60 глава
11 апреля 2026 г., 00:00
Глаза Жун Цзина привыкли к темноте. Он взглянул на часы при свете луны — время незаметно перевалило за полночь.
— Ты ложись первым, — сказал он.
Гу Си, услышав это, с холодным видом улёгся на кровать, стараясь сохранить свой невозмутимый образ. Опершись на спинку кровати, он отвечал на взволнованные сообщения Мо Дяня. Рядом со съёмочной базой почти не было достопримечательностей, дальше начиналась скоростная трасса. В последние годы Гу Си то и дело ловил на себе взгляды папарацци, за ним следили, и он стал нервным.
Мо Дянь настаивал, что должен услышать его голос, чтобы убедиться, что телефон не у кого-то чужого. Гу Си, вздохнув, наспех записал голосовое сообщение и отправил, чтобы Мо Дянь в самом деле не поднял шум и не вызвал полицию.
Краем глаза он заметил, что Жун Цзин роется в шкафу.
— Что ищешь?
— Одеяло. — Неужели в гостинице такой плохой сервис, что даже запасного одеяла нет?
— «…» — В какой гостинице есть запасные одеяла? — уголок губ Гу Си дёрнулся.
Стало неловко. Жун Цзин планировал постелить на пол, но план провалился.
Хорошо, что спальня была довольно большой, у окна стояли столик и стулья. Можно было посидеть и вздремнуть, не раздеваясь. Он уже собрался идти туда, как вдруг услышал:
— Кровать большая. На двоих хватит.
— Я не очень хорошо сплю. — «Альфа и омега — нехорошо».
— А, а то я подумал, что ты меня стесняешься.
Голос его становился всё тише. Гу Си опустил глаза. В полумраке он казался печальным.
«Представление окончено». Он даже не взглянул на реакцию Жун Цзина и зарылся с головой под одеяло.
Эта безмолвная грусть была убийственна. Она пронзала самое сердце.
— Конечно, нет. Я просто боялся... — «Эх, молчал бы».
Жун Цзин решил действовать, не обращая внимания на условности. Он забрался на кровать с другой стороны.
Гу Си почувствовал, как кровать прогнулась под его весом, и уголки его губ чуть приподнялись.
Кровать была большой, и между ними, укрытыми одним одеялом, образовался зазор, куда затекал прохладный воздух, охлаждая разгорячённые головы.
В комнате было так тихо, что слышалось только их дыхание.
Гу Си дышал едва слышно, прислушиваясь к ритму дыхания рядом.
Он мысленно отсчитывал секунды между вдохами Жун Цзина, словно это могло успокоить его бьющееся сердце.
Звукоизоляция была не очень. Слышно было, как Се Лин вставал ночью. Видимо, его действительно разбудил шум, и теперь он решил проверить брата. Он повернул ручку и с удивлением обнаружил, что дверь заперта.
«От кого прячется, паршивец? Даже от брата? Жить надоело?»
Оба, и так не спавшие, напряглись, услышав возню с дверью.
Хорошо, что Се Лин, не открыв, ушёл.
Только они расслабились, как запах друг друга стал ощущаться сильнее, проникая, казалось, в каждую клеточку.
Они лежали неподвижно, делая вид, что спят.
Неизвестно, сколько прошло времени. Гу Си, чувствуя, что дыхание Жун Цзина стало ровным, тихонько отодвинул одеяло и, стараясь не шуметь, повернулся.
Но в этот момент Жун Цзин тоже решил сменить позу и заодно проверить, как там Гу Си.
Их взгляды встретились в темноте.
В комнате было темно и тихо.
Безмолвная тишина, даже дыхание стало тише.
Казалось, они и не видели друг друга, но Гу Си, словно от удара током, отдёрнул взгляд.
Жун Цзин не успел даже осмыслить это, а Гу Си уже отвернулся. Его реакция была тонкой и неуловимой.
Жун Цзин просто хотел перевернуться, но реакция Гу Си была... странной.
Словно липкая ниточка, которая вот-вот оборвётся, но всё ещё тянется.
Жун Цзин понимал, что на него повлияла временная метка. После первой метки он, как и любой альфа, чувствовал раздвоение: разумом он понимал одно, а желание твердило, что Гу Си — его.
Иногда, когда они были слишком близко, при виде Гу Си его охватывало желание.
Замечая, что на Гу Си смотрят другие мужчины, он иногда испытывал неуместное чувство собственника. Пока что это было едва заметно, но тихонько подтачивало его разум.
Он понимал, что это неправильно, но тело не слушалось.
Судя по описанию в энциклопедии, с каждой новой меткой это чувство будет усиливаться.
Единственное, что радовало, — в оригинале у Гу Си течка наступала очень редко. По сути, за всю книгу она была только один раз, в «Майе».
Потом она словно впала в бесконечную спячку. В комментариях писали, что Гу Си — потухший вулкан. Чтобы он проснулся, нужно, чтобы внутри него начал бурлить огонь.
Но, глядя на этого вечно холодного, как лёд, Гу Си, который из всех мерзавцев относился по-человечески только к Фан Цзюэляню, да и то пока не узнал его истинное лицо, надеяться на его «таяние» было глупо.
«А ведь было бы здорово на высокой скорости, смотреть на этого неприступного, холодного, как снежная вершина, Гу Си, который вынужден подчиняться...»
***
Когда Жун Цзин проснулся, он по привычке уставился в потолок. За окном ярко светило солнце, за дверью раздавался стук Се Лина. А на руке что-то мягкое и скользкое прижималось к нему, и нога тоже была чем-то придавлена. Жун Цзин ещё не до конца отошёл ото сна. После пробуждения у него всегда было несколько минут «белого листа». — М-м-м... Кто там? — промычал он. Гу Си тоже разбудил стук в дверь. Он думал, что от нервов не уснёт, но, наоборот, успокоился и заснул крепким сном. С трудом открыв глаза, он увидел перед собой красивые, рельефные мышцы руки, на которых выступали вены — результат постоянных тренировок. Это было в меру сексуально. Он не заметил, как перекатился на другую сторону кровати и прильнул щекой к этой руке. Гу Си резко проснулся, отодвинулся и, смущаясь, убрал свою ногу с Жун Цзина. Увидев, что Жун Цзин медленно садится, он опустил голову и тихо прошептал: — Доброе утро... «Хоть бы земля разверзлась и поглотила меня». Но Жун Цзин не реагировал. Ото сна у него на макушке торчал смешной вихор. Он выглядел ещё более... отрешённым, чем обычно. Гу Си быстро это заметил и легонько потрогал пальцем этот вихор. «Он что, ещё не проснулся?» — Гу Си, словно получив ещё один маленький секрет, спрятал это открытие в свою шкатулку воспоминаний. Через несколько минут затуманенный взгляд Жун Цзина прояснился. Он увидел совсем близко лицо Гу Си и замер. — Гу Си? — «Проснуться и сразу получить удар по глазам такой красотой — это чересчур». Гу Си понял, что тот наконец очнулся, и указал на дверь — мол, стучат уже давно. Жун Цзин всё ещё чувствовал на руке и ноге остатки тёплого, нежного прикосновения. Он отвёл взгляд. «Лучше сделать вид, что ничего не было». Он посмотрел на себя — одежда на месте. Он и вчера не ложился голым, чтобы не смущать этот нежный цветочек. Жун Цзин пошёл открывать дверь, а Гу Си, по молчаливому согласию, спрятался за ней. — Сам посмотри, сколько времени! У тебя режим никуда не годится! Что за дела? — Се Лин с первого взгляда понял, что брат проспал. Он не в первый раз его будил. Жун Цзин закивал, пообещав исправиться. Се Лин уже собрался уходить, как вдруг заметил за спиной брата разворошенную кровать. Складки на одеяле шли от одного края до другого. Он знал, что брат спит очень спокойно. Как ляжет вечером, так и встанет утром. Вряд ли он мог так изворочаться. Он вспомнил и вчерашнюю запертую дверь, и странное поведение брата. Он задумчиво посмотрел на Жун Цзина и пошёл в ванную. Жун Цзин, прикрывая тылы, пошёл за ним. — Чего толкаешься? Подожди, — нахмурился Се Лин. — Нет, мне скоро выходить. Брат, пропусти. — Жун Цзин глуповато улыбнулся, краем глаза следя за дверью. Се Лин, вздохнув, всё же выдавил ему пасту на щётку, налил тёплой воды и поставил на раковину. «Паршивец, только и знает, что командовать». А Гу Си тем временем, когда Се Лин отвернулся, тихонько выскользнул из-за двери и быстро прошмыгнул к выходу, где нос к носу столкнулся с Чжоу Ю. Не обращая внимания на его изумлённый взгляд, Гу Си сдержанно кивнул и через секунду исчез. Чжоу Ю и представить не мог, что их молодой господин смог затащить к себе Гу Си, этого холодную звезду шоу-бизнеса.***
Когда Жун Цзина позвали на грим, Се Лин задержал Чжоу Ю. — Вчера у брата кто-то был в комнате? — Вы сказали: во всём слушаться молодого господина. — Я его брат. Неужели не могу поинтересоваться? — Но зарплату мне платит молодой господин. — Чжоу Ю вспомнил слова Жун Цзина. Они казались ему разумными. — «…» — «Вылитый Чжоу Сян. Та же порода». — Это Ци Ин? По изумлённому лицу Чжоу Ю Се Лин понял, что нет. «Если он так рьяно охраняет тайну, неужели там... какой-то альфа?» Обеспокоенный, он подошёл к неубранной кровати. Взял одеяло, осторожно понюхал. Лицо его помрачнело. С одной стороны пахло братом. С другой... сладко, нежно, мягко. «Одного вдоха хватило — и ясно, что дело нечисто».***
Сегодня была церемония начала съёмок «Императорской власти». С утра уже возвели помост, накрыли красной скатертью и выставили на него фрукты, сладости, свиную голову — всё, что приносит удачу. Из-за недавних скандалов группа и так была на виду, а тут ещё и режиссёр с главным актёром получили международную награду. Журналистов приехало на несколько десятков больше, чем ожидалось. Место действия было невероятно оживлённым. Вокруг собрались и фанаты, огороженные заграждениями. Из-за ограничений на площадку могли попасть только те счастливчики, которых группа выбрала в официальном аккаунте путём розыгрыша. Из-за популярности Гу Си его фанатов было больше всех. Когда режиссёр вывел главных актёров, раздался оглушительный рёв. Кто-то из фанатов даже выкрикнул: «Гу Си!» Гу Си помахал рукой в сторону, где колыхались плакаты и светящиеся табло. Волна восторга накрыла площадку. Журналисты облепили их со всех сторон, забрасывая вопросами режиссёра и Гу Си. Прошло больше половины интервью, и только тогда кто-то заметил стоящего в стороне Жун Цзина. Они помнили недавние тренды. Судя по инсайдам из института кинематографии, у этого новичка было много интересных историй. Главное, что его связали с Гу Си, а слил информацию Сюнь Цзяжуй, которого не взяли в группу. Мнения разделились. Одни говорили, что Гу Си протеже новичка и они давно знакомы. Другие — что Гу Си терпеть не может таких вещей и из-за этих слухов он с новичком в ссоре. Один журналист напрямую спросил об этом: — Гу Си, ходят слухи, что из-за некоторых сплетен у вас возник конфликт с одним из новых актёров группы. Это правда? «Некоторым» он не называл имён, но все присутствующие посмотрели на стоящего в стороне красивого и заметного даже в молчании Жун Цзина. Фанаты вдалеке заволновались. — Ого, прямо в лоб! — Обычно такое пишут в пабликах, а тут напрямую спрашивают. Это что, серьёзно? — Иначе паблики всё разнюхают, и журналистам ничего не останется. Нелёгкая у них работа. — Что ответит Гу Си? — Я когда они выходили, специально смотрел на СиСи и этого новичка, Жун Цзина. Они друг друга просто игнорировали. Иногда взгляды пересекались, и то холодные были. Особенно когда режиссёр сказал Жун Цзину встать поближе, у СиСи аж лицо вытянулось. Не очень заметно, но, похоже, он был недоволен. Даже вида не подал. — Жун Цзин тоже не полез. Наоборот, отошёл подальше. Похоже, у новичка есть характер? — Я тоже заметил. О каких там особых отношениях речь? Я уж думал, они сейчас драться начнут. Новичок с виду спокойный, но фигура и аура у него — альфа, с которым лучше не связываться. — Теперь я верю, что они, возможно, и правда не в ладах. — Да, чувствуется. Такая холодность бывает только у чужих людей, которые вынуждены делать вид, что всё хорошо. — Похоже, Гу Си и правда рассердился из-за этих слухов. Видно, что зол. — Кто бы не рассердился? Столько работать, а в итоге тебя обвиняют бог знает в чём. Все твои труды насмарку. Людям важны не твои достижения, а сплетни. Мне, как простому зрителю, жаль Гу Си. К нему постоянно примазываются новички. — Новичкам тоже нелегко. Я видел то видео с провалом. Справедливости ради, раз режиссёр его утвердил, может, у него и правда талант? — Есть новички, у которых и методы, и связи. Мало ли таких, которые примазываются? — В прямом эфире куча народу, особенно фанатов Сюнь Цзяжуя, ждут, когда новичка выгонят из группы! — Короче, вне съёмок они друг друга на дух не переносят, а по сценарию у них, говорят, любовные сцены. С такими-то отношениями как они сниматься будут? — Да, представляю, как это тяжело. — Если новичок плохо сыграет, Гу Си его, наверное, сразу сольёт. Профессионализм Гу Си вне сомнений. Будет интересно посмотреть. Если присмотреться, в стороне стояло несколько фанатов Жун Цзина. Они держались подальше от фанатов Гу Си, которые вечно считают, что все хотят пропиариться за счёт их кумира. Это были первые члены фан-клуба. После стычек с фанатами Гу Си они сплотились и на этот раз скинулись на поездку к съёмочной базе. Слыша разговоры фанатов вокруг, они, слабые и одинокие, могли только жаться друг к другу, боясь и слова сказать. С тревогой они смотрели на Жун Цзина в центре площадки. А в это время Гу Си взял микрофон и посмотрел на задавшего острый вопрос журналиста. Тот, встретившись с этим спокойным взглядом, вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ему показалось, что на него смотрит безобидное, но очень опасное существо. Гу Си запомнил логотип на микрофоне. Это был журнал с разделами о светской жизни и моде. Новая компания, расширяющая свои связи в шоу-бизнесе. «С сегодняшнего дня у вас с этим могут быть проблемы». «У меня достоинств мало, а недостатков много. Особенно я злопамятен». Гу Си невинно хлопнул глазами: — Неясные слухи — это какие? Иногда о себе я узнаю последним. И каждый раз удивляюсь. Другие актёры рядом понимающе улыбнулись. Это была чистая правда, с каждым такое бывало. Атмосфера из напряжённой стала шутливой. Гу Си передал микрофон другим журналистам. Но тот журналист не унимался. Это был один из тех, кто вчера пытался следить за Гу Си в отеле и кого выгнали вместе с Ци Ином. Он всё ещё злился. — Но сегодня новичок стоит так далеко, что его даже в кадр не взять. Это из-за того, что он вам не нравится? Гу Си, казалось, был искренне удивлён, а потом рассмеялся: — Я всё это время шёл за режиссёром и не обращал внимания на других актёров. Присутствующие тоже сочли вопрос журналиста глупым. Стал бы Гу Си из-за таких мелочей опускаться до травли? К тому же у него отличная репутация, он всегда помогает молодым. Когда микрофон дошёл до Жун Цзина, тот же журналист снова задал острый вопрос. Жун Цзин, скромно потупившись, словно не замечая ловушки, ответил: — Как новичок, я очень благодарен режиссёру за предоставленную возможность. Я сделаю всё, чтобы сыграть эту роль. И очень благодарен старшему товарищу Гу Си за его наставничество. Надеюсь, не подведу его ожиданий. С этими словами они мирно посмотрели друг на друга и тут же отвели взгляды. Видимо, чтобы опровергнуть слухи, новичок специально похвалил Гу Си. Присутствующие с одобрением посмотрели на Жун Цзина. Что ни говори, а парень понимает, как надо себя вести. Этот ответ разочаровал журналистов, жаждущих сенсации. Что интересного в таких шаблонных фразах? Но они поняли: и звёздный Гу Си, и новичок не хотят выносить сор из избы. Так уж заведено: новичок хочет пробиться, старший не даёт себя использовать — вот где сенсация. Видимо, придётся ждать, пока кто-то не поймает их позже. Журналисты переглянулись. Сойдя со сцены, продюсер заметил неподалёку Се Лина, который всё это время стоял в стороне и холодно смотрел на помост. Это же тот самый денежный мешок, который вбухал в проект в несколько раз больше остальных! И не простой мешок, а играющий в шоу-бизнес ради развлечения. Продюсер поспешил к нему. — Вы пришли! Надо было вам слово дать! — Я здесь просто посмотреть. Се Лин хотел попросить получше относиться к брату, но вовремя одумался. Если он так скажет, брат точно устроит скандал. Се Лин ничего не боялся, кроме недовольства этого своего «кредитора». Он знал, что в душе у Жун Цзина горит огонь. Он хочет доказать, на что способен, хочет признания. Провожая Се Лина к машине, продюсер услышал: — Уберите вон того. Раз уж в комнате брата был не Ци Ин, незачем его здесь держать. Продюсер обернулся и увидел Ци Инa, который мило улыбался режиссёру. — Хорошо. Завтра его здесь не будет. — Странный инвестор. Обычно просят кого-то добавить, а этот просит убрать. Но тут, как говорится, кто платит, тот и музыку заказывает.***
Пока Гу Си давал интервью, он чувствовал, как затылок начало покалывать жаром. Но жар быстро прошёл. После церемонии должны были снимать первую сцену — режиссёр обещал это многим СМИ. Площадку очистили от посторонних, фанаты разошлись, большинство журналистов уехали писать статьи. Обычно первую сцену снимают на следующий день, но из-за негатива решили снять сразу первую сцену с Жун Цзином. Лю Юй специально пригласил несколько нейтральных изданий и пабликов. Он не просил хвалить, но надеялся на объективность. Сюжет фильма таков: седьмой принц Шао Хуа с детства терпит унижения и втайне клянётся стать правителем. Он затаивается, но, преданный другом детства, сыном первого министра, перестаёт верить людям. Случайно он встречает умирающего евнуха Фу Цяньмина, понимает, что тот гениален, и делает его своим доверенным лицом. Их ждёт история любви-вражды, борьбы с врагами, и в итоге Шао Хуа становится императором. В этой сцене Жун Цзин играет Фу Цяньмина на шестом году его службы во дворце. Наложницу Сян, за которой он ухаживал, находят отравленной в боковом зале. Сян — недавно во дворце, красивая, с голосом, как у соловья, император её очень любил. Он в ярости. Тех, кто готовил ей еду, от младших евнухов до старших служанок, всего семеро. Всех должны казнить, но император боится, что отравить могут и его. Нужно найти настоящего убийцу и способ отравления. Семерых собирают, допрашивают и для острастки сразу убивают двоих. Оставшиеся в панике тыкают друг в друга пальцами. Фу Цяньмин, самый низкий по статусу, становится козлом отпущения. Он не может оправдаться и вот-вот станет третьим. Сцена начинается с этого обвинения. Группа уже в красивом дворике с резными балками, прудом и золотыми рыбками. Камеры готовы, рельсы проложены, актёры на местах. Жун Цзин посмотрел на три камеры, прикинул мизансцены. Руки в рукавах костюма предательски дрожали. Несколько дней усиленных тренировок помогли ему не трястись при виде камеры, но полностью контролировать себя он ещё не научился. Он закрыл глаза, сжал влажные ладони, стараясь не смотреть в сторону журналистов и пабликов, ждущих зрелища. Рядом раздался голос режиссёра: — Готов? Все ждут. Жун Цзин, стараясь расслабиться, медленно пошёл вперёд. И тут раздался холодный голос Гу Си: — Кое-что скажу заранее. Фильм — дело общее, и твоя роль здесь важна. Если не справишься, ни режиссёрская группа, ни мы, актёры, не сможем тебя оставить. Рядом с режиссёром стояли двое новичков, готовых заменить Жун Цзина. Услышав это, они с волнением посмотрели на Гу Си. Тот, как всегда, был отстранён и безучастен. Паблики заволновались. Вот это сенсация! «Значит, на сцене они были просто вежливы. Главное здесь!» Слова Гу Си всех взбудоражили. Режиссёр Лю Юй был удивлён больше всех. Он один знал «правду». Неужели они и правда поссорились? Жун Цзин посмотрел на Гу Си. Они понимали друг друга без слов. В его взгляде читалось: «Смотри на меня. Не обращай ни на кого внимания. Смотри только на меня». Жун Цзин, словно оскорблённый новичок, с затаённой обидой смотрел на Гу Си. В этом напряжённом взгляде никто не заметил, как его руки перестали дрожать. Хлопушка щёлкнула. Режиссёр крикнул: «Мотор!» Рядом лежали два свежих трупа. Толстый, злобный старый евнух смотрел на дрожащих четверых. — Эти двое не захотели говорить. Посмотрим, такие же у вас языки? — визгливо прокричал он. Остальные трое начали перекладывать вину друг на друга. И только один, молчаливый, как рыба, евнух растерянно оглядывался. В нём не было ни капли альфа-силы, он казался каким-то бесполым, женственным юношей. Сначала, из-за грима, он выглядел внушительно, но сейчас, с едва уловимым изменением выражения лица, вся его мужественность исчезла. Всех привлекла эта внезапная перемена. Как только Жун Цзин вошёл в роль, вся его аура изменилась. У него ещё не было слов, но один лишь его растерянный взгляд, желание что-то сказать и неспособность это сделать из-за косноязычия, прерываемые другими, капли пота на лбу, неестественный румянец на лице от волнения — всё это полностью описывало характер евнуха. Когда все указали на него, у Фу Цяньмина навернулись слёзы. Он на коленях подполз к старому евнуху и, заикаясь, пролепетал: — Н-не я, не-не... я не... Старый евнух с презрением посмотрел на него и махнул рукой, приказывая уложить его на скамью. Шлёп, шлёп, шлёп. Тяжёлые бамбуковые палки били по телу. Все знали, что это понарошку, но, глядя на лежащего на скамье, не могли сдержать сочувствия. Фу Цяньмин сжал кулаки, на висках вздулись вены, он невнятно просил пощады. Пот капал с ресниц на пол. Капля, другая. У него была всего одна реплика, но весь язык тела был настолько выразителен, что сразу затягивал в сцену. Избиение закончилось. Нескольких уцелевших служанок и евнухов и еле живого Фу Цяньмина увели в подземелье Судебного приказа. Несколько евнухов перешёптывались: — Про других не знаю, а этот, которого били, похоже, и правда ничего не знает. Старый евнух и сам это видел. Если бы он знал, давно бы выложил правду, как остальные, стараясь спастись. Он усмехнулся: — Во дворце не бывает невиновных. Поняли? Те поспешно закивали.***
Когда паблики наконец вышли, они не могли отдышаться. Впечатления были слишком сильными, они ещё не отошли. Вся сцена — ни один актёр не подвёл, мастера старой школы играли безупречно. А новичок Жун Цзин не только не подвёл, но и заставил ещё больше ждать его игру. Когда он был в кадре, невозможно было отвести взгляд. Он был совершенно не похож на того юношу с провального выступления! Такой контраст не мог не впечатлить! После выхода в эфир впечатлены будут не только они. У этого фильма есть всё: и проработанные костюмы и декорации, и отличная игра актёров. К тому же у него есть оригинал, так что изначально он был популярен. Они уже ждали с нетерпением. Вот только как написать статью, чтобы заинтриговать читателей по максимуму, нужно было ещё подумать. Остальные не видели, как Жун Цзин играл на пробах. Наслушавшись всякого, они думали, что он пролез по блату. А теперь, увидев живую игру, были поражены. Жун Цзин посмотрел на Лю Юя. Тот волновался больше всех. Он знал, насколько серьезна болезнь Жун Цзина, и боялся, что если первая сцена провалится, он не сможет ничего объяснить. К счастью, Жун Цзин справился. Даже обычно недовольный им режиссёр улыбнулся. Жун Цзин понимал, что так быстро справиться ему помог Гу Си. Он посмотрел в сторону, где тот стоял, но там уже никого не было. Только удаляющаяся спина. Вернувшись на место, Чжоу Ю протянул ему телефон. В WeChat лежало сообщение от Гу Си: всего два слова «Быстро иди сюда» и координаты.***
Подойдя к туалету, Жун Цзин увидел, как издалека идут знакомые лица. Те самые журналисты. Чтобы не попасться им на глаза, он быстро нырнул в кабинку для омег в течке и увидел там Гу Си. Тот весь горел, кожа его была белой с розовым отливом, в руке он сжимал блокатор. Феромоны Гу Си, казалось, прорывались сквозь блокатор, пропитывая собой воздух. Заметив Жун Цзина, он тут же бросился к нему, и они вместе навалились на дверь. Гу Си запер замок. — Скорее... опять... — прошептал он, прижимаясь к плечу Жун Цзина. В этот момент двое журналистов, смеясь, зашли в туалет для альф. До них было всего несколько шагов.
