Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

У Се Лина не было капризов избалованного наследника, но с детства он привык к определённым стандартам в еде, одежде, жилье и транспорте. В командировках он обычно останавливался в президентских люксах. Этот отель был одним из лучших рядом с киносъёмочной базой, но здесь больше ценили практичность. Се Лин, будучи экспертом в этом деле, с одного взгляда определил, что материалы для отделки использовались от класса B2 до A1: не самые плохие, но и не люкс. Сносно. — Ты чего мычишь? — Се Лин с придирчивым видом осмотрел комнату. Неужели они так мало инвестировали? Разве можно так халтурить? Жун Цзин увидел, что Се Лин направляется к закрытой двери спальни. Он хотел его остановить, но не мог придумать подходящего предлога. Он знал, как важна в этом мире репутация омеги. Нельзя, чтобы по его вине Гу Си стал жертвой недоразумения. В тот момент, когда Се Лин взялся за ручку, он вдруг вспомнил кое-что и сказал: — В последнее время этот папаша, даже лёжа в больнице, не унимается, всё пытается мне жизнь испортить. Говорят, это потому, что кто-то ему сказал: «Пока старший брат не женится, я о сватовстве и думать не хочу»? У Жун Цзина ёкнуло сердце. Так быстро раскрыли? Это была его вина. — Брат, я ещё маленький, — жалобно протянул он. Так что вы уж потерпите. Старший брат терпеть не собирался и хотел вернуть этот подарочек обратно. Се Лин с каменным лицом смотрел на эти попытки разжалобить. На него это не действовало. Вспоминая, как в последнее время он боролся с «сюрпризами» в постели от Се Чжаньхуна, он готов был прибить брата. Ещё минуту назад они были близки, а теперь уже готовы были вцепиться друг другу в глотки. — А я, между прочим, тоже не старый, — заметил Се Лин. — Не хочешь жениться — на меня сваливаешь? Хитёр. — Лучше не попадайся мне с какой-нибудь омегой, а то будешь сам разбираться с Се Чжаньхуном. Жун Цзин представил энтузиазм отчима. Если тот узнает, он устроит такое, что мало не покажется, и весь огонь будет направлен на него. Вон ту красавицу, которую он отправил в больницу, только недавно выписали. «Ни за что, ни за что брат не должен узнать о Гу Си!» Се Лин открыл дверь, осмотрел главную спальню. Его интересовала кровать. Он подошёл, надавил на матрас, проверяя мягкость. На самом деле он с самого начала собирался в гостевую спальню. Просто решил лично убедиться, что комната подходит для актёра с его напряжённым графиком, удобна ли. Выслушивать доклады подчинённых совсем не то же самое, что проверить самому. Его брат сам, без посторонней помощи, попал в съёмочную группу и осуществил свою детскую мечту. Он никогда не говорил этого вслух, но на самом деле очень гордился им. Жун Цзин стоял сзади и нервничал ещё больше брата. Он косился по сторонам. «Никого? Куда спрятался Гу Си?» — Сяо Цзин, ты чего нервничаешь? — Завтра первое выступление, боюсь провалиться. — «Конечно, нет. Я в прошлой жизни и не такое видел». Се Лин собирался уехать только после церемонии начала съёмок. Он не хотел пропустить первое выступление брата. Иначе зачем бы он приехал специально вечером? — Чего бояться? Играй спокойно. — «Провалишься — я рядом». Последнюю, слишком сентиментальную фразу он, конечно же вслух не произнёс. Се Лин выбрал гостевую спальню и уже собрался в ванную, когда Жун Цзин вдруг вспомнил, что там недавно мылся Гу Си. — Брат, я там только что мылся, дай приберусь! Не дожидаясь ответа, он пулей влетел в ванную. И точно. Вещи Гу Си, которые тот снял, всё ещё лежали. Жун Цзин схватил их и прижал к себе, уничтожая улики. В воздухе витал лёгкий сладковатый запах. Хотя это не были феромоны, он легко мог ассоциироваться с омегой. Жун Цзин прыснул блокирующим спреем и, убедившись, что всё чисто, вышел. Нервничал, как вор. Выйдя, он увидел, что Се Лин стоит в открытых дверях и, кажется, с кем-то разговаривает. Судя по тону, он включил свой язвительный режим и был явно невысокого мнения о собеседнике: — А я думал, ты как-то по-другому будешь возвращать расположение. И это всё? Он смерил пришедшего взглядом с ног до головы. Тот, похоже, был и смущён, и разгневан, но, испугавшись напора Се Лина, не посмел возражать. Се Лин усмехнулся: — Думай лучше. Времени у тебя немного. Пришедший не знал, что ответить. Мощная аура Се Лина подавляла. Поняв, что сегодня ничего не выйдет, он ушёл. Се Лин закрыл дверь и увидел, что брат смотрит на него сияющими глазами, словно с обожанием. Ему было и досадно, и смешно. — Если не нравится — отказывай. Даже если нравится, смотри, что за человек. Глаза надо держать открытыми. Пожелав друг другу спокойной ночи, Жун Цзин вернулся в главную спальню. Закрыл дверь, заперся. Наконец-то в безопасности. — Гу Си? — позвал он. Долго не было ответа. Неужели не здесь? Он уже хотел идти искать, как вдруг из шкафа донёсся тихий голос: — Здесь. Жун Цзин открыл шкаф. Там аккуратно висела его одежда, а внизу, свернувшись калачиком, сидел Гу Си. Его длинные руки и ноги были поджаты, миндалевидные глаза, полные влаги, смотрели на Жун Цзина. Во взгляде было что-то неясное, томное, полное недосказанности. У Жун Цзина сердце пропустило удар. «Ни один альфа не устоит перед его взглядом. Когда он смотрит на тебя, весь мир вокруг замирает». Эти слова были из оригинала. Казалось бы, он не должен был их так хорошо помнить, но сейчас они всплыли в памяти слово в слово. И теперь, столкнувшись с этим взглядом, он прочувствовал каждое слово. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, он протянул руку и помог Гу Си выбраться. Щёки Гу Си залились румянцем. В шкафу было тесно, а одежда, пропитанная запахом альфы, и лёгкий аромат благовоний окружали его, создавая ощущение, будто его только что окутали чем-то плотным, почти агрессивным. Только Гу Си встал на ноги, как тут же пошатнулся и уткнулся носом в грудь Жун Цзина. Нос упёрся в упругие мышцы. Гу Си растерянно моргнул, и в борьбе за равновесие его руки упёрлись в грудь. Он замер. Жун Цзин тут же поддержал его, по-джентельменски легонько коснувшись его талии, не переходя границ. — Ноги затекли? — М-м... — Жун Цзин всегда очень точно угадывал его проблемы, иногда даже без слов. Он слишком долго просидел в шкафу, и теперь ноги неприятно покалывало. Гу Си готов был сгореть со стыда. — Можешь не двигаться? Сейчас пройдёт. Жун Цзин знал это чувство, когда ноги затекают: в такие моменты лучше к человеку не приближаться. — Не волнуйся, ерунда. — Жун Цзин и не думал двигаться, но, опустив взгляд, увидел тонкую, нежную шею, покрытую лёгким румянцем. Похоже, Гу Си смущался. Гу Си, кажется, легко смущался, и это смущение было... манящим. Он увидел и чёрный шнурок, подарок, на белоснежной коже. Он смотрелся особенно ярко. Почему он выбрал именно цепочку? Потому что давно заметил: шея у Гу Си красивая, как у лебедя. Её хотелось гладить и гладить. Осознав, куда его занесли мысли, Жун Цзин поспешно отвёл взгляд. «Мужчина. Как ни крути, мужчина». В комнате, незаметно для них, поднималась температура. Гу Си смотрел на кадык Жун Цзина, который был так близко. Гу Фэн был прав: он всегда считал это место очень сексуальным. Гу Си медленно приподнялся на цыпочках. Тук-тук-тук. — Сяо Цзин, у тебя есть лишние банные принадлежности? Жун Цзин, вынырнув из сладкой задумчивости, нажал на голову Гу Си, заставляя его опуститься, и прочистил горло: — Есть, в чемодане. Код — три единицы. Сквозь тонкую ткань рубашки Гу Си чувствовал тепло тела альфы. Он не знал, что горячее: его щёки или это тепло. Вспомнив, что он увидел, когда постучали в дверь, рельефную грудь, он не удержался и слегка сжал пальцы. «Оказывается, она не только красивая на вид, но и на ощупь... потрясающая». — М-м? Жун Цзин почувствовал прикосновение, но Гу Си, послушно уткнувшись в его грудь, не шевелился. «Показалось?» Голос Се Лина затих вдали. — Это твой старший брат? — спросил Гу Си. Тот самый знаменитый небожитель из семьи Се. — Да. Он сегодня будет здесь ночевать. — Тогда я... — Подождём, пока он уснёт, и я тайком тебя выведу. — Жун Цзин помолчал. — Тебе придётся немного потерпеть. Маленький огонёк, только что вспыхнувший в душе Гу Си, погас, словно его залили водой. — Я не против, — тихо сказал он. «Чего расстраиваться? Всё правильно».

***

Подождав какое-то время и убедившись, что Се Лин, скорее всего, уснул, они снова двинулись в путь. Крадучись, словно кошки, они медленно пробирались вперёд. И чуть не прошли мимо двери в комнату Се Лина. Но та, на беду, была не заперта. Се Лин, беспокоясь, что брат волнуется перед первым выступлением, оставил её приоткрытой. Спал он чутко и, кажется, услышал какой-то шорох. Се Лин перевернулся и сонно позвал: — Сяо Цзин? Жун Цзин вздрогнул: — Брат. — М-м, чего? — В туалет. Жун Цзин, стараясь держаться, жестом велел Гу Си замереть. Гу Си ухватился за край его рубашки и беззвучно кивнул. Его живые глаза были прикованы к Жун Цзину. Он выглядел таким послушным и мягким. Жун Цзину показалось, что Гу Си невероятно мил. Они не сдались. Жун Цзин сделал вид, что идёт в туалет, а Гу Си вернулся в спальню. Тишина. Они снова ждали, когда Се Лин уснёт. Гу Си сидел на кровати в главной спальне. Тут зазвонил телефон. Режиссёр Лю Юй, зайдя в его номер и не обнаружив его там, забеспокоился, куда это омега пропал среди ночи. Гу Си кое-как отмазался. Жун Цзин прислушивался. Убедившись, что на этот раз брат точно уснул, он подал знак. Вторая попытка. Они двигались ещё осторожнее, каждый шаг был невесомым. Но на Се Лине, казалось, был радар. Он снова услышал едва уловимый шорох подошв. — Сяо Цзин? — Я воды попить. — Ложись спать. Не бегай по ночам. — Ладно. — Если волнуешься, брат расскажет тебе сказку на ночь? — Н-не надо. Се Лин уже приподнялся на кровати. Жун Цзин поспешно пожелал спокойной ночи и вместе с Гу Си метнулся обратно. Это чувство, что их вот-вот застукают старшие, не отпускало. Закрыв дверь, они оба перевели дух. Адреналин зашкаливал. Жун Цзин вдруг вспомнил кое-что из далёкого прошлого. Не из сюжета книги, а из воспоминаний изначального хозяина. Се Лина когда-то похищали. Потом это дело как-то странно замяли. Жун Цзин чувствовал, что там что-то нечисто. Но после того случая сон у Се Лина стал очень чутким. Жун Цзину стало жаль брата, и он уже не решался выходить. Он посмотрел на Гу Си, стоящего в темноте. Было слышно только его тихое дыхание. Они едва различали друг друга. За окном мерцал лунный свет, окутывая всё дымкой, полной тайны. Жун Цзин нерешительно начал: — Может быть... Гу Си перебил его: — Я сегодня останусь здесь. [А если я превращусь в зверя?] Гу Си услышал эту мысль и чуть не рассмеялся. «Ну давай, превратись. Я посмотрю».