35 глава
1 марта 2026 г., 13:36
Небо по-прежнему хмурилось, сеял мелкий дождь.
Когда это слово сорвалось с губ, казалось, сквозь тучи пробился луч света и упал на его холодную, мокрую руку.
Гу Си поднял глаза. На ресницах повисли хрустальные капли дождя, с каждым морганием затекая в глаза.
Глаза защипало, но он не смел моргнуть снова.
Черный зонт опять накрыл его.
Наверное, из-за того, что он слишком долго сидел в одной позе, когда он встал, колени все еще хранили холодную неподвижность ожидания.
Может быть, дождь прекратился именно в тот миг, когда этот человек подошел к нему.
***
Он улавливал случайные мысли всех в радиусе десяти метров, но никогда еще не мог так отчетливо различить среди них ту, что принадлежала Жун Цзину. Только когда Гу Си уже молча шел рядом, Жун Цзин осознал, что означало это «хорошо». Оказывается, он просто предложил зонт — и каким-то образом умудрился забрать Гу Си к себе… Жун Цзин не понимал, каких усилий стоило Гу Си, притворявшемуся сейчас колючим ежом, произнести всего одно это слово. Беззвучный крик, отнявший все силы. В этом оживленном районе было сложно припарковаться, Чжоу Ю нужно было сделать еще один круг. Воздух у озера был напоен свежестью осеннего дождя, легкий ветерок овевал их. Они оба молчали, стоя на обочине, словно живая картина. Машина наконец остановилась. Гу Си увидел кожаные сиденья, логотип люксового бренда на подголовниках. Он молча посмотрел на себя, всего мокрого. Натуральную кожу мочить нельзя. Нога, уже было занесенная в салон, замерла на полпути. Не успел он ее отдёрнуть, как мужчина рядом совершенно естественно сказал: — Ты залезай, я зонт сложу. В глазах Гу Си мелькнула едва заметная неловкость. Он холодновато отказался: — Я весь мокрый, не хочу пачкать салон. — Машина для того и нужна, чтобы ей пользовались. Что мне, ждать солнечного дня, чтобы выехать? Это она должна служить человеку, а не наоборот. — Эта машина была самой дешевой в гараже Се Лина. Хотя внешне этого было не скажешь, у Се Лина была страсть к коллекционированию роскошных авто. Целый гараж был забит, а когда и его стало мало, он освоил подземный паркинг на три этажа. Для Жун Цзина живой человек был куда важнее любой мертвой вещи. [Он так не простудится? Куда я засунул новое полотенце? Ах да, Чжоу Ю сказал, что оно портит вид, и убрал его в багажник. Где это видано? В бардачке машины обязательно должны лежать духи и коньяк? Кто это придумал? Я вот хочу там полотенце держать.] Размышляя так, Жун Цзин свернул и открыл багажник, чтобы достать полотенце. Вернувшись, он увидел, что Гу Си так и стоит на месте, растерянно глядя на него. — Что случилось? — спросил Жун Цзин. Гу Си отвернулся, пряча навернувшиеся слёзы, и молча кивнул в знак благодарности, после чего сел на заднее сиденье. Жун Цзин сложил зонт и тоже забрался внутрь. Будучи альфой с прямолинейным, «мужским» складом ума, он даже не заметил в этом ничего особенного. Увидев, что Гу Си снял маскировку, он бережно накрыл его голову полотенцем. Скрытый в тени полотенца, Гу Си наконец смог на мгновение дать волю эмоциям. Он крепко сжал его, уткнувшись лицом в мягкую махровую ткань. Чувства, готовые переполнить чашу, не находили выхода. Ему так хотелось что-то сказать, хотя бы простое «спасибо», чтобы Жун Цзин знал, как он благодарен. Но в то же время он чувствовал, что этого слишком мало.***
Машина проехала немного. Впереди какая-то машина проскочила на желтый, и Чжоу Ю, уходя от столкновения, резко затормозил. По инерции рука Жун Цзина слегка задела гладкую кожу Гу Си. Тот замер, но не шелохнулся. Жун Цзин тоже, наконец, с запозданием осознал: Гу Си хоть и мужчина, но прежде всего — омега. Его кожа была нежной, совсем не такой, как у альфы. Это мимолетное прикосновение вызвало едва уловимую, пьянящую дрожь. Словно крючок, зацепивший что-то глубоко внутри, замутивший покой в душе. — Извини, — задел тебя. — Ничего, — это случайность. Хотя остальные слова не были сказаны, между ними словно существовало особенное, только им двоим понятное взаимопонимание. После этого короткого диалога вновь воцарилось молчание. Воздух между ними стал каким-то влажным, напряженным. Чжоу Ю уже собирался что-то сказать, чтобы загладить свою оплошность с тормозами, но, почувствовав изменившуюся атмосферу на заднем сиденье, благоразумно промолчал. «Альфа и омега… ого», — подумал он. Жун Цзин сначала считал, что нет ничего особенного в том, что двое мужчин едут вместе. Подумаешь, какие тут могут быть предрассудки? Но только до тех пор, пока в воздухе не возникло это необъяснимое, волнующее напряжение, похожее на искру, упавшую в самое сердце. Только тогда он осознал: омега — это существо, полностью отличное от него. Нежное, прекрасное, сладкое до невозможности. Жун Цзин подумал, что это, должно быть, проделки его альфа-инстинктов. Эту сущность, думающую исключительно ниже пояса, стоило бы подвергнуть гуманной эвтаназии. Гу Си был первым человеком, заставившим Жун Цзина так остро ощутить эту разницу. Он хотел пересесть на переднее сиденье, но Чжоу Ю, совершенно не умеющий читать обстановку, и не думал останавливаться. Напротив, он, казалось, сознательно создавал младшему господину идеальные условия. Чтобы снять неловкость, Жун Цзин позвонил Се Лину. После нескольких гудков занятой вечными делами брат ответил. Жун Цзин напрямую спросил, нет ли у него какого-нибудь свободного жилья, чтобы можно было временно остановиться, и попросил одолжить ему дом. Он не знал, что именно случилось с Гу Си, но был уверен, что у того течка. В такой ситуации, как бы ни была хороша служба безопасности в отеле, там слишком людно и шумно, не подходит. Голос Се Лина похолодел на пару градусов: — Ты забыл о своём подарке на совершеннолетие? «Подарю я тебе дом, вот прямо сейчас». Подарок на совершеннолетие? Жун Цзин с трудом выудил из глубин памяти какое-то смутное воспоминание. Кажется, когда изначальному хозяину исполнилось восемнадцать, Се Лин подарил ему виллу. Этот коттеджный поселок строила компания семьи Се, и Се Лин собственноручно выделил своим «золотой участок» по фэн-шую. Изначальный хозяин сначала очень обрадовался, но потом Се Цзишэн сказал ему, что это Се Лин просто так от него отмахнулся, что это способ выставить его из дома Се. Изначальный хозяин поверил и с тех пор не только отказывался возвращаться, но и ни за что не принимал тщательно продуманные подарки Се Лина. — Тот дом ещё существует? — удивился Жун Цзин. Неужели за столько лет его не забрали обратно? — Три дня, чтобы ты ко мне не приставал. — Увидев тебя, хочется прибить. Се Лин, у которого от этого непутевого брата печень разболелась, не стал продолжать разговор и просто отключился. Жун Цзин сконфуженно убрал телефон. Он случайно включил громкую связь. Ему показалось, что сидящий впереди Чжоу Ю едва сдерживает смех, да и Гу Си, кажется, чуть заметно улыбнулся уголком губ. Жун Цзин вздохнул, но, увидев на усталом лице Гу Си подобие улыбки, похожей на цветущую бегонию, подумал: «Наконец-то улыбнулся. Эта мрачность ему совсем не идёт».***
Чжоу Ю заехал в бухту Юйшуйвань. Вдоль дороги тянулись широкие газоны, тенистые аллеи, виднелось искусственное озеро — пейзаж радовал глаз. Это был хорошо спланированный коттеджный поселок. Высадив их, Чжоу Ю сказал, что ему нужно вернуться в офис — по тем компаниям, которые выбрал Жун Цзин, накопилось много предварительной работы. Жун Цзин, эта ленивая рыба, уже отработал свою норму на сегодня и был выдворен из компании братом. Теперь его главная задача — устроить Гу Си. Он уже хотел спросить у Чжоу Ю ключи, но тут заметил, что дверь кодовый замок. А какой код? В памяти ничего такого не было. Жун Цзин наугад ввёл несколько вариантов, включая день рождения Се Лина, — всё мимо. Гу Си подошёл поближе. Вспомнив их недавний разговор по телефону, он почувствовал, как пустота в его душе, при виде этих братских отношений, слегка наполнилась теплом. Дождь наконец кончился, солнечные лучи пробивались сквозь пятнистую тень деревьев. — Может, твой? — тихо предположил Гу Си. Жун Цзин ввёл свою дату рождения. У него и у изначального хозяина она совпадала. Щёлк. Дверь открылась. Внутри было чисто — видимо, регулярно убирали. Дом, который годами пустовал. Подарок, который так и не открыли. Родственная любовь, на которую никто не ответил. Се Лин, наверное, всё это время ждал. Но в оригинале он так и не дождался. Жун Цзин написал Чжоу Сяну: на сколько посадили Се Цзишэна? Всего на пятнадцать суток. А можно продлить до девяноста? Кажется, в этом мире при особых обстоятельствах срок могли увеличить. За организацию массовых гонок максимум давали пятнадцать. Его подельник-альфа, напавший на полицейского, получил срок покрупнее. Но и девяносто суток — мало. Других доказательств у них не было. Жун Цзину совсем не хотелось выпускать на свободу этого негодяя, потерявшего совесть. Может, стоит устроить какую-нибудь провокацию, чтобы выманить змею из норы?***
Вилла была двухэтажная, обставленная со вкусом, свежо и изящно. Было видно, что это не типовой проект, а, скорее, работа дизайнера, нанятого Се Лином. Жун Цзин заметил, что Гу Си после дождя слегка дрожит. Решив сначала устроить его, он поднялся наверх, нашёл хозяйскую спальню, зашёл в ванную и пустил тёплую воду в джакузи. Спустившись вниз, он только тогда сообразил: альфа приглашает к себе домой омегу — это очень, очень, очень неуместно. Любой мало-мальски осторожный омега на месте Гу Си давно бы сбежал, пока он там воду грел. В конце концов, когда они заходили, дверь они не закрывали. Гу Си мог уйти в любой момент. Но Жун Цзин увидел, что тот послушно стоит там же, где и стоял, а за его спиной — распахнутая дверь. Когда Гу Си посмотрел на него своим прозрачным, как утренняя роса, взглядом, у Жун Цзина перехватило горло. Он почувствовал себя растлителем малолетних. «Вода готова. Может, сходишь смоешься, согреешься?» Как бы он это ни сказал, звучало это крайне двусмысленно. В нормальной ситуации незнакомый альфа, предлагающий переждать дождь у него дома, и так вызывает подозрения, а тут ещё и воду горячую сразу подготовил — просто классический образец маньяка-извращенца. У Гу Си была течка. Мучения от блокаторов заставляли его искать способ отвлечься. И его взгляд сам собой остановился на Жун Цзине. В этот особенный период альфы в его глазах казались невероятно притягательными. Ему хотелось быть ближе, хотелось больше, больше прикосновений… Медленно его взгляд скользнул от бровей и глаз Жун Цзина к острому подбородку, потом к соблазнительной ямочке на горле, изящным ключицам… и ниже. До этого расслабленный Жун Цзин под этим пристальным, но холодноватым взглядом весь подобрался. Альфа-природа заставляла его демонстрировать себя, показывать свои преимущества перед таким привлекательным омегой. И это было почти невозможно контролировать. Взгляд Гу Си, казалось, осязаемо прилип к Жун Цзину. Разум и желание боролись в нём. Их взгляды встретились. Они замерли, затаив дыхание. В воздухе между ними словно натянулась струна, готовая в любой момент лопнуть. Это было естественное притяжение альфы и омеги. Ты отступаешь — я наступаю, я отступаю — ты наступаешь. Непреодолимо и невольно. Гу Си медленно сделал шаг назад, потом другой. Словно почувствовавший опасность зверёк. Жун Цзин не двигался. Он тоже боялся, что в нём проснётся зверь и он натворит дел. Хорошо, если Гу Си сбежит, а он потом последит издали, чтобы с тем ничего не случилось. В следующую секунду Гу Си взялся за ручку двери. Прислонившись к ней спиной, он, всем своим весом, медленно, сантиметр за сантиметром, закрыл её. Щёлк. Дверь захлопнулась. В залитой светом комнате словно сгустились сумерки, наполненные томительной негой. Гу Си подошёл к Жун Цзину. В его нежных, как вода, глазах отражался только он. Лёгкое, едва уловимое дыхание. — Спасибо, — вежливо сказал он. — Я пойду в душ. — А? Ага. Когда Жун Цзин опомнился, Гу Си уже поднялся наверх. «Откуда он знал, что я грел воду?» «Нет, сейчас не об этом. Как он может мне доверять? Не боится, что я превращусь в дикого зверя?»***
Закрыв дверь ванной, Гу Си прижался к ней спиной и прикрыл разгорячённое лицо руками. Хорошо, что в последний момент удержался и не набросился на Жун Цзина, мечтая содрать с него одежду. Блокаторы подавляли физическую потребность, но не могли унять желание. Течка у омеги — это как выпустить зверя из клетки. Голодный, ненасытный зверь. Он мог бы до смерти напугать Жун Цзина инфарктом. Гу Си медленно разделся и посмотрел на себя в зеркало. «Красота? Одна грязь». Как только жар, вызванный близостью Жун Цзина, схлынул, боль внутри поднялась с новой силой, переворачивая всё нутро. Он намылился, взял мочалку и начал медленно тереть тело. Сантиметр за сантиметром, тщательно, не пропуская ни одного места. Сначала легонько, потом всё сильнее и сильнее. На уже содранной коже он тёр с остервенением. Те места, до которых дотрагивался Сюй Шэнтэн, он готов был стереть до кости. Слёзы, одна за другой, капали из глаз. Казалось, только в замкнутом пространстве он мог дать волю эмоциям. Сколько он так тёр — неизвестно. Кожа была содрана до крови, конечности плавали в кровавой пене. Он стоял прямо, не шевелясь. Тук-тук. — Я сварю имбирный чай. Выйдешь — выпей. Этот голос вернул Гу Си к реальности. Он тупо смотрел на содранную кожу на руках, на текущую кровь. «Что я делаю?» Он хотел ответить Жун Цзину, но, забыв, что весь пол в пене, резко рванул и с громким шлепком рухнул на кафель. Лодыжку подвернул, всем весом рухнул вниз лицом. Боль была такой, что он не мог кричать. В ушах звенело, кратковременная потеря слуха, всё плыло перед глазами. Жун Цзин уже собрался уходить, как вдруг услышал глухой удар, за которым тут же наступила тишина. Сердце ёкнуло. Он быстро вернулся, осторожно позвал, постучал: — Гу Си? Позвал ещё пару раз — тишина. Вспомнив, как Гу Си сидел под дождём, а также многочисленные попытки суицида в оригинале, Жун Цзина пронзил ледяной холод. Не думая ни секунды, он с ноги выбил дверь в ванную. И увидел человека, лежащего без движения в кровавой пене. Волосы у Жун Цзина встали дыбом. «Самоубийство?!»
