36 глава
1 марта 2026 г., 14:09
Пол в ванной был чёрно-золотым, и на этом фоне алая кровь на ослепительно-белой коже выглядела особенно пугающе.
На самом деле крови было не так много, просто, смешавшись с пеной, она казалась ужасающей.
В голове у Жун Цзина билась только одна мысль: «Смерть по сюжету».
Он уже несколько раз сталкивался с тем, как история необъяснимо возвращалась в прежнее русло. Так что подобная мысль была неудивительна.
Чуть ли не дрожа, он достал телефон и набрал 120. Дожидаясь ответа, подошёл посмотреть, в каком состоянии Гу Си.
Тот лежал, полускрытый пеной, и каждый сантиметр его тела казался нереально красивым, словно русалка, исчезающая в морской пене.
Это полуобнажённое тело манило с невероятной силой, притягивая взгляд, словно магнит.
Особенно витавший в воздухе едва уловимый, дурманящий аромат. Глаза Жун Цзина понемногу наливались кровью, его собственные феромоны, казалось, начинали пробуждаться.
У него не хватало знаний, чтобы знать: во время течки даже кровь омеги обладает притягательной силой. Хотя она и не могла затмить рассудок, но уже наполнила всё пространство мириадами невидимых искр.
Стоило появиться хоть одной искре — и всё могло взорваться.
Едва пальцы Жун Цзина коснулись спины Гу Си, как этот нежный, ослабевший от боли красавец вдруг, словно по команде, резко приподнялся на руках и, словно маленький барс, повалил Жун Цзина на пол.
Разум Жун Цзина ещё не успел среагировать, а руки уже сами поймали его, боясь, что это хрупкое тело может получить новые повреждения.
Гу Си сейчас был совсем не похож на себя. Его взгляд, холодный и отстранённый, казалось, был лишён каких-либо эмоций, но в то же время в нём сквозило безумие и дикость.
В этом диком, зверином взгляде читалось превосходство и желание подчинить. Он смотрел на Жун Цзина свысока, словно наконец-то встретил добычу, достойную его.
Из упавшего на кафель телефона доносилось: «Алло, алло, у вас пострадавший? Ответьте!»
Гу Си, легко и непринуждённо удерживая Жун Цзина, водил пальцем по его одежде, вырисовывая круги. Прикосновение было лёгким, как пёрышко, но оно полностью подавило всякое желание сопротивляться.
И одновременно тем же холодным, отстранённым голосом бросил в трубку: «Ошиблись номером», и нажал отбой.
Жун Цзин чувствовал, что с Гу Си что-то не так, но не мог понять, что именно.
Он в любой момент мог сбросить Гу Си с себя, но боялся, что одним неловким движением может что-то ему повредить.
В больнице уже лежал один пострадавший от его рук. К тому же к Гу Си, который ему так нравился, он не мог относиться, как к другим. Чувства его к Гу Си были слишком сложны: и жалость, которую он испытывал при чтении книги, и восхищение при встрече, и взаимопонимание, и даже немного фанатское обожание — всё это смешалось воедино.
Он даже сам не замечал, что постепенно перестал воспринимать Гу Си как представителя своего пола, а видел в нём только омегу.
Самому Жун Цзину тоже было несладко. Этот приторно-сладкий аромат действовал на него, температура тела повышалась.
Он смотрел на сидящего на нём человека — белая кожа с розовым отливом, тонкий, но не хрупкий стан, каждая чёрточка идеальна. В голове всплыли сотни слов из книги, описывающих внешность Гу Си.
И они оказались очень точными.
Жун Цзин боялся смотреть.
Он почти сразу отвернулся, старательно отводя взгляд.
Пальцы сжались в кулаки, напоминая себе о состоянии Гу Си. Применять силу было нельзя.
Гу Си чувствовал, что Жун Цзин внутренне сопротивляется, но тело его было честным. Это вызывало у него лёгкое злорадство. Он чуть улыбнулся.
Наклонившись, он прикоснулся губами к кадыку Жун Цзина.
Жун Цзин чуть не подскочил от неожиданности. «Гу Си понимает, что это место, хоть и неприметное, но для большинства мужчин — самое уязвимое?»
Ни в коем случае нельзя было позволять его кусать!
Глаза Жун Цзина налились кровью. Ему хотелось прибить того, кто на нём сидел. Но он вспомнил, что это Гу Си, тот самый Гу Си, которого тошнило от прикосновений альф. Как он мог применить силу к человеку, который, несмотря ни на что, старался жить и улыбаться?
— Успокойся… успокойся, посмотри на мой пол… — посмотри, я альфа!
Жун Цзин пытался достучаться до Гу Си, явно находящегося не в себе, но, судя по всему, тот не слышал.
Он хотел схватить Гу Си за руку и оттолкнуть, но увидел на ней кровь — источник той кровавой пены.
Было ясно, что он содрал кожу непонятно чем. Из-за невероятно белой и нежной кожи эти красные пятна выглядели особенно ужасно.
Жун Цзин пытался вразумить Гу Си, находящегося в течке, словами. Но кто же в течке способен контролировать себя рассудком?
Гу Си не останавливался. Он даже атаковал губы Жун Цзина, которые тот считал символом собственного бессердечия.
Будь на его месте У Фуюй, он бы уже давно получил пару раз и сдал назад.
Сейчас же Жун Цзин, спасая свою невинность, неловко уворачивался, отчего его одежда пришла в полный беспорядок.
С трудом отбиваясь от этого внешне хрупкого, но на деле невероятно липкого тела, Жун Цзин вдруг заметил внутреннюю сторону руки Гу Си.
И замер.
Там было больше десятка следов от уколов — жуткое зрелище.
«Блокаторы? Сколько же он их вколол, чтобы справиться с течкой?»
«Гу Си сидел тогда на озере вовсе не для того, чтобы насладиться дождём и романтикой. С ним явно что-то случилось».
— Больно, наверное.
Все попытки сопротивления прекратились. Жун Цзин смотрел на его не прикрытую одеждой кожу, натёртую до красноты, на которой, словно коралловые бусины, блестели капельки крови, на десятки следов от уколов, вокруг которых кожа была сине-фиолетовой.
Он не хотел спрашивать, что именно случилось с Гу Си. Заставлять человека, пережившего боль, вспоминать о ней — всё равно что пытать его заново.
Всего три слова, и Гу Си замер.
Капля упала на лицо Жун Цзина. Он не мог понять, вода ли это с волос Гу Си после душа или…
Проведя пальцем по капле, Жун Цзин, забыв о своём растрёпанном виде, хотел спросить, что случилось.
Но Гу Си уже отпустил его, сел в стороне, поджав ноги и уткнувшись лицом в колени — поза, не допускающая общения.
Жун Цзин не заметил, что в тот момент, когда он произнёс эти три слова, безумный огонь в глазах Гу Си погас, и к нему вернулось сознание. Он с недоумением огляделся и, увидев, в каком виде он только что держал Жун Цзина, почувствовал, что мир рушится.
«Возненавидит ли его теперь Жун Цзин? Решит, что он распущенный?»
Гу Си молчал, Жун Цзин тоже не мог вымолвить ни слова.
Ситуация была и неловкой, и какой-то странно напряжённой.
Жун Цзин догадался, что опять произошло какое-то недоразумение. «Оригинал меня подставляет!»
Он почти бегом вылетел из этой чреватой последствиями ванной, кое-как прикрыл сломанную дверь и, не останавливаясь, добежал до дальней комнаты, захлопнув за собой дверь.
Тяжело дыша, он посмотрел на себя: рубашка выбилась из брюк, несколько пуговиц расстёгнуто.
Он и без зеркала знал, как сейчас выглядит. Такое ощущение, что и у него течка началась.
Но самое невыносимое было то, что в голове всплывали обрывки образов: белая, нежная кожа.
Это было так завораживающе, что он забыл, что перед ним мужчина. Раньше он считал, что описания красоты, затмевающей пол, — это выдумки. Теперь он прочувствовал это на себе.
Жун Цзин посмотрел вниз. Похоже, его организм был куда отзывчивее и уже «приветствовал» это открытие.
«Нет, это не я. Это феромоны шалят».
Прожив две жизни и ни разу не влюбившись, он всё же испытывал желание.
Он не был аскетом. Двадцать с лишним лет засухи — отсутствие реакции было бы ненормально.
Но это же мужчина.
Хотя нет — это омега.
Омега, пусть и мужчина, всё равно омега.
Жун Цзин чувствовал, что начинает путаться. Нельзя было зацикливаться на этом.
Он надавил на своего «возбуждённого брата»: «Хочешь воспользоваться чужой слабостью? Иди спать».
«Все альфы — звери, включая меня», — бесстрастно констатировал он.
Жун Цзин был взбудоражен, дыхание было горячим — последствия близости ещё не прошли.
Он мерил шагами комнату минут двадцать, периодически припадая ухом к двери, чтобы услышать, что происходит снаружи.
Тихо. Спокойно. Гу Си, кажется, тоже не выходил.
Что теперь делать?
Честно говоря, он надеялся, что после такого Гу Си испугается и сбежит сам. Прийти к нему — это всё равно что из огня да в полымя.
Но тут же вспомнил фигуру Гу Си под дождём, его руку, схватившую его за одежду, словно мольбу о помощи.
Жун Цзин тяжело вздохнул и посмотрел на свою «проблему»: «Будь человеком, а?»
Взяв телефон, который он в суматохе не забыл захватить, он написал Чжоу Сяну: «Омегам в течке больно от блокаторов?»
Чжоу Сян, как всегда, оказался ходячей энциклопедией: «Боль невыносимая. Это же нормальный физиологический процесс, а блокаторы его подавляют. Идут против природы. Конечно, больно. А если много уколоть, могут быть последствия: сбой цикла, усиление болей и т.д.»
Жун Цзин: «А если больше десятка?»
Чжоу Сян: «Самоубийство. Может быть стрессовая реакция, в тяжёлых случаях — в больницу».
То есть состояние Гу Си было опасным. Жун Цзин в отчаянии взъерошил волосы.
Чтобы успокоиться, он позвонил своему личному «холодильнику» — старшему брату.
— Брат, дом очень красивый. Кто дизайнер?
Се Лин в это время находился в санатории, где лежал старый господин Се. Тот был в коме, подключён к аппарату ИВЛ, лишь изредка приходя в себя.
Се Лин, которому Се Цзишэн разбил сердце, особенно скучал по деду. Он отложил кучу дел и пришёл посидеть с ним.
Молча, он сидел у кровати старика.
Когда зазвонил телефон, Се Лин, специально включивший в санатории авиарежим, удивился. Звонки могли проходить только из «белого списка».
Для брата у него была особая мелодия, и он сразу понял, кто звонит.
Услышав голос Жун Цзина, его взгляд немного смягчился.
— Я же просил три дня меня не беспокоить, — сказал он, но в голосе послышалась лёгкая усмешка.
«Младший брат — просто маленькая конфетка».
Жун Цзин искренне удивился:
— Брат, у тебя такой художественный вкус!
Се Лин, что редко с ним бывало, чуть улыбнулся:
— М-м. Если бы не бизнес, я бы, наверное, поступил в художественное училище. — Похвала брата была приятна. Это был дом для его семьи, и он вложил в него частичку себя, каждую деталь продумал сам.
Для Се Цзишэна в том же посёлке был другой дом, в американском стиле. К обоим братьям он относился одинаково. Просто Се Цзишэн использовал свой дом для развлечений, меняя там одну любовницу за другой.
Поговорив немного, братья попрощались.
Се Лин не заметил, что старик, давно не приходивший в себя, открыл мутные глаза и с любовью смотрел на него. Он с трудом выговорил:
— Сяо Лин… что-то случилось?
***
Поговорив с «человеком-льдиной», Жун Цзин наконец немного остыл. Он вспомнил, что не посмотрел одно сообщение. Открыл — от Центра подбора феромонов. Там говорилось, что пользователь с номером 32908477xxxxxx имеет с ним более чем 80% совместимость, и спрашивали, не хочет ли он связаться. Такие сообщения приходили только при совместимости выше 80%. Жун Цзин вспомнил, что изначального хозяина когда-то регистрировали в этом центре — на всякий случай, чтобы не остался без пары. Ведь альф гораздо больше, чем омег, и многие могут остаться холостяками. В древности в этом мире существовала традиция принудительного подбора пар по феромонам. Чем выше совместимость, тем больше шансов на принудительный брак. Как в древнем Китае — по воле родителей и сватов. В современном мире феромоны — не единственный критерий. Предпочитают свободную любовь. Особенно омеги, которые хотят, чтобы их уважали, не хотят быть просто домохозяйками и не желают, чтобы их ограничивали феромонами. С развитием общества взгляды стали более открытыми. Конечно, многие считают, что только пары с высокой совместимостью феромонов могут родить самых здоровых детей и легче переносить течки и периоды альфа-уязвимости. Поэтому большинство всё же готовы встретиться и познакомиться. К тому же, если феромоны у омеги особенно высокого уровня, у него может быть много подходящих партнёров. Жун Цзин, подумав, нажал «отказаться от предоставления информации». У него и своей жизни полно проблем. Зачем ему знакомиться с новым омегой? И вдруг его осенило. Кажется, Се Лин любил оставлять в своих домах кое-что полезное. И среди них было… Он почти выбежал из комнаты, прислушался к звукам из ванной. Гу Си, кажется, был там, но, похоже, даже не пытался продолжить мыться. Жун Цзин глубоко вздохнул и направился в кладовку.***
Гу Си действительно был ещё в ванной. С того момента, как Жун Цзин в панике выбежал, он не менял позы. Теперь ему было стыдно смотреть в глаза Жун Цзину. После того удара сознание его затуманилось, и другая личность временно взяла верх. Когда к нему вернулось сознание и он вспомнил, что натворил, понял, как безумно себя вёл и что сделал с Жун Цзином. Гу Си в отчаянии мысленно закричал: «Ты с ума сошла?! Как ты мог тронуть его? Ты не достоен!» Другой голос ответил: «А кто достоин? Ты? Ты сам считаешь себя недостойным». Глаза Гу Си налились кровью: «Если ты ещё раз тронешь его, я убью тебя. Попробуй только». Другой голос усмехнулся: «Я — это ты. Я просто воплощение твоих тайных желаний. Ты прекрасно знаешь, чего хочешь на самом деле. Я всего лишь помог тебе это осуществить. Чего ты боишься?» Гу Си не нашёлся, что ответить. Во рту была одна горечь. Он даже не мог уверенно возразить этому голосу. После того как родители один за другим ушли, троих детей забрали разные родственники. Его взяла тётя. Первое время всё было хорошо. Пока дядя не начал смотреть на него как-то странно. Однажды, когда тётя уехала в командировку, он ворвался в комнату… Он выбежал как безумный, ему некуда было идти. Дни напролёт он бродил по улицам, спал в мусорных баках, ел отбросы. И однажды внутри него проснулся другой голос. Гу Си знал, что он болен. И болен серьёзно. Но он не мог это контролировать. «Прости, Жун Цзин…» Гу Си, продрогший до костей, съёжился на холодном полу.***
Дверь в ванную снова открылась. На пороге стоял человек в полной экипировке. На Жун Цзине был противогаз. Гу Си, замерев, смотрел на него. Противогаз?! «Наркотик». «Я? Ты… это уж слишком».
