37 глава
1 марта 2026 г., 16:20
Гу Си опешил, но тут же опустил глаза. Длинные, пушистые ресницы дрогнули, словно сухие листья, сбитые ветром.
Казалось, с той случайной встречи с Жун Цзином он в его присутствии стал намного тише. Может, от неловкости, может, от стыда. Перед тем, кого он сам, как старший, совсем недавно наставлял, предстать в таком жалком, беспомощном виде — его гордость не знала, как с этим справиться.
Когда грань стыда была окончательно стерта, он даже перестал пытаться прикрыть своё тело.
Жун Цзин заинтересовался? Он даже противогаз надел. Гу Си горько усмехнулся.
Ему было всё равно, но кому-то было не всё равно.
Вернувшись, Жун Цзин был во всеоружии. Ориентируясь по памяти, он закрыл глаза и, сделав несколько шагов, подошёл к Гу Си.
Он развернул огромное махровое полотенце, которое принёс с собой, и закутал Гу Си, словно куколку тутового шелкопряда. Тот просидел на холодном полу слишком долго, всё его тело напоминало ледышку. Мягкое, тёплое полотенце окутало его, и он даже не сразу понял, что произошло.
Жун Цзин осторожно пересадил его на стоящий рядом каменный стул, на котором лежала мягкая подушечка, чтобы не так холодно было сидеть.
Всё это время Гу Си был послушен, как марионетка, не оказывая ни малейшего сопротивления. Даже дыхание его было таким тихим, что, казалось, его и вовсе не было.
На самом деле Жун Цзина это удивляло. Гу Си, кажется, безоговорочно ему доверял. А он прекрасно помнил описание из оригинала: Гу Си испытывал сильнейшее отвращение к любым прикосновениям альф.
В реальности же всё было с точностью до наоборот. Жун Цзин даже забеспокоился, уж не настолько ли сильно Гу Си потрясён, что забыл, кто к нему прикасается?
Жун Цзин держал глаза закрытыми, боясь снова смутить его бестактностью.
После многослойной фильтрации противогаза аромат, конечно, всё ещё манил, но он уже мог ему противостоять.
Наконец-то можно было спокойно дышать. «Вжух-вжух», — дышалось в противогазе удивительно легко.
И, что главное, безопасно.
Разрушительная сила альфы была ужасающей, либидо — чрезмерным. Даже Жун Цзин с его силой воли едва не сорвался.
Он боялся не столько за Гу Си, сколько за самого себя, способного в любой момент превратиться в зверя.
[Наконец-то можно дышать свободно и не бояться причинить ему вред.]
Жун Цзин стоял к Гу Си спиной и не видел, как тот внезапно поднял на него глаза, полные удивления и неверия.
Он смотрел так долго, что даже этот противогаз, похожий на маску пришельца, начал казаться ему забавным и даже милым.
Миндалевидные глаза Гу Си чуть заметно прищурились, не в силах сдержать поднимающееся изнутри волнение. Он не мог отвести взгляд.
Буль-буль-буль.
Жун Цзин слил остывшую воду и снова наполнил огромную джакузи тёплой.
В ванной слышался только шум льющейся воды, а над водой поднимался лёгкий пар, согревающий не только тело, но и душу.
Когда Жун Цзин снова, закрыв глаза, поднял Гу Си на руки, тот, кажется, слегка дрожал — то ли от страха, то ли от холода.
Жун Цзин уже хотел сказать что-то ободряющее, как вдруг почувствовал, что шёлковые, гладкие руки Гу Си робко и с лёгкой дрожью обвили его шею. Голова Гу Си склонилась к нему, мягкие пряди волос коснулись его одежды.
Нежный, хрупкий, сладкий...
Словно цветок инея, гордо стоящий на краю заснеженной скалы, сбросил с себя ледяную корку, явив миру самую сердцевину, самую сердцевину своей сладости. Это было прекрасно до дрожи.
Жун Цзин на мгновение замер, чувствуя себя так, будто держит в руках мягкий, тающий снег. Сердце пропустило удар.
— Я... не сдержался... прости... — тихо прошептал Гу Си, уткнувшись лицом в грудь Жун Цзина.
На самом деле дело было не в том, что он не сдержался. С таким количеством блокаторов он еле живой от боли, какой там контроль. Просто другая личность не упустила возможности вырваться наружу.
— Это не твоя вина, — поспешил прервать его Жун Цзин. Он вовсе не винил Гу Си. Сам он такого не испытывал, но знал, что омегам в течку очень трудно себя контролировать.
Жун Цзину было неловко снимать с него полотенце, поэтому он просто донёс его до джакузи.
— Когда выйдешь, обработай раны. В душе старайся их не мочить, — бросил он и, словно за ним гнались, выскочил из ванной, заметив напоследок выбитую им же дверь.
— М-м, — донеслось ему вслед.
Короткий ответ, но в его интонации сквозило что-то дразнящее, манящее.
Омеги в течке невольно льнут к альфам, становясь гораздо ласковее, чем обычно.
Гу Си, словно заводной, стянул с себя тёплое, уютное полотенце и погрузился в ванну. Тёплая вода окутала замёрзшие, онемевшие руки и ноги.
Когда тело согрелось, к нему постепенно вернулась способность соображать. «Мы только что чуть не... да что там чуть не — уже...» Гу Си коснулся рукой железы на затылке, с которой он сорвал пластину-блокатор, и медленно погрузился в воду с головой. На поверхность то и дело всплывали пузырьки воздуха.
Он сидел под водой, пока лёгкие не начало жечь, и только тогда вынырнул. Его раскрасневшееся лицо пылало жаром.
***
В этот раз, выйдя из душа, Гу Си переоделся в новую одежду, которую приготовил для него Жун Цзин. В последние годы в этом доме регулярно обновляли гардероб, заказывая новые модели по сезону. Се Лин шил их на заказ, ориентируясь на фигуру брата. Но тот ни разу их не надевал. Когда отношения между братьями окончательно испортились, Се Лин перестал навязываться, но одежду всё равно заказывали по старым меркам. На Гу Си она сидела чуть свободно, отчего он казался моложе и беззаботнее, словно подросток. После душа его щёки разрумянились, и выглядел он куда здоровее, чем под дождём. Он спустился в гостиную на первом этаже. Жун Цзин стоял у плиты и, не оборачиваясь, бросил: — Садись пока. Продукты в холодильник каждую неделю закупала уборщица. Кухня была открытой и выходила на панорамное окно. Близился вечер, и газон за окном ещё ловил последние лучи послеполуденного солнца. На траве после дождя блестели капли росы. Мягкий свет фонарей в посёлке освещал дорожки, по которым прогуливались редкие прохожие с собаками, направляясь к озеру. Жун Цзин тоже переоделся в простую белую футболку и свободные брюки, скрывающие длинные, сильные ноги. Он снял свой строгий костюм и теперь выглядел по-домашнему уютно. Его хлопоты у плиты источали спокойствие и умиротворение. Гу Си тихо сидел и смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Вокруг было так тихо, что слышно было только, как булькает вода в кастрюле. Всё, что произошло до этого, казалось сном. Когда Жун Цзин обернулся, Гу Си поспешно отвёл глаза. Жун Цзин поставил перед ним имбирный чай. — Ещё горячий, потом выпей. Он принёс аптечку. Гу Си, не задумываясь, протянул ему руку. Жун Цзин сначала хотел, чтобы тот обработал раны сам, зная, что Гу Си очень самостоятельный и терпеть не может, когда альфы к нему прикасаются. То, что случилось раньше, было вынужденной мерой. Но, заметив, что Гу Си и не думает убирать руку, Жун Цзин вздохнул и смирился. Он принялся обрабатывать его раны. Смотреть на эти ссадины на белоснежной коже было жутко. После душа они выглядели ещё ужаснее — багрово-синие на белом фоне. Наверное, из-за того, что Гу Си был очень бледен, любая, даже самая пустяковая ранка казалась ужасной. Чтобы отвлечь его, Жун Цзин проворчал: — Старые раны ещё не зажили, а ты уже новые нанёс. Гу Си опустил глаза и спокойно ответил: — Ты не забыл, что ты младший? Не думай, что если я не обращаю внимания, можно забываться. Заметив, что Гу Си в состоянии шутить, Жун Цзин тоже улыбнулся: — А сейчас ты хочешь поучать меня, пользуясь своим старшинством? Но по факту ты всего на год меня старше? — Он говорил это, а сам ловко и быстро заканчивал перевязку, стараясь причинить Гу Си как можно меньше боли. — В шоу-бизнесе не смотрят на возраст. Смотрят на опыт, на популярность. Знаешь, во сколько я дебютировал? — В четырнадцать? — В двенадцать его заметила компания «Шэнтэн», в тринадцать под давлением подписал контракт, отправили в тренировочный лагерь в Южной Корее, где спать приходилось не больше пяти часов в сутки. Ради дебюта он рвал связки, неоднократно попадал в больницу от переутомления. Гу Си опешил. «Откуда он так хорошо всё знает?» Осознание, что Жун Цзину известно его прошлое, было крайне неприятно. Он никогда не любил жаловаться на жизнь, всегда считал это уделом слабых. — Раз знаешь, значит, понимаешь: я ого-го какой старший, так что изволь уважать, — серьёзно сказал он. Гу Си, сжимающий в руках белую кружку с чаем, одетый в мягкую белую футболку, был похож на пушистого, безобидного кролика. Он пытался держать марку, сохраняя невозмутимость, и, кажется, хотел немного восстановить свою репутацию. — Ладно, понял. «Многоуважаемый старший», — лениво отмахнулся Жун Цзин. Он вдруг увидел Гу Си с другой стороны, и на душе у него стало тепло. — Не многоуважаемый, а просто старший! — поправил его Гу Си. В любом возрасте не хочется слышать про почтенный. Тем более он всего на год старше. Это бесило. Жун Цзин с улыбкой смотрел, как Гу Си маленькими глоточками пьёт имбирный чай, и иногда, обжигаясь, высовывал язык. «Кошачий язык, что ли?» Таким Гу Си был живым, энергичным, совсем не похожим на ту мрачную тень, какой он был совсем недавно. Они перекинулись парой шуток, и атмосфера заметно разрядилась. Никто не вспоминал о том, что случилось в ванной. По крайней мере, делал вид, что не вспоминает.***
Жун Цзин проводил Гу Си, допившего чай, наверх и выбрал для него особенную комнату. Он всё ещё беспокоился о его психологическом состоянии. И по книге, и по личным наблюдениям, он чувствовал, что с Гу Си что-то не так. И если проблема есть, он хотел бы вытащить его, пока не стало слишком поздно. Не хотелось, чтобы он дошёл до такого отчаяния, как в романе. Гу Си не заслуживал такой участи. — Можешь мне помочь? — Да, — Гу Си сидел на кровати, сжимая в руках одеяло, и смотрел на Жун Цзина. Сердце его ёкнуло. Он услышал первую половину фразы, а вторая — [Не важно...] — снова потонула в шуме. У других никогда не было помех, только мысли Жун Цзина постоянно барахлили. «Может, мой дар чтения мыслей сломался?» «Жун Цзин сомневается во мне? Конечно, кто бы не усомнился, увидев человека, способного довести себя до такого состояния в ванной. Может, он считает меня сумасшедшим?» Жун Цзин попросил у Гу Си телефон. Тот не знал зачем, но без колебаний отдал. Жун Цзин нашёл тот самый тест SCL-90, который недавно проходил сам, чтобы проверить, не поехала ли у него крыша, и попросил Гу Си тоже его пройти. Не желая раскрывать своих истинных опасений, он соврал: — Моя компания недавно проводит небольшое исследование психологического состояния молодёжи, наверное, для продвижения нового продукта. Поможешь? Зрачки Гу Си дрогнули, но он спокойно взял телефон. Взглянув на первый вопрос: «Возникают ли у вас ненужные мысли…» «Мысли о нём — считаются?» Гу Си сделал вид, что ничего не заметил. — Подожди немного, я быстро. Всего девяносто вопросов. Гу Си отвечал очень сосредоточенно. Опустив голову, он не давал Жун Цзину заметить страха в своих глазах. Он чувствовал себя преступником, ожидающим приговора. Жун Цзин уже привык к обычной, не отягощённой течкой, холодности Гу Си и терпеливо ждал рядом. Когда Гу Си закончил, Жун Цзин забрал телефон. Нажал «подтвердить» — и результат появился мгновенно. По всем девяти шкалам показатели были даже лучше, чем у него самого. Только по шкале межличностной чувствительности была лёгкая степень, всё остальное — в пределах нормы. Это говорило о том, что с психикой у Гу Си всё в полном порядке. Похоже, он зря волновался. Жун Цзину казалось, что здесь что-то не так, но он не мог понять, что именно. Как бы там ни было, отсутствие проблем у Гу Си его успокоило. Нельзя же постоянно подозревать его в желании свести счёты с жизнью.***
Прежде чем уйти, Жун Цзин вспомнил ещё об одной проблеме, которую нужно было решить немедленно. Он альфа. Оставаться с Гу Си в такой период — совершенно неправильно. Один альфа, один омега — ну что за дела? Бета тоже не вариант. Бета, если с катушек съедет, может оказаться ещё тем зверем. Может, пусть Гу Си позовёт какого-нибудь омегу, которому доверяет, чтобы тот за ним присмотрел? Это было бы идеально. Но не успел Жун Цзин и рта раскрыть, как Гу Си, словно прочитав его мысли, холодно сказал: — Однажды у меня случилась утечка информации, и это повлияло на одного омегу. С тех пор, во время течки, я… — Он, казалось, вспоминал что-то неприятное. Гу Си слегка дрожал, словно маленький, беззащитный зверёк, вызывая желание защитить его. Но взгляд его оставался ледяным. Эта дрожь была предназначена для Жун Цзина. Он столько лет был омегой и хоть никогда этим не пользовался, но прекрасно знал, как пробудить в альфе защитный инстинкт. Жун Цзин был потрясён. Феромоны Гу Си настолько сильны, что действуют даже на омег? Вспомнив сцену в торговом центре «Майя», он содрогнулся. Похоже, это было не случайно. «Вот это проблема. В оригинале об этом упоминалось вскользь, и я действительно не знал. Как теперь можно предлагать пригласить омегу — ведь это навредит Гу Си». Что же делать? В таком состоянии нельзя оставлять его одного в доме. Тем более, по словам Чжоу Сяна, после такой дозы блокаторов может случиться всё, что угодно. Шутки с жизнью плохи. — Ты мог бы остаться? — Гу Си, казалось, собрал всё своё мужество, чтобы произнести эти слова. «Я никогда не был таким подлым. В первый раз я использую подлость, чтобы быть рядом с тобой». Жун Цзин подумал, что у него слуховые галлюцинации. «Он понимает, что говорит?» Жун Цзин замер. Гу Си сидел, опустив голову, словно загнанный в угол зверь, у которого не осталось выбора. — Я альфа, — наконец вымолвил он. — Очевидно. — Я могу пометить тебя прямо сейчас. — … — Гу Си поднял на него глаза. — Не смотри на меня так. Ты красив. Что здесь удивительного? Ты думаешь, такой человек, как ты, может находиться рядом со мной, а я буду невозмутим? — «…Можешь». А иначе зачем противогаз? Гу Си не хотел вспоминать, как Жун Цзин появился в дверях ванной. Это зрелище врезалось в память слишком ярко. Видя, что Гу Си молчит, выражение лица Жун Цзина резко изменилось. Он быстро приблизился к Гу Си, словно став другим человеком, и сел на край его кровати. Гу Си вздрогнул и поднял голову. Перед ним, совсем близко, было красивое, мужественное лицо. Без своей привычной мягкой улыбки Жун Цзин казался суровым и невероятно притягательным. Они смотрели друг на друга, и атмосфера вдруг накалилась. — Понимаешь, что я сейчас сказал? Повторю ещё раз: я альфа. Я могу в любой момент наброситься на тебя, могу пометить тебя насильно, сделать тебя своим. А ты не сможешь сопротивляться, — холодно проговорил Жун Цзин, внезапно высвобождая свои феромоны. Он смотрел на этого омегу, который сейчас был совершенно беззащитен. — Я могу ворваться, когда ты будешь в душе, могу сорвать с тебя одежду, когда ты будешь спать, а могу, когда тебе будет особенно плохо… Жун Цзин медленно провёл пальцем по напряжённой шее Гу Си, коснулся железы, скрытой под кожей, — самого чувствительного места любого омеги. Жест был очень многозначительным. Гу Си невольно вздрогнул, но не отстранился. Их взгляды встретились, и, казалось, они поняли друг друга без слов. — Ну, — спокойно сказал Гу Си. Спокойно, будто сказал «сегодня полнолуние». Жун Цзин не знал, что дальше играть. «Что за чёрт? Даже это его не испугало?» Он помнил по оригиналу, сколько усилий стоило Гу Си избежать меток от этих отморозков. Не мог же он так измениться только потому, что Жун Цзин ему помог. Гу Си не из тех наивных дурачков, что верят каждому слову. — Ты не надейся, потом локти кусать будешь, — сказал он, но эти слова прозвучали куда менее убедительно, чем предыдущие. Гу Си кивнул, показывая, что понял. Но взгляд его говорил: «Я знаю, что ты не способен». «Кто не способен? Я не способен?» Когда тебе в который раз намекают на твою мужскую несостоятельность, даже у самого спокойного человека может сдать нервы. Что мне, три дня и три ночи доказывать, что с моей физиологией всё в порядке? Пока Жун Цзин мучительно соображал, как бы получше объясниться, Гу Си улыбнулся. Улыбка его была подобна вспышке миллиона огней. Жун Цзину вдруг вспомнилась фраза из оригинала: «Если он захочет, никто не сможет устоять перед его обаянием». Жун Цзин с тяжёлым сердцем вышел. Гу Си сказал ему вслед: — Не уходи далеко. Если что — не докричусь. Жун Цзин не хотел сейчас ни о чём говорить. Ему хотелось просто побыть одному. «Это не главный герой-шоу. Точно не он». «Почему он меня не боится? Почему так доверяет? Мне что, обязательно нужно доказать, что я могу быть зверем?»***
Как только Жун Цзин ушёл, улыбка Гу Си медленно погасла. Он оглядел комнату. Окна были герметично закрыты, работала только вентиляция. Во всех таких элитных домах была специальная комната с запечатанными дверями и щелями, чтобы альфы и омеги могли безопасно пережить трудные периоды. Ему не нужно было бояться, что, когда действие блокаторов ослабнет, Жун Цзин учует его запах. Как только Жун Цзин ушёл, боль вернулась с удвоенной силой, больше ничем не сдерживаемая. Когда Жун Цзин был рядом, он мог отвлечься. Когда его не стало, всё, что он старательно игнорировал, нахлынуло с ураганной силой. В тёмной комнате светился только экран телефона, освещая его лицо. Гу Си вспомнил тест, который только что прошёл, и молча зарылся с головой под одеяло. «Я регулярно хожу к психологу». «Я знаю, что иногда бываю не в себе». «Но я не псих. Правда». «Не бойся меня, ладно?» Неизвестно, сколько прошло времени. В дверь тихо постучали. Гу Си, несмотря на усталость от передозировки блокаторов, был на удивление бодр. — Не сплю. Что случилось? Дверь открылась, и вошёл Жун Цзин. Его мягкий, ненавязчивый аромат альфы заполнил комнату. Гу Си снова закрыл глаза. Он знал: если у Жун Цзина нет срочного дела, он не придёт так поздно. Жун Цзин, хоть и старался сдерживаться, явно был взволнован. — Меня взяли в «Императорскую власть»! Только что позвонили. Спасибо тебе за добрые слова! Похоже, мы и правда будем работать вместе! Жун Цзин помнил тот день, когда Гу Си, стоя на солнце, улыбнулся и сказал эти слова. Нельзя отрицать: в глубине души он надеялся. Он видел фильмы с Гу Си и был чуточку его фанатом. То, что его не взяли, было ожидаемо, но если бы взяли — это было бы настоящим чудом. Будучи много раз награждённым актёром, он тяжело переживал неудачу на пробах, хоть и не показывал вида. У него была своя гордость. Он уже и не надеялся, прошло столько времени, думал, что кандидатуры давно утверждены, и собирался искать другие варианты. Гу Си, не открывая глаз, тихо хмыкнул. «Конечно, знаю. Это я его протолкнул, наперекор всем». Режиссёр спросил его тогда, почему именно Жун Цзин, ведь его проблема может привести к лишним тратам ресурсов группы. «Я верю, что он сможет совершить чудо». Это было несколько дней назад. Тогда они были едва знакомы. Он был благодарен Жун Цзину, но не стал бы рисковать своей карьерой. Он просто хотел помочь талантливому младшему коллеге. Он видел игру Жун Цзина. Этот альфа заставлял его сердце биться чаще. Когда Жун Цзин играл, он преображался, источая невероятную, смертоносную харизму. Это был прирождённый гений. Гу Си с нетерпением ждал совместной работы. Было бы обидно, если бы он упустил свой шанс только из-за страха перед камерой. Жун Цзину просто не терпелось поделиться с кем-то этой радостью. И почему-то первым, о ком он подумал, был Гу Си. Увидев, что Гу Си закрыл глаза, он решил, что тот уснул. Жун Цзин потрогал его лоб — немного влажный, но горячки нет. «Надеюсь, эти чёртовы блокаторы не дадут осложнений. Лучше я буду наготове в соседней комнате». Он уже собрался уходить, как вдруг Гу Си заговорил: — Ты знаешь, что в этом фильме будут откровенные сцены? Жун Цзин обернулся. Гу Си открыл глаза и хитро смотрел на него, стоящего в свете лампы. Весь день он был ведомым, а сейчас, кажется, почувствовал, что снова взял ситуацию под контроль. — Это же политический детектив? — Это политический детектив только по форме. На самом деле это история любви. Жун Цзин был искренне удивлён. Он считал Лю Юя серьёзным режиссёром. В его прошлом фильме «365 дней Лоты» даже намёка на любовь не было. — И… много? — М-м, терпимо. Жун Цзин облегчённо выдохнул. — Страстные поцелуи, поцелуи против воли, опять поцелуи против воли, а в лесной сцене вообще… — Такое же не пропустят. — Двое мужчин? Как это вообще можно показать по телевизору? Гу Си удивился: — Почему? В оригинале так и было. Жун Цзин замер. Ах да, в этом мире сексуальные отношения были гораздо более открытыми. В конце концов, это мир, где правят феромоны и половая принадлежность играет огромную роль. Подавлять естественные инстинкты здесь было невозможно. Да и зрители привыкли, что альфа и омега — идеальная пара. Если соблюдать баланс, показывать чувственность, но не переходить грань откровенного порно, всё пройдёт цензуру. «И никому это не кажется странным?» «Странным это кажется только мне». — Ты… не против? — спросил Жун Цзин. — Я профессиональный актёр, — уклончиво ответил Гу Си, но это было равносильно ответу. — А ты что, не можешь? — парировал Гу Си. — Могу, — не задумываясь, ляпнул Жун Цзин, прежде чем понял, что именно он подтверждает. Даже будучи застигнутым врасплох словами Гу Си, Жун Цзин не забыл предупредить: — Больше не коли блокаторы. — Он не мог представить, насколько это больно. Гу Си приоткрыл рот, но только через мгновение из его горла вырвался тихий звук: — М-м.***
Дверь снова закрылась. Гу Си открыл WeChat, проигнорировал кучу сообщений с вопросами о его прогулах и выбрал одно, самое свежее, от Лю Юя. Лю Юй: Дублёры для постельных сцен и для обнажёнки уже найдены. Как поправишься — смогут приступить. Он прислал две фотографии — анфас и в профиль. Спиной дублёры и правда были немного похожи. Хотя Гу Си раньше соглашался, что по ходу сюжета могут быть естественные прикосновения, Лю Юй знал, сколько безумных альф за ним охотится, и понимал, что в душе он их боится. Кого угодно эти ненасытные альфы могли свести с ума. Поэтому он любезно подготовил дублёров заранее, чтобы, если Гу Си вдруг не справится, не пришлось искать выход на скорую руку. На самом деле Гу Си просто дразнил Жун Цзина. Ему нравилось смотреть, как тот теряет своё спокойствие и удивлённо хлопает глазами. Он набрал в поле ввода «Хорошо», но палец завис над кнопкой «Отправить». Неизвестно, сколько прошло времени. Альфа за дверью, кажется, ушёл, в соседней комнате послышался какой-то шум. Гу Си закутался в одеяло поплотнее, оставив снаружи только голову, и стёр «Хорошо». Вместо этого он написал: «Пока не надо. Хочу попробовать постепенно привыкать к таким сценам. У группы бюджет ограничен, надо экономить». Гу Си отказался от кандидатуры Сюнь Цзяжуя, не желая тратить место на лицемера. После этого главный инвестор, который, судя по всему, был связан с Сюнь Цзяжуем, забрал свои деньги. Группа снова осталась с пустым кошельком. Но они уже через это проходили во время съёмок прошлого фильма, и Лю Юй не видел в этом большой проблемы. Поиск инвестиций — забота продюсера, его дело — снимать кино. Лю Юй: Не геройствуй. Опять стошнит — потеряешь несколько дней. Лю Юй помнил, как рассказывал один режиссёр: когда Гу Си был ещё новичком и не мог выбирать роли, на съёмках любовной сцены его вывернуло наизнанку, даже до губ не дотронувшись. Это было настолько серьёзно, что несколько дней он провалялся в постели. Это была не игра, а физиологическая реакция организма. Гу Си: В этот раз не стошнит. Лю Юй: [Посмотрю я на твоё выступление.jpg] Гу Си улыбнулся. Тело болело, но ему хотелось улыбаться. Он смотрел на убывающую луну за окном. «Завтра будет хороший день».***
Жун Цзин поселился в комнате рядом с Гу Си. Этот маленький демон в ангельской шкуре напугал его так, что несколько ночей он не мог нормально уснуть, ворочаясь в кровати. Гу Си эти дни не выходил. Каждый вечер он писал список необходимого и оставлял его за дверью. Жун Цзин готовил всё, что нужно, и тоже оставлял у двери: предметы первой необходимости, еду. Они общались беззвучно, с помощью записок. Зная, что Жун Цзин рядом, Гу Си чувствовал себя спокойно. Перестав колоть блокаторы, он полностью высвободил свои феромоны. Даже в собственном доме ему было холодно, а здесь его всё время согревало тепло, и он спал крепко. Жун Цзин же несколько дней жил в тревоге: боялся, что с Гу Си что-то случится от передозировки, и вспоминал его слова. Однажды ночью ему приснилась какая-то ерунда, а наутро он, глядя на свой стояк, твёрдо решил, что это тело предаёт его мысли. — Нет, не могу, — прошептал он. Се Лин заметил, что у брата такой вид, будто он всю ночь не спал, и, нахмурившись, спросил: — Что, почки шалят? Я Чжоу Сяну скажу, купит тебе «Дуобао» для почек. «Брат у нас вечный холостяк, наверное, просто почки слабые». Жун Цзин с каменным лицом: «…» «Сказать ему, что я несколько дней живу с омегой? Он, наверное, описается». «Брат, ты до сих пор один — и это неспроста». Жун Цзин заметил, что у Се Лина под глазами тоже тени, и спросил: — Ты тоже не спал? Се Лин: «…» Се Чжаньхун последнее время с цепи сорвался. Каждый день подсовывает ему в постель омег всех мастей. Даже в отеле его поджидают «сюрпризы». Се Лин занёс своего папашу-извращенца в чёрный список. Братья переглянулись. — Эх, — вздохнули они одновременно.
