39 глава
1 марта 2026 г., 19:21
У Ханьци сидел в машине с закрытыми глазами, слушая, как дождь барабанит по кузову. В такт этим ритмичным ударам его пальцы мерно постукивали по колену.
Незадолго до этого генеральный директор «Пайсон» докладывал ему о ходе работы и под конец упомянул об одном многообещающем проекте, который перехватил младший сын семьи Се.
И как раз в этот момент погода на глазах начала меняться. Ещё мгновение назад было солнечно, а сейчас небо затянуло тучами — переход занял всего несколько секунд.
С точки зрения метеорологии это было аномалией. Скорее, напоминало те необъяснимые явления, о которых пишут в древних пьесах: например, «снег в июне».
Слово «перехватил», которым воспользовался гендиректор, было, конечно, не совсем точным. Обычно «Пайсон» сам, словно голодный волк, отхватывал куски на чужой территории. Если они что-то присмотрели — неважно, кто пришёл первым, это автоматически становилось их добычей.
На этот раз всё вышло наоборот. Кого-то опередили. И осознавать, что не удалось заполучить по дешёвке перспективный проект, было крайне неприятно. Гендиректор считал, что тот Цю Сян — просто бестолковый программист, который ничего не понимает в выгоде.
Но больше всего бесило, что проиграли какому-то бездельнику, который относился к бизнесу как к забаве, а не как к серьёзному делу.
— Председатель У, это приложение для видео выглядит обычно, но если его правильно раскрутить, доработать, оно может перевернуть весь рынок, — чем больше гендиректор думал об этом, тем сильнее убеждался, что упустили золотое яйцо.
У Ханьци, как председатель совета директоров, больше занимался общим стратегическим планированием. Такие мелочи его обычно не волновали. Но гендиректор, который много лет работал именно в этой сфере, видел в Fun нечто особенное.
— Раз они выбрали личные инвестиции Жун Цзина, значит, твои условия оказались для них недостаточно привлекательными. — Голос У Ханьци, при всей его элегантности, звучал пугающе остро. — Ты должен спросить себя, почему не смог их заполучить, а не жаловаться мне на свою... беспомощность.
— П-председатель У... — только тут до собеседника дошло, с кем он разговаривает.
— Возвращайся и хорошенько всё проанализируй. Я не хочу, чтобы подобное повторилось. — У Ханьци взглянул на резко переменившуюся погоду.
Именно поэтому он и позвонил Жун Цзину.
По пути в аэропорт нужно было проезжать через центр города, а главное здание корпорации «Се» находилось в самом сердце делового квартала. Достаточно было свернуть — и вот он. Он и так собирался заехать в «Се» перед отъездом, соблюдая старую привычку к этикету.
К тому же, это был хороший повод взглянуть на того скучного и робкого мальчишку, который так сильно изменился. Судя по последним сделкам, Жун Цзин заслуживал внимания.
Сквозь капли, стекающие по стеклу, он увидел знакомый силуэт.
У Ханьци открыл телефон, проверил трекер. Красная точка на карте действительно была где-то рядом.
«Значит, это он. Течка закончилась?»
Вскоре вышел и Жун Цзин. Они о чём-то болтали, улыбались.
Ничего такого, но язык тела ясно говорил, что они хорошо ладят. Кто бы мог подумать, что эти двое, такие разные, вообще знакомы.
— Подъезжай, — велел У Ханьци водителю.
***
Жун Цзин и Гу Си как раз стояли в неловком напряжении, когда вдруг раздавшийся голос разрушил эту особую атмосферу, витавшую между ними. Они почти одновременно повернулись на звук. У Ханьци, сидя в машине, с интересом наблюдал за ними сквозь пелену дождя. Увидев лицо У Ханьци, зрачки Гу Си сузились, и он сделал полшага назад. На самом деле У Ханьци когда-то оказал ему большую услугу, всегда был с ним корректен и не переходил границ. Гу Си даже подозревал, что, возможно, напрасно считает его плохим. Но слишком много было плохого опыта, и к У Ханьци он испытывал какое-то животное, инстинктивное недоверие. Услышав, как У Ханьци ласково и спокойно называет Жун Цзина «Сяо Цзин», Гу Си вздрогнул. «Они знакомы». На мгновение он с сомнением посмотрел на Жун Цзина. После всего, что случилось, он боялся рисковать. Слишком свежи были воспоминания об этих всесильных шишках. Но это же Жун Цзин. Поколебавшись, Гу Си остался на месте. Жун Цзин не заметил его замешательства. Он шагнул вперёд, делая вид, что хочет подойти поближе к У Ханьци, а на самом деле — заслонить собой Гу Си, скрыть его от взгляда собеседника. — Дядя Ци, вы что, дядя Се подослал за мной следить? — пошутил Жун Цзин, используя обычное для изначального хозяина обращение к Се Чжаньхуну. У Ханьци, словно не замечая его манёвра, ответил: — Думаешь, мне больше всех надо? Ехал в аэропорт, по пути как раз поймал одного маленького врунишку. Это кто ж тебя, такого юного, научил старших обманывать? Жун Цзин сделал невинные глаза: — Вру? Где? — Очень занят, дел невпроворот, — процитировал У Ханьци и, взглянув на зонт в руках Жун Цзина, добавил: — Забыл зонт... Сяо Цзин, ты просто от дяди отмазывался. Это были слова, которыми Жун Цзин только что отказался ехать в аэропорт. — Обижаете! Только что закончил дела и собирался вам звонить. Жун Цзин врал, не краснея. Кто ж не умеет пускать пыль в глаза? Перед У Ханьци он предпочитал прикидываться простачком. Быть слишком умным опасно — попадёшь под особое наблюдение. Как сегодня. Если бы У Ханьци ему не доверял, разве бы он заполучил Fun? В оригинале У Ханьци был главным победителем. И в сердечных делах, и в бизнесе. Иначе с чего бы его сынку, У Фуйюю, быть таким наглым? Просто у него папаша что надо. И у Жун Цзина были основания подозревать, что, хоть в книге и было много главных героев, на самом деле главным был либо шестой, либо этот самый «пятисчастливый карп». Весь мир вращался вокруг них. Удача у этой парочки была просто невероятная. Все остальные его «перехваченные» проекты давались с лёгкостью, и только с У пришлось попотеть. Он, простой проходной персонаж, как муравей, пытался сдвинуть скалу. «Ну и пусть. Сдвину не сдвину, а пробовать надо. Иначе что, нам с Се Лином и всей семьёй Се повторить судьбу из книги?» Ни за что. — У нас с «Се» намечается ещё три совместных проекта. Пока что я вашего энтузиазма не вижу. Врёшь с малых лет. Это только ты такой, или вся семья Се такая? — Лицо У Ханьци, обычно мягкое и улыбчивое, стало серьёзным. У Жун Цзина ёкнуло сердце. «Неужели всё настолько серьёзно?» Просто не хотел играть с этим стариком, соврал немного — и такие последствия? Он шутит или серьёзно? Может, для У Ханьци главным было не враньё, а то, что его поймали на этом. А это уже неуважение. Гу Си смотрел на стоящего перед ним человека, который, казалось, заслонял его от ветра и дождя. Высокая, стройная фигура, широкие плечи. Не такой уж сильный, но в этот дождливый день он дарил ему ни с чем не сравнимое чувство безопасности. Даже на мгновение — и то он не должен был сомневаться в Жун Цзине. — Дядя Ци, я же не нарочно. Правда был занят, мой брат может подтвердить. А если я сейчас провожу вас в аэропорт, это зачтётся? — Жун Цзин, словно ребёнок, улыбался, ничуть не пугаясь холодного взгляда У Ханьци. — Дайте мне шанс исправиться? «Жун Цзин, живи тихо, не высовывайся». Казалось, он уступает, но, если прислушаться, инициатива в разговоре была на его стороне. У Ханьци посмотрел на него, ничего не ответил, просто открыл дверцу и подвинулся. Жест был предельно ясен: «Можно и дать тебе шанс». Жун Цзин повернулся к Гу Си, который всё это время стоял молча: — Иди домой, жди меня. Домой… Гу Си вздрогнул и вдруг схватил Жун Цзина за край одежды. Он бы сам спрятался от У Ханьци. Но отпускать Жун Цзина одного с ним было страшно. Если он пойдёт, то только вместе. Тем более, если не вспоминать прошлое, а просто посмотреть. У Ханьци выглядел удивительно молодо для своих лет. К тому же он был красив невероятно, с этим благородным, интеллигентным видом. Где там этим молокососам до такого мужчины, в котором чувствуется опыт и мудрость. Оставить такого с Жун Цзином наедине? Гу Си вдруг испытал странное, необъяснимое волнение, тревогу и даже лёгкую враждебность. Он сам не понимал своих чувств. Просто знал, что лучше пойти вместе, чем быть брошенным. Опять это лёгкое, как пёрышко, прикосновение. Каждый раз такое мягкое, но в сердце словно камешек падал. Жун Цзин очень хотел, чтобы У Ханьци не заметил Гу Си. Но это прикосновение выдало его. — Друг? — М-м, он стесняется чужих. Я его домой отправлю. Но Гу Си, словно маленький упрямец, молча тянул Жун Цзина за одежду. Жун Цзин с досадой посмотрел на этого бесстрашного мальца. «Ты знаешь, какой зверь в этой машине сидит?» Гу Си посмотрел на него своими чистыми глазами, словно говоря: «Знаю». У Ханьци, словно зритель в театре, наблюдал за этой сценой. Непонятно, узнал он Гу Си или нет, но он улыбнулся: — Похоже, твой друг тот ещё прилипала. Залезайте вместе. Гу Си прошептал Жун Цзину на ухо: — Поехали вместе. Жун Цзин прижал ладонь к уху, обожжённому горячим дыханием. В груди что-то ёкнуло, но он не понял, откуда взялось это тепло.***
В машине У Ханьци было просторно. Даже втроём на заднем сиденье не было тесно. Жун Цзин оглядел скромный салон, потом посмотрел на стёкла. «Никто бы не подумал, но они пуленепробиваемые». У семьи У, с их высокими технологиями, были контракты с государством. В древности их назвали бы «придворными купцами», учёными коммерсантами. Ничего удивительного, что машина у них особенная. Дождь за окном усиливался, словно отрезая их от внешнего мира. Жун Цзин оказался между двух главных героев книги, между скрытыми врагами. У Ханьци заговорил о компаниях, которые Жун Цзин недавно приобрёл или в которые вошёл. О недавней стычке они словно забыли. Он не только давал советы по текущим делам, но и рассказывал о слабых местах некоторых предприятий и их руководителей. Такую информацию можно было получить только от того, кто лично с ними сталкивался. Жун Цзин чувствовал, что У Ханьци ему благоволит. В этом благоволении чувствовались и уважение, и желание помочь, «вырастить». Гу Си в разговор не вступал. Он вообще ничего не понимал в бизнесе и чувствовал себя ничтожным. У Ханьци, казалось, его и не замечал. Зато Жун Цзин постоянно обращал внимание на мокрую одежду Гу Си. Когда машина остановилась на светофоре, он попросил у водителя полотенце и отдал Гу Си. Тут только У Ханьци, кажется, заметил постороннего: — А твой друг довольно основательно замаскировался. В машине Гу Си так и не снял маскировку и всё время сидел, опустив голову, так что лица было не разглядеть. У Ханьци, с интересом, но без намёка на любопытство, окинул его взглядом и, слегка улыбнувшись, спросил: — Чей же это молодой господин? — Не чей. Просто мой старший товарищ по учёбе, — Жун Цзин решил сказать полуправду. — Твой брат знает? — Зачем мне рассказывать брату о своих друзьях? — Сяо Цзин, ты младший сын семьи Се. Для большинства этот статус — как самый вкусный торт. Все так и норовят укусить. А людские сердца — их труднее всего понять. Понимаешь? — Он мягко поправил мокрые, растрёпанные волосы Жун Цзина. В этих словах не было ничего обидного. И сказаны они были не Гу Си. Но Гу Си пронзил ледяной холод, поднимающийся от пяток до макушки. В машине было тепло, Жун Цзин сидел рядом. Но его всё равно била дрожь. Он закрыл глаза. «Он намекает, что я ему не пара». И ещё, кажется, обвиняет, что он подошёл к Жун Цзину с нечистыми намерениями. Этот благородный взгляд, казалось, пронизывал насквозь. Гу Си хотел возразить, но не мог. Он действительно был нечист. Во время течки он специально устроил так, чтобы Жун Цзин остался. А если честно, та его вторая половина была права: кое-что было тем, чего он в глубине души хотел, но на что не хватало смелости. Гу Си медленно сжал руки в кулаки и промолчал. Внезапно тёплая, сухая ладонь накрыла его руку, словно безмолвно утешая. Медленно передавая ему своё тепло. [Что за чушь этот старик несёт? У меня что, глаз нет, сам не вижу?] Гу Си резко открыл глаза. Трава, колеблющаяся в его душе, казалось, готова была пробить лёд. Жун Цзин крепко сжал его ледяную руку, не давая вырваться. После течки, да ещё под дождём, организм омеги особенно уязвим. Ему хотелось, чтобы Гу Си вернулся домой и, как последние несколько дней, спокойно ел и отдыхал, словно маленький поросёнок. А тут такое. Жун Цзин, улыбаясь, сказал У Ханьци: — Вы не знаете, старший товарищ вообще со мной сначала и разговаривать не хотел. Это я к нему приставал, еле-еле уговорил обратить на меня внимание. Я с трудом с ним сблизился, а вы его сейчас спугнёте. Гу Си: «…» «Врёт как по писаному. Чуть сам не поверил». У Ханьци удивился: — Вот как? — Старший товарищ очень хороший, — серьёзно продолжал Жун Цзин. — Ответственный, старательный, никогда не жалуется на трудности. Я им восхищаюсь. Если бы он захотел меня укусить, я бы только обрадовался. Гу Си: «…» «Да ты что, я же наркотик». Жун Цзин говорил с улыбкой, но тон был твёрдым. У Ханьци посмотрел на их сцепленные руки и больше к этой теме не возвращался. — Дядя вовсе не говорил, что твой товарищ плохой. Я просто просил тебя внимательнее присматриваться к людям, — улыбнулся он. — В ваши молодёжные дела я не лезу. Это твой отец просил меня с тобой поговорить. Вот видишь, ты уже и раздражаешься. Се Чжаньхун действительно просил У Ханьци «повоспитывать» строптивого пасынка. У Ханьци просто выполнял просьбу старого друга, заботясь о младшем поколении. Больше он не говорил ничего обидного. Они просто болтали о столичных новостях за последнее время. Посреди разговора У Ханьци ответил на звонок. Услышав голос в трубке, он удивлённо приподнял бровь. Се Цзишэн, всё ещё сидевший в КПЗ, сумел подкупить охранника и дозвониться до У Ханьци. — Дядя У, вытащите меня отсюда! Семья Се меня бросила, я не могу связаться с семьёй Цзи, наверное, Се Лин перекрыл все каналы. Мерзавец! Не брат он мне! Да он меня никогда и не считал братом! Я не хочу здесь больше сидеть! — Потерпи, осталось недолго. Жун Цзин, всё ещё державший Гу Си за руку, почувствовал, что тон У Ханьци изменился, и попытался вслушаться. Но семья У была лидером в производстве электроники. Телефон самого председателя совета директоров не мог быть настолько плох, чтобы кто-то мог подслушать разговор. Гу Си же, напротив, не смотрел на У Ханьци. Он сосредоточенно слушал — читал мысли. Это была одна из причин, по которой он сел в машину. Он хотел проверить свои подозрения. Случайно он уловил мысли людей в соседних машинах, мысли Жун Цзина, мысли водителя. Всех, кроме У Ханьци. Он убедился. У Ханьци — человек без мыслей. Шум дождя полностью заглушал голос в трубке, умоляющий о помощи. У Ханьци коротко ответил и повесил трубку, не обращая внимания на мольбы. Остаток пути они с Жун Цзином болтали о том о сём. Напряжение, возникшее в начале разговора, спало, атмосфера снова стала дружеской.***
Машина подъехала к терминалу аэропорта. У выхода номер 12 какой-то молодой человек в плаще и солнечных очках сразу заметил машину У Ханьци и быстрым шагом направился к ней. Он жестом показал водителю открыть багажник и сам помог достать чемоданы. Когда У Ханьци выходил из машины, он вдруг обернулся и посмотрел на Гу Си. Тот не успел спрятать свой настороженный, почти враждебный взгляд. У Ханьци удивился, словно увидел маленького барса, защищающего свою территорию и предупреждающего чужака не приближаться к его добыче. «Интересно, знает ли маленький Жун Цзин, что его обожаемый «старший товарищ» на самом деле на него зарится?» — Дядя. — Молодой человек сам открыл дверцу и держал зонт над У Ханьци. — Ты зачем пришёл? — спросил У Ханьци, переводя взгляд на него. — Как же я мог не проводить дядю? Молодой человек улыбнулся. В нём чувствовалась деловая хватка бизнес-элиты и та особая аура, что даёт долгая жизнь в Европе. У Ханьци легко обнял высокого юношу: — Ты хоть заботишься о дяде, не то что этот оболтус, твой братец. Чем он последнее время занят, интересно? — Кстати о нём. На днях он спрашивал моё мнение о гомосексуальности и о том, как за кем-то ухаживать. Дядя, вы не думаете, что он… У Ханьци поморщился. Среди молодёжи в их кругах действительно были те, кто, не зная меры, пробовал такое ради острых ощущений. Наверное, они и сбили с толку его сына. Он возлагал на мальчика большие надежды. Пусть он и рос сам по себе, но это не значит, что можно пускать всё на самотёк. — Присмотри за ним пока. Чтобы дел не натворил. Если уж ему так приспичило — пусть подберёт парочку альф, развлечётся, и дело с концом. Перебесится и успокоится. — Хорошо, дядя, не волнуйтесь. — Присмотри за ним, и ещё… познакомлю тебя кое с кем. Присмотритесь друг к другу. — У Ханьци взглянул на машину, откуда всё ещё не вышли двое. — Сяо Цзин!***
Жун Цзин и Гу Си тоже собирались выходить. Тут только Жун Цзин понял, что всё это время держал Гу Си за руку. — Извини. В следующий раз обязательно напомни мне, — сказал он. Он был так сосредоточен на У Ханьци, что совсем забыл. Гу Си покачал головой. Щёки его горели. — Ты слишком добрый, знаешь? — предупредил его Жун Цзин. — Этим могут воспользоваться некоторые наглые альфы, например, я. Надо было сразу оттолкнуть мою руку и предупредить, чтобы не смел тебя трогать. Несмотря на напряжённую атмосферу, Гу Си едва сдержал улыбку. Ему очень нравилась эта серьёзность Жун Цзина. Сдерживая улыбку, он тихо ответил: — М-м. Ты же не чужой. Гу Си показалось, что, когда У Ханьци выходил, он посмотрел на него как-то странно. Он просто следовал за своим сердцем. Поправил сбившийся воротник рубашки Жун Цзина и, там, где только что были руки У Ханьци, провёл пальцами по волосам, словно стирая чужое прикосновение. Жун Цзин не заметил этого жеста. Они вышли из машины. Гу Си скользнул взглядом по высокой фигуре молодого человека и вдруг увидел на кармане его плаща ручку с эмблемой розы. Такую же он когда-то получил в подарок. И выбросил в мусорку. Самое страшное было то, что на следующий день эта ручка снова появилась на его гримёрном столике в студии. Он снова её выбросил. А на третий день она опять была там. Неотступно, как тень. «Наконец-то я тебя нашёл…» В глазах Гу Си мелькнул страх и едва сдерживаемая ярость. Тот день на крыше, когда рухнула его психическая защита, он не мог забыть. Он и так догадывался, что тот, кто способен на такое, должен быть из очень богатой семьи. И не ошибся. Когда Жун Цзин повернулся к нему, Гу Си мгновенно спрятал ненависть. Его щёки, только что разрумянившиеся, вдруг побледнели. Жун Цзин, всё время следивший за Гу Си, заметил его напряжение и вопросительно посмотрел на него. Гу Си наклонился к нему, не замечая, как близко он оказался. Жун Цзин почувствовал, как мягкая, фарфоровая рука Гу Си коснулась его плеча. Гу Си, кажется, сам этого не осознавал, просто очень доверял. «Он что, совсем не считает меня за альфу? — с обидой подумал Жун Цзин. — Надо будет ему строго-настрого сказать, чтобы не надеялся на мою выдержку. Она долго не продержится, честное слово». Но слова Гу Си заставили его забыть обо всём. — Это он, — прошептал Гу Си. — ? — не понял Жун Цзин. — Розы. Это был тайный код, понятный только им двоим. Розы. Жун Цзин мгновенно вспомнил ту сцену, залитую солнцем, — эти яркие, кричащие цветы. Впечатление было слишком сильным. Он поднял голову и посмотрел на юношу, который оживлённо болтал с У Ханьци. «Тот самый тайный извращенец, что подарил девять тысяч девятьсот девяносто девять роз?» «Вот уж действительно, яблоко от яблони…» Как у любого матёрого извращенца, у него была железная уверенность в себе. Сейчас он, наверное, ещё не знал, что его раскрыли. «Враг — на виду, мы — в тени». «Ну что ж, интересно».
