38 глава
1 марта 2026 г., 17:12
В этот миг оба брата чувствовали себя чужими в этом мире, словно были какими-то особенными, неправильными.
Разве без секса жизнь не так прекрасна?
Некоторое время они молчали, потом Се Лину нужно было идти на совещание. Перед уходом он сказал брату:
— Иди подписывай договор. Кстати, с Fun Video там чуть не сорвалось. Ты действительно так в них веришь?
По мнению Се Лина, в этой компании не было ничего, что стоило бы такого внимания брата. В последнее время видеоплатформ развелось столько, что рынок уже перенасыщен. Пробиться сейчас сложно.
Се Лин считал, что не стоит пытаться проглотить сразу весь рынок. Лучше сосредоточиться на своём, спокойно провести реструктуризацию, а не лезть в другие сферы.
Но раз уж брату это нравится — почему бы и не потратить эти деньги, чтобы сделать его счастливым. Только вот счастливым он что-то не выглядел.
Подписание договора с Fun откладывалось уже почти неделю. Как Жун Цзин и предполагал, знание сюжета не гарантировало лёгкой победы.
У других компаний, которым он сделал предложение, тоже возникали мелкие непредвиденные обстоятельства. Но с ними он в основном справлялся. А вот с Fun было сложнее: туда пришла семья У.
Пока шли переговоры о вхождении в капитал Fun Video, «Пайсон Текнолоджи» откуда-то прознала про этот проект и тоже заинтересовалась. Узнав, что Жун Цзин планирует войти как частное лицо, они решили заключить с Цю Сяном новый договор уже от имени компании.
С их точки зрения, пока договор не подписан, шансы есть.
В бизнесе так: кто больше даёт, тот и прав. Никакой очерёдности. Такие манёвры для «Пайсон» были делом привычным.
После консультаций с руководством их плановый отдел решил увеличить инвестиции до двух с половиной миллионов: миллион на долю в капитале, полтора — на дальнейшую разработку. Предложение было очень заманчивым.
Среди первоначальных акционеров Fun Video начались разногласия. Дело было не в деньгах. По сравнению с частным инвестором Жун Цзином, группа У была крупной корпорацией, специализирующейся на высоких технологиях. Они могли дать куда больше технической поддержки. Они подходили компании, начинавшейся с недвижимости, куда лучше, чем семья Се, вышедшая из строительного бизнеса.
Жун Цзин и раньше подозревал, что воля мира не позволит ему так просто заполучить такую жирную «плюшку». И действительно, семья У, которая в оригинале едва обратила внимание на Fun, вдруг заинтересовалась этой крошечной компанией.
Жун Цзин решил действовать на опережение. Нужно было успеть подписать договор до того, как У Ханьци вообще заметит этот проект.
Он сам связался с Цю Сяном и подробно, аргументированно объяснил, почему верит в успех Fun и какие у него перспективы. Он дал понять, что инвестирует не вслепую, а осознанно.
Жун Цзин решил сыграть на опережение, поставить на то, что его человеческая воля окажется быстрее воли небес.
Он надеялся, что такими мелочами, как эта инвестиция, У Ханьци лично не занимается.
Этот человек обладал пугающе острым чутьём. Жун Цзин побаивался его и, если была возможность, старался избегать встреч.
Пока У Ханьци не вмешается, шансы на победу велики.
Цю Сян колебался. Искушение было велико.
Но он сдержал слово. Будучи технарём, он не любил все эти светские игры и не хотел нарушать обещание. К тому же Жун Цзин появился в его жизни, когда он был в полном отчаянии, и стал его спасителем. Ещё до подписания договора он дал ему денег, чтобы расплатиться с сотрудниками. Эти деньги спасли ситуацию.
Эта дополнительная помощь не была частью контракта, Жун Цзин дал их из своего кармана. Даже если бы сделка сорвалась, это никак не повлияло бы на возможность Fun подписать договор с другой компанией.
Именно это стало для Цю Сяна решающим фактором. Он поверил в порядочность этого инвестора.
К тому же, с точки зрения самой компании, он предпочёл бы работать с таким человеком, как Жун Цзин — который не лезет в дела, не ставит палки в колёса. Такие крупные корпорации, как «Пайсон», душат своими правилами и предписаниями. Они уже предлагали внести изменения в их софт. Если бы они пошли у них на поводу, пришлось бы менять всю концепцию Fun.
За эти полмесяца поисков инвесторов он насмотрелся на всякое и понял одну простую истину: человеческие сердца неисповедимы. Инвестор, который просто даёт деньги и не мешает работать, может оказаться надёжнее, чем крупная корпорация, готовая вложиться, но потом диктующая свои условия.
***
Сегодня был день официального подписания договора. Едва зазвонил будильник, Жун Цзин тут же открыл глаза, приготовил для Гу Си заказанный тем завтрак и отнёс к двери. Постучал. Из-за двери донёсся сонный, мягкий, словно южный говорок, голос, приглушённый одеялом: — Завтрак? Оставь у двери. Похоже, не проснувшись до конца, он перевернулся на другой бок и снова уснул. Этот мягкий, тягучий голосок мог растопить чьё угодно сердце. Любой был бы готов бросить к его ногам все сокровища мира. Но Жун Цзин был не обычным альфой. На его висках медленно вздулись вены. «Ты, конечно, старший товарищ, но не слишком ли наглеешь?» Жун Цзин замечал, что под маской холодной сдержанности Гу Си скрывается порядочный нахал. Это и бесило, и забавляло одновременно. По крайней мере, он теперь точно знал, что Гу Си ему доверяет. Глубоко вздохнув, он сказал: — Я сегодня уезжаю в компанию. Постараюсь вернуться к обеду. Ты как себя чувствуешь? Тот, кто был внутри, всё ещё боролся со сном. Он накрылся одеялом с головой, свернулся клубком и, сделав кувырок, с грохотом свалился на пол. Поза была крайне неэстетичной. Гу Си, всегда следивший за своим поведением, мгновенно проснулся и поспешно принял приличный вид. Растерянно огляделся. Знакомая комната. Знакомый голос. Настороженный, как у зверька, взгляд вдруг смягчился. Услышав, что мужчина за дверью продолжает говорить, он пригладил волосы, прочистил горло и ответил уже своим обычным, мягким, но сдержанным тоном: — Всё хорошо, спасибо за заботу. На самом деле я мог бы и доставкой позавтракать. «Ещё немного, и я не смогу контролировать своё сердце». Жун Цзин отмахнулся: — Я и сам собирался есть. Готовить на одного или на двоих — разницы никакой.***
Проснувшись сегодня, Гу Си почувствовал что-то необычное. Сам он своего запаха не чувствовал, но ощутил лёгкость во всём теле. «Неужели течка кончилась?» Гу Си недоверчиво посмотрел на свои руки, на своё тело. С самого полового созревания у него ни разу не было такой спокойной, такой лёгкой течки.***
Жун Цзин, прислушавшись у двери, подумал: «Уснул что ли?» Удивительно, но во время течки Гу Си вёл себя на удивление тихо. Ни разу его не побеспокоил. Даже те невыносимые уколы, больше десятка, он терпел молча. Если бы не ежедневные записки у двери, Жун Цзин мог бы подумать, что в соседней комнате никого нет. Только однажды, среди ночи, выйдя в туалет, он услышал сдавленный, едва слышный стон. Очень тихий, почти незаметный. Жун Цзин не постучал. Он знал, что у Гу Си очень сильная гордость, и тот не хотел, чтобы об этом узнали. Раз так, он сделает вид, что не заметил. Он и восхищался им, и в то же время не мог не жалеть. Слишком сильным людям всегда живётся труднее, чем остальным. Убедившись, что Гу Си в комнате дрыхнет без задних ног, Жун Цзин на утренней записке дописал свой номер в WeChat и попросил в экстренном случае связаться с ним. В конце концов, они уже почти знакомы, а даже контактов друг друга нет. Как альфа, он должен был проявить инициативу. Выходя из дома, он почувствовал на себе чей-то взгляд. Огляделся — никого подозрительного. Гу Си на втором этаже стоял за шторой. Заметив, что Жун Цзин смотрит вверх, быстро отошёл от окна. Убедившись, что его не заметили, выдохнул и медленно сел. Вспомнив, сколько всего нелепого он натворил за эти дни течки, Гу Си не удержался и, как ребёнок, покатался по полу. Покатавшись, замер, вытянулся свободно на полу и уставился в потолок. — М-м-м, какой позор. «Что он теперь обо мне думает? Как о сумасшедшем, бесстыжим омеге?» «Сам бросился на него, а он отталкивал... точнее, постоянно отталкивал». «А-а-а! Это был не я! И тот, кого постоянно отвергали, тоже не я!» Взглянув на пустующую комнату, он обрадовался, что Жун Цзина уже нет. Он редко позволял себе так расслабляться. Но эти несколько дней, кажется, были лучшими в его жизни. Гу Си стукнул себя кулаком в грудь: «Хватит жадничать. Ты и так уже слишком много получил. Остановись». Чтобы не думать о неловкости с Жун Цзином, Гу Си занялся делами, накопившимися за это время. Он снова разослал извинения всем партнёрам, с которыми сорвались съёмки. Да, ещё раз. Решив подвести компанию, он заранее предупредил всех, с кем должен был работать, о своём состоянии и пообещал выплатить неустойку. А также предложил вместо себя других свободных на тот момент артистов. У Гу Си было много связей в индустрии, и те, кто был ему чем-то обязан, охотно соглашались помочь. Гу Си был звездой первой величины. Когда он так искренне извинялся и предлагал варианты, большинство компаний предпочитали решать дело миром. Иначе новости о его прогулах раздуло бы до небес. А так пока ходили только слухи. Студия, конечно, подложила ему свинью, но фанаты держали оборону, да и он сам заранее потратился на ботов, которые каждый день писали нужные комментарии. Так что ущерб удалось минимизировать. Гу Си решил продать свою квартиру, взятую в ипотеку. Возвращаться туда он не хотел, а уж после того, как узнал о настоящих чувствах Фан Цзюэляня, которого считал другом, и подавно. Продаст — покроет неустойку. Слухи о его романе с Сюнь Цзяжуем давно сошли на нет, их затмили другие новости. Гу Си так ни разу и не отреагировал на них. Кроме небольшой группы их общих фанатов, основная масса поклонников и тех, и других уже передралась, не желая, чтобы их кумиров связывали. Фанаты Гу Си считали, что Сюнь Цзяжуй просто пиарится за его счёт. «Посмотрите, наш брат вообще на него внимания обращает? А теперь посмотрите на уровень нашего брата и на уровень вашего. Ваш всегда был на вторых ролях, пробился только за счёт жалости. Это вы просто хайп ловите. Обрати на вас внимание — только пиар вам сделаем». Фанаты Сюнь Цзяжуя в ответ кричали, что у Гу Си этих слухов — пруд пруди, всех и не перечесть. «Такой светский лев нашему брату и даром не нужен, не надо нам лапшу на уши вешать». Слухи, которые могли бы подогреть интерес, утонули в этой перепалке фанатов, набирая обороты. Зайдя в сеть, Гу Си со своего большого аккаунта связался с одним из главных фанатов. До того, как порвать с компанией, они иногда контактировали с такими лидерами, чтобы координировать действия фанатов. Когда главный фанат понял, что с ним связался сам Гу Си, он несколько часов проплакал в общем чате. Фанаты, узнав, что Гу Си их лично поблагодарил, чуть с ума не сошли в своих десятках групп. Все знали, какой Гу Си холодный и неприступный. Обычно от него не то, что взаимодействия — улыбки редко дождёшься. Любая мелочь была на вес золота. Но фанаты его понимали и не хотели заставлять своего трудоголика улыбаться насильно. На то были причины. В самом начале карьеры какой-то безумный фанат притащил на мероприятие кислоту и требовал, чтобы Гу Си был с ним. Он кричал, что раз Гу Си улыбнулся ему на автограф-сессии, значит, он тоже его любит. Безумие, которое нормальному человеку не понять. Большинство фанатов, наоборот, осуждали такое поведение. Они любили своего кумира и не желали ему зла. В тот день Гу Си едва не облили кислотой. С тех пор он почти перестал улыбаться на публике. Если и улыбался, то очень сдержанно, вежливо-отстранённо. Все его жалели и об одном просили: «Только будь в безопасности». О каких-то там ответах речь вообще не шла. «Боже, брат нас благодарит!» «Есть скриншот переписки! Брат благодарит нас за то, что держим оборону! Говорит, мы молодцы!» «Брат, ты просто ангел, спустившийся с небес! Мы всё это делаем для тебя! Быть твоим фанатом — такое счастье!» Гу Си видел, что в сеть просочилась информация о том, что Сюй Шэнтэн и Ян Ци попали в полицию. СМИ, конечно, написали, но те, заметив, что Гу Си выложил тот самый пост, наняли ботов, чтобы заглушить эту новость и одновременно снова раздуть историю с его прогулами. Фанаты так и не поняли, что за всем этим стоял «Шэнтэн». Все эти годы отношения Гу Си с компанией казались вполне безоблачными. Никто бы и не подумал, что там что-то не так. Сюй Шэнтэн умел пускать пыль в глаза. Компания выглядела вполне прилично, ресурсы Гу Си выделяла неплохие. За исключением тех трёх «пустых» лет, к ним особо не придерёшься. Таких проколов они себе не позволяли. Если бы не его собственные неудержимые феромоны, у Гу Си, возможно, и не было бы таких веских доказательств. «Думаете, только вы умеете нанимать ботов?» Гу Си залез в галерею и открыл видео, снятое в тот день. Сначала экран был чёрным, потом появился потолок. Чёрным экран был потому, что телефон лежал под одеялом, и когда Сюй Шэнтэн навалился на него, экран оказался закрыт. Потолок появился после того, как Гу Си скинул его и отбросил одеяло. В тот день он не только электрошокер применил, но и, в панике, успел включить запись на телефоне, который всегда держал под подушкой. Встав с кровати, он не выключил камеру. Можно было бы обработать видео и продать журналистам. Но в этот раз он продавать не собирался. Слишком мерзко было всё это. Хотя ничего особо откровенного там не было, голоса и шум полицейской сирены были слышны отчётливо. Этого было достаточно. Когда история с его прогулами достигла пика, Гу Си выложил обработанное видео на свою страницу в Weibo. Не дожидаясь, пока разразится буря, он снова включил авиарежим.***
Найдя аккаунт Жун Цзина, он зашёл с маленького аккаунта, чтобы подписаться на него. Потом начал искать официальный фан-аккаунт Жун Цзина международного уровня. И не нашёл. То есть… его вообще нет? Несколько лет назад Жун Цзин был популярен, но потом всё заглохло. Сейчас у него действительно не могло быть фан-клуба. Гу Си вдруг стало неприятно. Он не мог объяснить почему, просто стало обидно. Почему у Жун Цзина нет фан-клуба? У него должен быть, обязан быть! Он такой замечательный, как у него может не быть фан-клуба? Гу Си было очень обидно. Раз нет, он создаст его сам. Он никогда не создавал такие страницы. Разобравшись, как это делается, он начал учиться оформлять заявку на создание аккаунта и одновременно завёл две группы в мессенджере, Q1 и Q2. Пока две, если народу прибавится, добавит ещё. Учитывая, что репутация у Жун Цзина была так себе, чтобы не допустить провокаторов, лучше, чтобы он сам утверждал новых фанатов. Чтобы не просочились всякие ряженые. Гу Си никогда этим не занимался, но он умел учиться. Что непонятно — спрашивал у знакомых, вспоминал, как раньше работал его агент, и осваивал азы. Один из главных фанатов связался с ним, видимо, обеспокоенный тем видео. Но в этот раз Гу Си не ответил. Он зашёл в Weibo и посмотрел на свою страницу. Комментарии под постом были просто ужасны.***
А Жун Цзин тем временем добрался до офиса Се Лина и, как обычно, перекинулся с братом парой слов. Подписание договора прошло успешно, обе стороны были настроены серьёзно. В тот момент, когда Жун Цзин поставил последнюю подпись, он взглянул в окно. Когда он заходил в здание, было солнечно. А теперь небо затянуло тучами, предвещая грозу. Идти против воли небес — погода и правда должна испортиться. Едва он расписался и пожал руку Цю Сяну, как позвонил У Ханьци. Вырвал кусок мяса прямо из пасти волка — волк и позвонил. Неожиданно, но вполне закономерно. Жун Цзин отошёл в сторонку, посмотрел на экран, успокоился и нажал «Ответить». Раздался элегантный голос У Ханьци: — Малыш, слышал, ты не дал провернуть один перспективный проектик нашей семье? Жун Цзин улыбнулся и, войдя с Чжоу Ю в лифт, ответил: — Дядя Ци, ну какой же это «не дал»? Я же первый заинтересовался и подписал предварительное соглашение. Просто я оказался быстрее. В бизнесе, как вы сами меня учили, личные симпатии ни при чём. У Ханьци не рассердился. Напротив, ему было приятно, что Жун Цзин не робеет перед ним, как многие другие молодые люди, которые при виде его цепенели от страха. — Научился моими же словами со мной спорить? — Дядя Ци, вы что, серьёзно на меня обиделись? — по-детски надулся Жун Цзин. За то короткое время, что они общались, он понял, что У Ханьци относится к нему как к младшему родственнику. В основном он подыгрывал ему. С такими властными людьми бесполезно спорить. У них всегда найдутся способы заставить тебя плясать под свою дудку. Уловка сработала. У Ханьци, кажется, нравилось, когда Жун Цзин капризничал. — Это же мелочи. Хочешь подписать — подписывай. Только потом не приходи ко мне плакаться, если прогоришь. Мне Сяо Лин всё рассказал про «чёрную дыру инвестиций». Интересно будет посмотреть, правда ли это. — Машина У Ханьци как раз проезжала мимо здания корпорации «Се». Он небрежно махнул рукой, велев водителю остановиться у обочины, и продолжил сидеть с закрытыми глазами. — У меня через четыре часа самолёт. Проводишь дядю в аэропорт вместо отца? Учитывая, что семьи У и Се дружили уже больше двадцати лет, проводить в аэропорт было бы вполне нормально. К тому же У Ханьци всегда уважал семью Се. Даже когда Жун Цзин опозорил Хуан Цзяня в туалете, семья Хуан хотела разбираться, но У Ханьци сказал: «Пустяки, дети пошалили». Они не посмели перечить и отступились. Се Лин, конечно, и сам бы справился, но ему бы это стоило некоторых усилий. А тут У Ханьци решил всё заранее, и теперь Жун Цзин волей-неволей был у него в долгу. Жун Цзин, конечно, потом звонил благодарить, но это не значило, что ему нравится с ним общаться. Он думал, как бы отказаться. Этот старый лис был слишком хитёр. Кто знает, что у него на уме, когда он так им восхищается. — На улице такой ливень, а я сегодня без зонта. Неудобно выходить. Может, я как-нибудь в следующий раз в Шанхае заеду, навещу семью У? — Тучи, собиравшиеся с утра, наконец прорвались ливнем. За окном застучали крупные капли. У Ханьци улыбнулся, не открывая глаз: — Ты всё это время, пока я был в столице, только на словах был добр, а сам ни разу не объявился. А теперь говоришь про Шанхай? Нарушать слово — плохая привычка. Помнишь, в детстве ты обещал дяде исполнить десять его желаний? Десять желаний? Жун Цзин порылся в памяти. Действительно, было такое. В детстве изначальный хозяин, чтобы вечно занятой У Ханьци провёл с ним время, капризничал и обещал, что если тот проведёт с ним целый день, он выполнит десять его желаний. Кто ж знал, что У Ханьци и правда найдёт целый день? И кто ж знал, что он, девять лет не вспоминая об изначальном хозяине, вдруг сейчас про это вспомнит? В итоге Жун Цзин, сославшись на занятость в компании, отмазался от приглашения У Ханьци, пообещав в следующий раз обязательно проводить. Шутка ли, принимать приглашение такого старого лиса?***
Выйдя из здания, Жун Цзин увидел под козырьком человека с двумя зонтами. Тот, прижимая их к груди, пытался укрыться от дождя. На нём были классическая бейсболка и маска. Длинные, стройные ноги, расслабленная поза. Он задумчиво смотрел на дождь, стекающий с козырька сверкающими, словно жемчуг, каплями. Сама картина была прекрасна, словно сошедшая с полотна. Даже в таком простом виде он привлекал взгляды прохожих, которые не могли не заметить эту фигуру с отличной осанкой и аурой. На этот раз, чтобы узнать его, Жун Цзину не нужно было даже снимать маскировку. Он смотрел, как дождь брызжет на Гу Си, а тот, не замечая Жун Цзина, просто любовался пейзажем. В голове всплыла строчка из старой книги: «Ты смотришь на пейзаж, а смотрящий на пейзаж смотрит на тебя». Сзади подошёл Чжоу Ю и сказал, что машина уже прошла техосмотр и скоро подъедет. Жун Цзин покачал головой: — Сегодня хочу прогуляться пешком. Чжоу Ю, заметив человека с зонтами, кажется, всё понял и понимающе улыбнулся. Жун Цзин, увидев эту улыбку, хотел было объяснить, что у них с Гу Си ничего такого нет, просто несколько дней жили вместе. Потом подумал: «Вместе» — это уже само по себе «такое». Чем больше будешь объяснять, тем хуже. Он подошёл прямо к нему: — Ты как здесь оказался? Твоя… закончилось? Гу Си, увидев перед собой знакомые ботинки, на мгновение обрадовался. — Ты сегодня на машине? — только сейчас до него дошло, что он, кажется, зря пришёл. Он незаметно спрятал зонты за спину, делая вид, что просто мимо проходил. — Нет, решил пройтись. Гу Си расслабился, встал и, наконец, протянул зонты Жун Цзину. На лице у него было привычное холодное выражение, но в этой холодности чувствовалось что-то новое. — Да, закончилось, — ответил он на незаданный вопрос. Подумав, что звучит слишком сухо, добавил: — Пообедаем вместе? Я заказал столик. Создав фан-группы и разместив пост на форуме института (он когда-то учился там экстерном и знал, как трудно там стать известным — в институте полно талантов, может, так удастся раскрутить страницу и найти несколько фанатов), он провозился несколько часов. Увидев на улице внезапный ливень и вспомнив, что утром было солнечно, он понял, что Жун Цзин, скорее всего, без зонта. Не думая, он сразу же поехал к нему. Жун Цзин говорил, что сегодня подписывает договор. С замиранием сердца он ждал ответа. Это было его первое приглашение альфы на обед. Жун Цзин, конечно, согласился. Он знал из книги, что Гу Си не любит быть должным. — С удовольствием. Услышав этот простой ответ, Гу Си улыбнулся. Улыбки не было видно под маской, но Жун Цзин заметил, как под козырьком кепки красиво изогнулись его миндалевидные глаза. Жун Цзину показалось, что его согласие для Гу Си было очень важным. «М-да, самовлюблённость до добра не доведёт». Молча взяв зонты, они медленно пошли под дождём. Без слов, но ни тому, ни другому не было неловко. Посторонние звуки стихли, остались только они вдвоём. Гу Си смотрел на брызги на асфальте, на капли, стекающие по спицам зонта. Ему хотелось поймать их рукой. «Терпи, имидж надо беречь. А то у тебя его и так почти не осталось». Мимо прошла парочка, о чём-то весело болтая, заражая всех своим счастьем. В этот раз ему не было одиноко. Налетел резкий порыв ветра, хлестнув Гу Си дождём. Он был хоть и укутан, но только-только после течки. Жун Цзин нахмурился. — Давай вместе под одним зонтом. Гу Си как раз поправлял спицы сломанного зонта. Услышав это, замер. В доме он зонтов не нашёл, купил эти в магазинчике. Дешёвые, они быстро ломались. Жун Цзин стоял под своим зонтом и спокойно приглашал его. Гу Си моргнул. Он всегда говорил себе, что жадность наказуема. Сначала ему просто был приятен запах, он хотел просто вдохнуть. Потом лепёшка сама упала с неба, и он не смог отказаться. Захотелось хоть маленький кусочек откусить. «Жадность — это болезнь, Гу Си». Словно пытаясь скрыть свои чувства, он резко опустил голову. Позволил ветру ломать зонт, позволил дождю хлестать себя. Надо было отказаться. Но он не мог выдавить из себя ни слова. Они застревали в горле, мешая дышать. В этот момент. Рядом остановилась машина. Окно опустилось, и показалось красивое лицо У Ханьци. — Сяо Цзин, освободился?
