Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

[Как у любого матёрого извращенца, у него была железная уверенность в себе. Сейчас он, наверное, ещё не знал, что его раскрыли. Враг — на виду, мы — в тени. Ну что ж, интересно.] Глаза Гу Си чуть заметно сощурились. Он услышал. Он всегда считал эту способность чтения мыслей абсолютно бесполезной — слишком хаотичной, случайной, совершенно неуправляемой. Но, оказывается, даже такая бесполезная вещь могла принести радость. Тем временем У Ханьци окликнул Жун Цзина. Тот мгновенно обхватил Гу Си за шею и, прежде чем тот успел опомниться, запихнул обратно в машину, прошептав на ухо: — Не выходи пока. Судя по тому, как этот тип помешался на Гу Си, если он узнает, что здесь он, могло случиться что угодно. Гу Си понимал, что сейчас ему нельзя мешать. Перед тем как Жун Цзин ушёл, он крепко схватил его за руку: — Будь осторожен. — Не волнуйся. — Пока нет конфликта интересов, они в безопасности. Гу Си проводил его взглядом. При одной мысли о той ручке с розой его пробирала дрожь. Если он не ошибался, это была та самая, которую он выбросил. Даже мелкие царапины на ней остались те же. Гу Си закрыл глаза, пряча ледяную ненависть, и подавил рвущееся наружу подсознание. Пока он в сознании, он не выпускает ту, другую свою половину.

***

Жун Цзин уже догадался, как зовут этого юношу. Один из пяти главных «плохих парней» — Цзи Цзюньцзе. Это имя дал ему У Ханьци. В переводе оно означало «светлый и праведный». Надо отдать должное семье У — они любили имена со смыслом, под стать образованным людям. Он был старшим законным внуком семьи Цзи. По статусу он был примерно равен Се Лину. Но на самом деле до Се Лина ему было далеко. Се Лин уже полностью взял на себя управление корпорацией «Се», а Цзи Цзюньцзе был всего лишь руководителем развлекательного подразделения семьи Цзи. К тому же в семье Цзи царил полный бардак: было несколько «побочных ветвей», борьба за наследство шла не на жизнь, а на смерть. Даже будучи старшим внуком, путь Цзи Цзюньцзе к наследству был куда тернистее, чем у Се Лина. Они с Се Цзишэном были двоюродными братьями. Вот почему Се Цзишэн, не найдя поддержки ни у семьи Се, ни у семьи Цзи, позвонил У Ханьци — они были в родстве. Цзи Цзюньцзе был редкостным красавцем, с несколько ветреным, даже распутным типом внешности. Характер у него был соответствующий — к красивым людям он применял тактику «сначала вежливость, потом грубая сила». Увидев Жун Цзина, он оживился. Внешность и аура Жун Цзина сразу располагали к себе. Но, как альфа, он острее чувствовал, что с этим человеком лучше не связываться. Даже через блокатор чувствовалось, что его феромоны могут быть очень агрессивными. — Привет, я Цзи Цзюньцзе. Давно слышал от Се Цзишэна, что у него есть младший брат. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Молод, а уже многого добился. — Цзи Цзюньцзе протянул руку. — Жун Цзин. — В отличие от радушного и открытого Цзи Цзюньцзе, Жун Цзин был довольно холоден и даже не подумал пожать руку. — Извини, не хочу прикасаться к альфе, который ниже и страшнее меня. Цзи Цзюньцзе: «…» «Где это я низкий? 183 сантиметра! И вообще я один из самых красивых мужчин среди китайцев!» У альф обычно было друг к другу подсознательное соперничество. Но обычно при виде его статуса все старались подлизаться. Откуда взялся этот наивный мажор? Впрочем, Цзи Цзюньцзе такие прямолинейные люди даже больше располагали к общению, чем те, у кого семь пядей во лбу. У Ханьци улыбнулся: — Сяо Цзин младше тебя, он вспыльчивый. Ты постарше, не обижайся. Мрачный взгляд Цзи Цзюньцзе мгновенно сменился улыбкой: — Конечно, дядя.

***

В аэропорту ничего особенного не произошло. Жун Цзин решил поскорее увести Гу Си из опасной зоны: — Дядя Ци, в следующий раз, когда приедете в столицу, я угощу вас обедом. А мы с другом пока пойдём. У Ханьци легко щёлкнул его по лбу: — Так не терпится от дяди сбежать? Жун Цзин, не соблюдая субординации, недовольно ответил: — Я уже взрослый. Нельзя ли без этих детских штучек? У Ханьци не рассердился. Напротив, ему нравилось, когда молодёжь с ним спорит. Слишком много он видел тех, кто перед ним трясся от страха. Цзи Цзюньцзе, наблюдая за их общением, понял: его дядя просто обожает этого колючего, непокорного Жун Цзина. Больше, чем кого-либо из своих родных. Он никогда не видел, чтобы дядя был так снисходителен и нежен с кем-то из младшего поколения. Это не сыграть.

***

Когда Жун Цзин ушёл, Цзи Цзюньцзе вместе с У Ханьци прошёл в VIP-зал ожидания. Взяв еду, он, наконец, перестал притворяться и, скрежеща зубами, прошептал: — Дядя, я так и не добился его. У Ханьци отпил чай «Тегуаньинь», который специально принёс для него официант, и взглянул на расстроенного племянника. — Он только что был в машине. — Что?! Почему вы мне не сказали? — Он и сам смутно чувствовал, что в машине кто-то есть, но раз Жун Цзин не спешил представлять, он и не спрашивал. Неужели это был Гу Си? Гу Си, который отказывал ему бессчётное количество раз. Несмотря на все его ухаживания, он оставался неприступной стеной. Что бы он ни дарил — всё выбрасывалось или отправлялось на благотворительность. Казалось, у него вообще не было чувств. — Сказал бы — он бы к тебе лучше относиться стал? — Я правда люблю его! И внешность, и характер, и эти уникальные феромоны — всё в нём моё! Второго такого не найти. Не заполучить его хоть раз — я умру с тоски. — «Почему в мире есть такие омеги, которых не проймёшь никакими подарками?» — Он не из тех, кто вешается на шею, с ним твои прежние фокусы не пройдут. Хочешь приручить орла — наберись терпения. Ломай его хребет, ломай его гордость по миллиметру, отнимай то, на что он опирается, — тогда он постепенно покорится тебе. — У Ханьци было мало интереса к любовным делам племянника. — Мне всё равно, как ты его добиваешься. Главное — не мешай делу. — Не волнуйтесь. Я дождусь его следующей течки и соберу его феромоны. — «Гу Си, моё терпение на исходе». Он знал, что дядю интересуют только феромоны Гу Си. Дядя был человеком-машиной, безучастным наблюдателем, следящим за разворачивающимися драмами, но редко вмешивающимся в них. Феромоны Гу Си сводили с ума всех альф. У Ханьци хотел извлечь этот аромат. А для чего — вариантов много. Запах, сводящий с ума, — разве это не забавно? Наблюдать, как все альфы теряют голову, выставляя себя на посмешище. Только технология была слишком передовой, и никому ещё не удавалось добыть феромоны у живого человека. Цзи Цзюньцзе знал, что среди многих альф в семье Цзи он не самый выдающийся. Его единственный козырь — родство с У Ханьци. Ему очень хотелось заполучить Гу Си. И красавицу, о которой он мечтал годами, насладиться, и заодно заслужить благосклонность дяди. Для него это было слишком важно. Но кто же знал, что Гу Си окажется таким несговорчивым? Омеги обычно падки на деньги и власть. Если нет ни того, ни другого — можно и красивой внешностью обойтись. Омеги редки, у них есть право выбирать. А у него, Цзи Цзюньцзе, всё это было. К тому же он вложил в ухаживания не только деньги, но и душу, старался узнать вкусы Гу Си. А Гу Си? Даже смотреть не хотел. Его искренность топтали ногами, раз за разом. Он и любил, и ненавидел Гу Си. Может, ненавидел даже сильнее. Гу Си растоптал его достоинство. Услышав это, У Ханьци открыл сегодняшние тренды и протянул ему телефон: — Его течка уже кончилась. Следи за новостями, а не только пропадай в объятиях красавиц. Цзи Цзюньцзе только что от своей любовницы и правда не успел посмотреть новости. Просмотрев видео и увидев сотни тысяч комментариев, в основном осуждающих компанию Гу Си за то, что они творили с омегой в течке, он присвистнул. У Гу Си была такая натура — любая мелочь сразу попадала в топ. А уж такое событие — тем более. — Зачем он это выложил? Такое видео только испортит ему репутацию. — Омеги в шоу-бизнесе и так в уязвимом положении, публика к ним строга. Им дорога их репутация. А такое видео, где он чуть не стал жертвой, омеге только вредит. — Это сожжение мостов. Отчаянный омега гораздо опаснее, чем ты думаешь. Конечно, это повлияет, но если всё правильно обставить, многие омеги его поддержат. Он провёл эту атаку блестяще. Сначала выложил туманный пост, дождался реакции. Терпеливо ждал, пока общественное мнение накалится до предела. Тем временем спокойно отдыхал, восстанавливал силы. И когда все в один голос обвиняли его в прогулах и звёздной болезни, выложил видео. Если ещё и партнёры, с которыми он разорвал контракты, скажут о нём пару добрых слов — и слава, и любовь публики будут на его стороне. К тому же он избавится от компании, которая его угнетала. Смотришь на него — думаешь, овечка. А он всё просчитал. Странно, что все эти годы он не давал сдачи, только терпел. А сейчас, похоже, проявилась его истинная суть. Или он просто очнулся? Такой Гу Си был в тысячу раз ярче, чем тот, прежний, смирившийся с судьбой. Вот это настоящий топ-омега, настоящий характер. Если бы Жун Цзин не заинтересовал его первым, У Ханьци не отрицал, что обратил бы на Гу Си самое пристальное внимание. Даже без этих сводящих с ума феромонов, омега, полный таких тайн, был слишком необычен. У Ханьци заговорил о другом: — В древности, когда у самых лучших, элитных омег начиналась течка, она могла повторяться каждую неделю. И чтобы выжить, им была необходима постоянная подпитка феромонами альфы, который поставил на них первую метку. — Он элитный омега? — Глаза Цзи Цзюньцзе загорелись. Сердце бешено заколотилось. Кто ж не мечтает завоевать лучшую? У Ханьци промолчал, лишь улыбнулся. Цзи Цзюньцзе быстро понял, что это нереально: — Он не может влюбиться. Для него все альфы — мусор. У Ханьци, вспомнив сцену перед расставанием, усмехнулся: — Не факт.

***

Когда они прощались, Цзи Цзюньцзе сказал, что приготовил для дяди в частном самолёте несколько красавиц, чтобы тот мог отдохнуть. У Ханьци похлопал племянника по плечу: — Не каждая может ко мне приблизиться. Убери их всех. Провожая взглядом удаляющуюся фигуру дяди, Цзи Цзюньцзе мрачно подумал: «Что же может тронуть дядю? Неужели ему вообще ничего не интересно?»

***

Жун Цзин попросил водителя семьи У довезти их до центра города, а потом вызвал Чжоу Ю с уже отремонтированной машиной, и они вместе поехали обратно на виллу в Юйшуйвань. Всю дорогу они с Гу Си молчали, каждый думал о своём. Жун Цзин вспоминал оригинал. В книге Цзи Цзюньцзе был настроен решительно. Его методы ухаживания становились всё более извращёнными. Дошло до того, что он усыпил Гу Си и увёз в свой подвал. У него была особая страсть: в подвале стояла огромная золотая клетка. Он любил сажать туда красивых людей. Он запер там Гу Си, накачал его наркотиками, лишив воли, и установил целую систему видеонаблюдения. Именно это видео добило и без того измученного Гу Си. Эту мразь нужно было остановить! Вот только когда именно это случится? В книге, конечно, не указывали точную дату. Что делать? Нужно было придумать способ всегда знать, где Гу Си и в безопасности ли он. Даже если у него пропадёт телефон. Ранее, пытаясь найти владельца того телефона, Жун Цзин связался с тем самым хакером из IT-отдела, который вечно прогуливал. Он уже переманил его в Fun. Такая молодая, энергичная компания, полная идей, больше подходила такому гению. В любом случае, он не собирался отдавать семье У даже малую толику выгоды. Ни крошки врагу. Хакер как-то упомянул, что «Пайсон Текнолоджи» недавно разработала часы, позволяющие в любой момент связываться с любимым человеком или женой. По ним можно было не только разговаривать, но и видеть собеседника, а также определять его местоположение. Часы стоили бешеных денег, да и отдавали слежкой. Омеги их в основном не любили. Только альфы, которые либо очень не доверяли своей половинке, либо уже поставили пожизненную метку и отличались гипертрофированным чувством собственничества, требовали от своих омег носить эти, по сути, оковы. Жун Цзин повернулся к Гу Си. После дождя из-за туч выглянуло солнце. Оно освещало его фарфоровое лицо, на котором были видны мелкие пушники. У Гу Си были глаза, которые, когда он не улыбался, становились холодными и отстранёнными, словно оценивающими. Такой взгляд отпугивал большинство альф, замышляющих недоброе. Гу Си моргнул и повернулся к Жун Цзину: «Что?» Сердце Жун Цзина ёкнуло. Он молча отвернулся. «Глядя в такие чистые глаза, я просто не могу сказать это вслух». Как сказать? «Я боюсь, что в будущем тебе может грозить опасность, и хочу, чтобы ты носил эти часы, чтобы я всегда мог тебя найти». Гу Си решит, что у него не все дома. И откуда он это знает? Полная нестыковка. Гу Си не слышал мыслей Жун Цзина. Все мысли, связанные с сюжетом, до него не доходили. У него были свои заботы. Он получил несколько сообщений и один звонок. Ему предложили встретиться завтра днём с альфами, подходящими ему по феромонам. Гу Си вспомнил о том, что чуть не забыл. Он же подавал заявку на тест на совместимость. Ему прислали список альф, зарегистрированных в системе, с которыми у него совместимость выше 80%. Чем более редкие феромоны, тем больше подходящих альф, тем шире выбор. У обычных омег бывает 2-4 таких кандидата. Если больше 7-8 — это уже считается элитными феромонами. А у него? Целых 91. Ему что, до пенсии их собеседовать? Боги не подбирали ему пару, они просто издевались. Гу Си ещё не знал, что из-за такого количества совпадений он побил все рекорды. Это вызвало переполох даже в высших инстанциях. «Откуда взялся этот омега с такой превосходной генетикой? Может, он хочет выбрать побольше кандидатов?» Гу Си подумал и ответил, что будет встречаться только с теми, у кого совместимость выше 90%. Таких осталось 18. Восемнадцать так восемнадцать. Лучше, чем все девяносто один. Гу Си согласился на встречу. Назначили на завтра, после двух часов дня. Немного удивило другое: сотрудник центра сказал, что один альфа с очень высокой степенью совместимости от встречи отказался и не захотел сообщать о себе никакой информации. Из-за разницы в численности альф и омег большинство альф так и не находят свою пару и довольствуются бетами. Да, бета — это «так сойдёт», омега — вот это настоящая любовь. Это шутка из интернета. Но она достаточно точно отражает ситуацию. Некоторые альфы предпочитают одиночество, чтобы не изменять своим принципам. Это уже влияет на рождаемость, и государство бьёт тревогу. Поэтому центр поощряет встречи альф и омег с высокой совместимостью — это как госсватовство. Альфы обычно не отказываются от таких свиданий. Встретить омегу с подходящими феромонами — это покруче, чем свободная любовь. — Может, связаться с этим господином и попросить его пересмотреть решение? — спросил сотрудник. Он тоже впервые столкнулся с таким отказом. У них же совместимость 99,99999%, почти идеальная пара! Такое упускать жалко. Гу Си смотрел на мелькающий за окном пейзаж и холодно ответил: — Не надо. Ему нужен был просто инструмент, чтобы пережить течку. Как только течка перестанет быть такой мучительной, он обязательно пойдёт в больницу и сведёт все метки, которые оставит этот альфа. Не хочет — и не надо. Просить того, кто отказался? У него что, гордости нет? Подумаешь, тоже мне. Положив трубку, Гу Си подумал о Жун Цзине, а потом о том, что скоро найдёт себе «инструмент». Сердце словно придавило камнем, дышать стало тяжело. Чего горевать? Большинство омег через это проходят. Он и так продержался дольше всех. Временная метка — тоже метка. Даже если её можно свести, какой омега не дорожит своей первой? Зачем омегам вообще нужна течка? Беты — другое дело, они не зависят от своей природы. Гу Си был подавлен, но не хотел, чтобы Жун Цзин это заметил. Он сделал безразличное лицо: — Завтра днём не мог бы ты съездить со мной в центр подбора феромонов? Жун Цзин не стал расспрашивать. Они теперь друзья, но друзья не обязаны знать все секреты друг друга. Он сразу согласился. Сам он всё ещё ломал голову над тем, как предупредить Гу Си об опасности. Думать об этом было тошно. Снова повисла тишина. Жун Цзин вдруг вспомнил, что послезавтра Гу Си уезжает на кинофестиваль. «Лота» попала в конкурсную программу зарубежных фильмов. После его возвращения они должны были приступить к съёмкам. — Во сколько у тебя завтра самолёт? — В 19:40. — Я тебя провожу. — Не отнимет у тебя время? — Гу Си знал, что Жун Цзин очень занят. Чжоу Ю то и дело подходил к нему с вопросами. — Всё успею. — Не проводить — не успокоится. Проведя с ним несколько дней, он чувствовал себя как садовник, присматривающий за своим нежным цветком. Чжоу Ю свернул, и колено Жун Цзина легко коснулось Гу Си. Жун Цзин не придал этому значения, а Гу Си стало жарко. Оставшись наедине с Жун Цзином вдали от этого извращенца, он снова почувствовал неловкость. Гу Си выключил авиарежим. Телефон разрывался от сообщений и пропущенных звонков. Он уже ответил на некоторые из них, когда включал его раньше, и объяснил ситуацию Гуань Хунъи. Тот теперь просто хотел знать, где он живёт. Гуань Хунъи: Ты где сейчас живёшь? В отеле? Гу Си: Нет, я в безопасном месте. Гуань Хунъи: Какое там безопасное! В отелях толпы народа. Не будь таким букой. Я на площадке, не могу уйти. В моей квартире никого нет, живи у меня. Адрес знаешь, запасные ключи под бачком унитаза. Гу Си покосился на задумавшегося Жун Цзина. Если он скажет Гуань Хунъи, что живёт в доме у альфы и спит с ним через стенку, тот решит, что он сошёл с ума. Наверное, это было самое безумное, что он делал в своей жизни. Гу Си: Не об этом сейчас. Сяо Хун, я не хочу ехать в центр. Гуань Хунъи: Ты серьёзно подал заявку?? А я думал, ты шутишь. Гуань Хунъи знал, что Гу Си не стал бы подавать заявку, если бы совсем невмоготу. Он восхищался тем, как долго тот держался, но ещё больше ему было его жаль. Гу Си: Меня тошнит от одной мысли, что меня пометят. Боюсь, что меня вырвет. Он не сказал, что боится, что та, другая его половина, просто убьёт альфу, который посмеет его пометить. Гуань Хунъи: Хватит себя мучить. Пожалей себя уже. Первый раз — это важно. Может, найдёшь альфу, который не вызывает у тебя сильного отвращения, пусть пометит тебя один раз. Привыкнешь, а потом сведёшь метку. Больно, конечно, но психологически будет легче. Эти слова были как откровение. Гу Си смотрел на экран, боясь даже краем глаза взглянуть на сидящего рядом. Сначала — замешательство, потом — жгучее волнение. Гу Си был весь на взводе. Гуань Хунъи быстро отмёл своё предложение. В мире не существовало альфы, который бы не вызывал у Гу Си отвращения. Кроме как в кино. Любое неспровоцированное приближение альфы вызывало у Гу Си физическое отторжение. Много можно было об этом говорить. Гуань Хунъи: Забудь, что я сказал. Гуань Хунъи: Си? Ты где? Гу Си долго не отвечал. Мысли путались. Было стыдно, как перед совершением чего-то нехорошего. Он потрогал пластырь на затылке. Он берёг его больше двадцати лет. И что, теперь отдать какому-то незнакомому альфе? Хотя бы первый раз пусть будет, как он захочет. Он знал, кому хочет его отдать. И только этому человеку. Гу Си зашёл в группу «Императорской власти», созданную режиссёром заранее. Там обсуждали, собираться ли до начала съёмок. Все знали, что с Гу Си случилась ужасная история, он разорвал кучу контрактов и, наверное, ещё не оправился. Никто и не надеялся, что он сможет прийти. Гу Си видел, что Жун Цзин отвечает на сообщения. Если решат собираться, он пойдёт. Жун Цзин, будучи новичком, конечно, не мог отказаться. Пообщаться с командой заранее — в его интересах. Кто-то предложил отменить посиделки, если Гу Си не придёт. Главный актёр, с которым такое случилось, а они будут веселиться — как-то неловко. Многие согласились. Гу Си, чувствуя холод в пальцах, напечатал: «Будет. Я приду». Он вспомнил фразу из интернета: «Я никогда не злоупотребляю своим положением. Но если и делаю это, то только для того, чтобы ты меня заметил».