Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

В свободное время Жун Цзин пересмотрел все фильмы и сериалы с участием Гу Си. Вспоминая, он заметил, что Гу Си действительно редко снимался в любовных сценах. В основном это были драмы или фильмы с ярко выраженными характерами, например, недавно он выбрал роль злодея с глубоким характером. Даже если в фильме и были любовные сцены, судя по ракурсам съёмки, скорее всего, использовалась подмена ракурса. Из оригинального сюжета Жун Цзин знал, что дело не в непрофессионализме Гу Си. Просто с детства на него слишком часто зарились, что сделало его чувствительным и невосприимчивым к этому. Жун Цзин подозревал, что у Гу Си, возможно, ПТСР. В тяжёлых случаях стрессовые реакции — это нормально. Он задумался лишь на мгновение: — Не против. «Но, режиссёр Лю, дайте мне подумать». Жун Цзин вдруг осознал важный момент: «М-м, поцелуй. Гу Си, кажется, упоминал об этом». Режиссёр довольно кивнул. Если бы он, как некоторые альфы, начал спорить и требовать своего, пришлось бы его воспитывать. Те альфы, когда узнавали, что будут сниматься с Гу Си, выли в голос. А когда выясняли, что любовных сцен не будет, были ужасно разочарованы, и каждый норовил устроить скандал. — Кстати, вы с Гу Си в последнее время вроде бы поссорились? Если есть проблемы, говорите, я помогу. Может, удастся найти компромисс и помириться. — Режиссёр решил выступить в роли миротворца. — С чего вы взяли? Гу Си ко мне очень хорошо относится. — Жун Цзин ответил чистую правду. — «…» — «Если ты так будешь говорить, мы не договоримся». — Гу Си не снимается в поцелуях и постельных сценах не из-за тебя. Не принимай на свой счёт. В других фильмах было так же. Хотя я его и уговаривал, но, по-моему, его симптомы только усиливаются. Расскажу тебе одну историю, о которой мало кто знает. Недавно, когда мы летели на кинофестиваль, у Гу Си внезапно началась аллергия, вроде крапивницы. Вид был ужасающий. Жун Цзин и правда не знал об этом. Они тогда, как обычно, переписывались, и Гу Си ничего не говорил. — А потом? — Потом, наверное, выпил таблетки, и всё прошло. — Вообще-то, когда Гу Си подписывает контракт с любой группой, у него есть железное правило: он может отказаться от любых любовных сцен. У него с этим... — Лю Юй не договорил, но смысл был ясен. — Ну, ты понимаешь. — Понимаю... Жун Цзин вдруг осознал ещё одну серьёзную проблему, которую, возможно, нужно было решать немедленно. В сценарии были поцелуи и даже постельные сцены. Он знал об этом с самого начала. Но раньше он больше сосредоточивался на сюжете и актёрской игре. Это была привычка с прошлой жизни. А теперь, подумав, он понял, что, возможно, не сможет. Как в прошлый раз, когда У Фуюй собрался его поцеловать, он чуть не прибил этого придурка. То, что казалось простым, теперь стало проблемой. Жун Цзин осторожно спросил: — Режиссёр, может, убрать сцену поцелуя или снять её подменой ракурса? — Не получится. Поцелуев там не один, и что потом делать с постельными сценами? Если их убрать, пропадёт важная эмоциональная составляющая фильма. Не волнуйся, я для тебя подобрал несколько очень красивых дублёров для поцелуев. Сам выберешь, какой понравится. Как тебе? У Гу Си — заболевание. А ты-то чем болеешь? Почему отказываешься? К тому же целоваться с омегой — это альфа ещё и в выигрыше. Жун Цзину иногда казалось, что, хоть альфы во многих ситуациях и имеют преимущество, погружаясь в этот мир, начинаешь понимать, что у каждого пола свои проблемы. Вот, например, альфу, если он «пользуется» ситуацией, ещё и упрекнут: «Не надо строить из себя невинность». Жун Цзин понимал, что отказываться неуместно. Сексуальные отношения в этом мире были более открытыми. Это напрямую связано с шестью полами и феромонами. Секс и желание здесь не замалчиваются. Лучше не запрещать, а направлять. Только так, когда сюжет и чувства идут рука об руку, можно получить признание большинства зрителей. На душе у Жун Цзина было почему-то тревожно. Он и сам не мог объяснить почему. Может, потому что, уважая любую ориентацию, он сам никогда не думал о поцелуе с мужчиной. Неважно, сколько там полов — для него мужчина остаётся мужчиной. Он огляделся. Режиссёр снимал другую сцену, Гу Си видно не было. Тут он вспомнил, что Гу Си сегодня отпросился на полдня на пиар нового сериала. Хотя в другие города он из-за нехватки времени поехать не мог, на местные мероприятия он всегда ходил. Гу Си был очень ответственным в этом плане. Жун Цзин открыл чат, набрал сообщение, но, поколебавшись, стёр его. Никто не знал ситуацию Гу Си лучше него. Из-за такой мелочи Гу Си, не желая его расстраивать, мог согласиться сниматься сам. В этот момент пришло сообщение от менеджера Гао из «Сятянь». Набор на «Абсолютного кумира» завершён. В нём участвовало 65 компаний, зарегистрировалось почти двести стажёров. Нужно отобрать половину для съёмок. Гао спрашивал, не хочет ли Жун Цзин прийти на прослушивания. Столько компаний заявилось, конечно, благодаря авторитету семьи «Се» и связям, которые установил сам Жун Цзин. Жун Цзин подумал и согласился. Заодно сменит обстановку. К тому же «Абсолютный кумир» в оригинале был козырем У Фуюя. Как один из главных героев, после того как у него «всё наладилось», он пожалел о своих безумствах и попытался загладить вину перед Гу Си. Он был относительно нормальным. Но до этого он устраивал поджоги, угрожал, перекрывал ресурсы — Гу Си был напуган его методами, и как бы потом У Фуюй ни старался загладить вину «сжиганием трупов», Гу Си его так и не простил. Не простил — это, как читателю, было приятно. Жун Цзин всегда считал, что в оригинале главная пара — это либо У Ханьци, либо У Фуюй, который не был окончательным мерзавцем. Раз уж он перехватил этот козырь, нужно было его хорошенько развивать. Жун Цзин больше не задерживался на съёмочной площадке и поехал в «Сятянь». В холле толпились стажёры в ожидании. Жун Цзин даже заметил среди них несколько своих однокурсников. — Жун Цзин, ты как здесь оказался? — воскликнул Люй Цзинь, привлекая всеобщее внимание. Жун Цзин посмотрел на него. Кажется, он где-то его видел. Молчание Жун Цзина и недоумение в его взгляде... Неужели он его совсем не помнит? — Я Люй Цзинь! Помнишь? Книги, библиотека! По ключевым словам Жун Цзин наконец вспомнил. Тот самый альфа, который травил изначального хозяина. После того как Жун Цзин его проучил, он долго не высовывался. В памяти изначального хозяина не было обиды на этих однокурсников. Он понимал, что сам виноват, что подвёл их. Но Жун Цзин не был изначальным хозяином и не мог прощать за него. Он держался с ними на взрослой дистанции. Жун Цзин лишь слегка кивнул. Вышедший из кабинета менеджер Гао, заметив его, радостно помахал рукой. — Помню. Не забыл. Извините, мне пора. — Жун Цзин, подражая брату, изобразил отстранённость. Окружающие стажёры смотрели, как он заходит внутрь. Кто-то возмутился: — Его ещё не вызывали, почему он заходит? — Мы тут давно ждём, а он что, особенный? Хотя жалоб было много, большинство решило промолчать. Они были всего лишь стажёрами, а этому шоу все компании придавали большое значение. Такого формата на рынке ещё не было. Лучше не связываться. Большинство промолчало, лишь единицы негодовали. Но, выйдя из комнаты для прослушиваний, эти негодующие быстро присмирели и даже испугались. Кто-то сказал, что тот альфа, примерно их возраста, красивый, достойный быть в центре, — кажется, не стажёр, а, похоже... босс. Да, главный инвестор. Он не на прослушивание пришёл, а был одним из членов жюри на предварительном отборе. Люй Цзинь и его компания тоже услышали эти слухи и поняли, что сегодня им не поздоровится. Когда подошла их очередь, они действительно увидели Жун Цзина, сидящего вместе с руководителями компании. Причём в центре, в окружении. Рядом сидящий президент то и дело спрашивал, не хочет ли он чего-нибудь поесть или выпить. А он лишь бесстрастно просматривал анкеты. Жун Цзин пролистал несколько страниц. Всё это время он молчал, предоставляя более профессиональным людям задавать вопросы стажёрам. После серии вопросов Жун Цзин наконец спросил: — Вы все из одной компании. Каковы планы компании на ваше будущее? Каждый по очереди ответил. Короче говоря, они должны были заниматься всем: петь, танцевать, сниматься в кино, участвовать в развлекательных программах, вести — словом, быть универсальными артистами. — Универсальными? — В голосе Жун Цзина не было насмешки, но Люй Цзинь и остальные покраснели. Этот спокойный тон был хуже пощёчины. Даже Гу Си, получивший «Золотого льва», не решился бы назвать себя универсальным артистом. Откуда у них такая смелость? Жун Цзин постучал по столу: — Я посмотрел: ваш танцевальный опыт — три месяца, один месяц, а у этого... нет. Вы что, шутить сюда пришли? В этом мире таких фраз ещё не знали. Когда Жун Цзин это сказал, воцарилась мёртвая тишина. В этот момент от Жун Цзина исходила такая мощная аура, что даже руководители компании не решались вставить слово. Их молодой господин либо молчит, либо говорит такие вещи... Не зря он брат господина Се. Яблоко от яблони недалеко падает. — Мы будем стараться. Член жюри, вы специально к нам придираетесь? — «Может, потому что мы тебя раньше травили, ты теперь мстишь?» Конечно, вслух он этого не сказал, но Люй Цзинь думал именно так. — Будете стараться уже после того, как попали на программу? — Жун Цзин усмехнулся. — В ваших анкетах всё чётко написано. Я просто спрашиваю, основываясь на фактах. Оставим пока вопрос о том, какими качествами должен обладать артист. Возьмём просто айдолов. Вы думаете, им нужно только лицо? Даже если нужно лицо, вы уверены, что ваши лица настолько особенные, что зрители запомнят их с первого взгляда? Люй Цзинь и остальные: «…» «Действительно, нет». — Может, вам стоит знать, что настоящий айдол должен обладать множеством талантов. И самое главное, пение и танцы — это не дополнительные очки, а база. То, что обязательно нужно уметь. Вы принесли мне пустой лист и спрашиваете, придираюсь ли я к вам? Ха. К чему мне придираться? Люй Цзинь был раздавлен. Остальные тоже дёргали его за рукав, чтобы он не спорил с жюри. Эту группу, судя по всему, оставили в резерве. В перерыве Жун Цзин всё ещё просматривал анкеты. Несколько руководителей собрались в сторонке и тихо переговаривались. — Сказать молодому господину, что этот предварительный отбор тоже будут снимать для пилотного выпуска? — Если узнает, что есть скрытые камеры, он точно откажется. — У него же фобия камер! А так всё будет естественно! — Мы с трудом затащили его на эту работу, не проболтайтесь. — Мне кажется, уже один этот пилотный выпуск будет очень интересным. Чувствую, что наша «Сятянь» наконец-то выйдет из кризиса! — Типун тебе на язык! Мало тебе прошлых разов, когда мы обжигались? Помнишь прошлые инвестиции, позапрошлые, позапозапрошлые? Каждый раз прогорали! — Господин Се поставил ультиматум: если в этот раз не будет результатов, бюджет сократят ещё на половину. Все вздохнули, вспомнив о закате развлекательного отдела «Се». Выживать становилось всё труднее.

***

Выйдя из кабинета, Люй Цзинь и его компания были подавлены. — Я вообще-то только сниматься хотел, но компания заставила. Что я могу сделать? У меня нет времени учиться танцевать! Жун Цзин специально нас такими вопросами засыпал. И где он научился так язвить? — Слишком жёстко. — Он правду сказал. Раз уж мы согласились участвовать в отборе, значит, хотим прославиться. А мы даже не подготовились. С какой стати нас должны брать? Они перебрасывались словами, утешая друг друга. Все понимали, что в этот раз им не светит. — По крайней мере, одно теперь точно ясно: в мире действительно есть богачи, которые искренне, с полной самоотдачей играют нищих. — Не только он сам поверил, но и они все поверили. Увидев, что в группе однокурсников спрашивают о результатах отбора, они постеснялись отвечать. Помня, что Жун Цзин тоже в этой группе, они не хотели снова слышать его спокойный, убийственный тон. Тот альфа, который раньше был таким замкнутым, что позволял Ци Ину собой помыкать, теперь преобразился. Он был строг до такой степени, что хотелось вернуться в утробу и переродиться заново. Окружающие стажёры вдруг зашептались, указывая на кого-то: — Смотрите, какой красивый! — Немного полноват, но черты лица — загляденье! Жун Цзин смотрел анкету следующего. Там было написано, что он тоже из института кинематографии, первокурсник. Вошедший был полноват, но очень красив. Увидев Жун Цзина, он аж засиял. На мгновение он даже не решался подойти. Жун Цзин мягко улыбнулся: — Не бойся, мы не кусаемся. Парень нервно кивнул, представился. Остальные члены жюри удовлетворённо закивали. Для шоу талантов, конечно, внешность не главное, но если она слишком хороша, остальные требования можно немного ослабить. Жун Цзин видел, что у парня отличные данные. К тому же в анкете было указано, что в детстве он проходил обучение в Корее. Это напомнило Жун Цзину о Гу Си, и он почувствовал симпатию. Видя, что все довольны, Жун Цзин уже хотел его утвердить. Но, как член жюри, он должен был задать вопрос, глядя в анкету: — У тебя в анкете указано, что ты весишь сто кило. Но сейчас ты... Парень, волнуясь, смотрел на него сияющими глазами: — Да, я уже сильно похудел за это время. — Впечатляющая сила воли. — Сбросить столько — невероятно. — Но до формы айдола тебе ещё далеко. До съёмок осталось полмесяца. Ты сможешь похудеть до нужного состояния? — Смогу! — уверенно ответил красавчик. Жун Цзин поставил галочку в его анкете. Попросил стафф позвать следующего. Но этот полноватый красавчик не уходил. Он смотрел на Жун Цзина: — Господин Жун, вы... не помните меня? Жун Цзин, воспользовавшись паузой, заглянул в приложение «Деревянной груши» и, увидев, что синяя точка, обозначающая Гу Си, перемещается в пределах небольшого радиуса, улыбнулся. — М-м? — поднял он голову. Красавчик слегка поклонился и быстро вышел. «Всего одна встреча. Господин Жун, наверное, давно забыл того толстяка, которому когда-то случайно помог». «Может, только поднявшись на более высокую сцену, ты сможешь меня увидеть».

***

В другой части города Гу Си, готовясь в гримёрке, то и дело открывал чат с Жун Цзином, смотрел и снова закрывал. Как раз заметил надпись «печатает...», но так и не дождался сообщения. За дверью позвали. Гу Си взял телефон и вышел на сцену взаимодействовать с другими актёрами нового сериала. Сериал сняли полгода назад, только недавно прошёл цензуру. Гу Си с другими актёрами давно не виделся. К тому же с главной героиней-омегой у него когда-то были слухи. На сцене они были довольно близки. Её студия и «Шэнтэн» заранее договорились о взаимном пиаре — распускать туманные слухи для подогрева интереса к сериалу. Во время игры актриса нечаянно упала в объятия Гу Си. Зал зашумел. В глазах зрителей они были идеальной парой. Хотя оба были омегами, Гу Си часто играл альф в переодевании. Он был одним из немногих омег, обладающих альфа-аурой. Гу Си вежливо отстранил актрису, заметив, что в зале много камер. Он уже догадывался, что сегодня будет в трендах. Сойдя со сцены, он разблокировал телефон. Сообщений от Жун Цзина не было. «Что же он хотел написать? Почему вдруг передумал?» «Это чувство, как будто смотришь сериал, а тебе говорят: «Продолжение следует»». Гу Си отказался от ужина с актрисой и поехал с Мо Дянем на подземную парковку. В последнее время водитель брал отгулы, и Гу Си водил сам. Но на парковке ему показалось, что кто-то за ним следит. Он огляделся — никого подозрительного.

***

Прослушивания у Жун Цзина длились с полудня до вечера. Наконец, после жарких споров, отобрали сто стажёров. Он чувствовал, что отбирать других мука хуже, чем проходить отбор самому. В следующий раз от таких утомительных дел лучше отказываться. Вымотался и душой, и телом. После работы несколько стажёров ждали его, предлагая «индивидуальные занятия». Чему они могут научить? Петь и танцевать я не умею. Менеджер Гао с понимающим видом подмигнул: — Молодой господин, если хотите, можете выбрать парочку. Для развлечения. «Парочку? Ни одного. Альфа что, ничего не стоит? Кто кого ещё?» «В жизни никого не буду содержать».

***

Только лёг в кровать, как посыпались уведомления. Из группы однокурсников. Жун Цзин заходил туда редко, хоть его и добавили, почти не писал. Сегодня упомянули его из-за тех, кого он встретил днём. Люй Цзинь и его компания, которые, как они думали, провалились, получив уведомление о времени съёмок, от радости визжали в общежитии и снимаемых квартирах. Жун Цзин не добавлял их в друзья, и они могли только в группе без конца благодарить. Однокурсники ничего не понимали. Они же договорились, что, сколько бы золота ни было у Жун Цзина, подлизываться к нему не будут. Договорились держаться до конца, а они вон как — предали. В чате посыпались смайлики [презрение.jpg]. Жун Цзин согласился на их участие не потому, что они ему нравились. Просто были кандидаты и похуже. Он был объективен. Что касается однокурсников, они были ему забавны, но прошлого не сотрёшь. Поэтому он по-прежнему их игнорировал.

***

Он снова заглянул в приложение, убедился, что Гу Си вернулся. И тут же пришёл видеозвонок от Гу Си. Жун Цзин ответил. И увидел... соблазнительную картину. Гу Си в халате сидел перед туалетным столиком и сушил волосы. Казалось, он и сам не заметил, что случайно нажал на видео. Из-под распахнутого халата виднелась ложбинка на ключице, угадывались мышцы, на нежной коже блестели капли воды, стекающие с подбородка в вырез халата. У Жун Цзина дёрнулся глаз. Он быстро отключил видео. Сердце забилось неровно. Красота Гу Си была вне гендера. Увидев такую картину, он не думал о том, что перед ним мужчина. Ему хотелось... стянуть этот халат. Он прижал руку к тому месту, которое отреагировало, и, дожидаясь, пока утихнет буря феромонов, напечатал: «?» Через некоторое время, когда Жун Цзин уже начал засыпать, пришло сообщение от Гу Си. Жун Цзин тут же открыл глаза. Гу Си: «Извини, случайно нажал. Только что вернулся, принял душ». Гу Си: «А ты? Во второй половине не снимался? Я слышал от сотрудников, что ты уезжал». Реакция Гу Си была настолько нормальной, что, скорее всего, он и правда случайно нажал. Виноват был не Гу Си, а его, Жун Цзина, неспокойная душа. Жун Цзин, подумав, ответил: «М-м». Выключил свет. В комнате стало темно. Увиденное ранее само всплывало в голове. Жун Цзин с досадой прижал то место, которое всё ещё не унималось, и вдруг понял, что действительно давно не... разряжался. Он накрылся одеялом с головой и пробормотал, обращаясь к самому себе: — Хватит уже.

***

На следующий день снимали сцену Жун Цзина и Ся Маньни. Гу Си из-за мероприятий и давно запланированной фотосессии ещё не видел их совместной игры. По сюжету, евнух Фу Цяньмин, несколько раз побывав на волоске от смерти, был спасён седьмым принцем Шао Хуа и стал его человеком. Шао Хуа поручил ему как можно быстрее войти в доверие к наложнице Дэ. В этой сцене у наложницы Дэ находят куклу с проклятием, но с помощью Фу Цяньмина она снимает с себя подозрения и заодно раскрывает других коварных наложниц. После того как опасность миновала, отношения между Дэ и Фу Цяньмином стремительно теплеют. Она переводит его в свой дворец и сразу же вызывает к себе. Хлопушка щёлкнула. Сцена началась. Наложница Дэ лежит на мягком ложе, служанка красит ей ногти. Она в лёгком летнем платье — воздушная и нежная. За дверью сгорбленный, белокожий, красивый евнух просит аудиенции: — Госпожа, вы меня звали? Дэ лениво взглянула на него и тихо хмыкнула. Фу Цяньмин подошёл, отпустил служанок и сам принялся растирать краску для ногтей в ступке. В комнате слышно только трение пестика о стенки сосуда. — Позвольте вашу руку, госпожа, — низко склонившись, произнёс Фу Цяньмин. Дэ протянула ему свою изящную руку. Фу Цяньмин аккуратно нанёс алую пасту на её ногти. Дэ подняла глаза, в них сквозила лёгкая истома: — В прошлый раз я не успела спросить: почему ты решил, что кукла с проклятием — дело рук императрицы? — Нитки на кукле. — Нитки? — заинтересовалась Дэ. — Эти нитки из королевства Сиам, подарок императора. Он дал их только четверым: вдовствующей императрице, императрице, гуйфэй и вам. Вдовствующую императрицу можно сразу исключить. Гуйфэй ревнива, подозрение падает на неё. Но она очень любит красный цвет. Посмотрите, кукла сшита красными нитками. Спросите себя: если вы проклинаете ненавистного человека, станете ли вы использовать свой любимый цвет? Дэ с удивлением посмотрела на этого евнуха. Он даже в нитках нашёл зацепку. До чего же он внимателен. И такой человек — евнух! — Но императрица всегда славилась своей добротой и великодушием... — Дэ была удивлена. — Поэтому она — императрица. — То есть? — не поняла Дэ. — Поэтому она — императрица. Она — императрица, поэтому может уничтожить все улики. Она — императрица, поэтому кажется наименее подозрительной. Дэ посмотрела на опустившего голову Фу Цяньмина и, взяв его за подбородок рукой, на которую ещё не нанесли краску, спросила: — Ты оказал мне большую услугу. Чего ты хочешь? — Лишь бы госпожа была в безопасности. Мне больше ничего не нужно. — У всех есть цели. Говори. Их взгляды встретились — томные, интимные. В этом самом роскошном месте на земле она всегда была одинока. Попав во дворец через отбор, она жила лишь вниманием императора. От былого обожания до редких встреч, да ещё постоянный приток новых красавиц — она давно устала. Она боролась по привычке. Не борись — и её ждала бы участь многих, сгинувших во дворце. В этой клетке ей оставалось лишь радоваться и страдать, бороться и отвоёвывать. И вот появился человек, который сказал, что у него нет цели, что ему нужно лишь её благополучие. Дэ медленно улыбнулась. Улыбка её была прекрасна, как летний цветок. — Фу Цяньмин, запомни свои слова. Казалось, в их глазах отражались только они двое. — Снято! — крикнул Лю Юй. Жун Цзин быстро вышел из роли. Ся Маньни ещё не могла прийти в себя. Взгляд Жун Цзина только что был просто завораживающим. Она, кажется, начинала понимать, почему в пьесе такая умная женщина, как Дэ, постепенно влюбляется в этого ничтожного евнуха. Лю Юй посмотрел повтор, то и дело кивая. Режиссёр, который всегда строго требовал от актёров и с самого начала был недоволен Жун Цзином, первым выкрикнул: — Хорошо! Но Жун Цзин не останавливался. Ему казалось, что сыграно не идеально. — Режиссёр Лю, режиссёр, вот этот момент. Может, Фу Цяньмин мог бы сидеть на корточках, когда красит ногти Дэ? Тогда была бы более сильная композиция «верх-низ», визуально более выразительно. Лю Юй умел слушать. Он подумал и сказал: — Тогда попробуем ещё раз. Маньни, не против? Сейчас всё снимали на цифру, это не требовало затрат. Актер хочет переснять — режиссёр только рад. Он столько видел актёров, которые отлынивали от работы, халтурили. Такие, как Жун Цзин, — редкость. Ся Маньни была в ударе: — Конечно, хоть десять раз! — С Жун Цзином играть было одно удовольствие. Окружающие заулыбались. Атмосфера была тёплой. Пересняли сцену. Сравнили оба варианта и решили оставить второй. За несколько дней съёмок Жун Цзин своим талантом и отношением к делу заслужил признание большинства.

***

Закончив обсуждение с Ся Маньни, Жун Цзин заметил вдалеке, на солнце, Гу Си. Тот незаметно показал ему большой палец, как бы говоря: «Ты молодец!» Но стоило Жун Цзину отвернуться, как улыбка Гу Си исчезла, лицо стало бесстрастным. На душе, как и в стакане с лимонным напитком, который он держал в руке, пузырились кислые пузырьки. «Молодец, как же». «Так близко стояли, и руку трогал». «Ха-ха».

***

Лю Юй отснял ещё несколько сцен. Когда солнце село и наступила ночь, он велел работникам переставить декорации для 37-й сцены — поцелуя Фу Цяньмина и Шао Хуа. Гу Си только что сделал несколько шагов и остановился. «37-я сцена...» Он помнил её наизусть. Это же... поцелуй? Он увидел, что Жун Цзин уже стоит на новой съёмочной площадке, вокруг снуют сотрудники. А его, Гу Си, который должен был играть с ним в паре, никто и не подумал позвать. Режиссёр подозвал нескольких дублёров, отвёл Жун Цзина в сторону и, судя по всему, объяснял им сцену. Гу Си, словно забытый, застыл на месте. «Подождите, а где же я?» «А я?»