Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

В груди было немного больно, но и щекотно. Трудно было поверить, что на такое способен человек, обычно холодный, как небожитель. Этот смертоносный, манящий аромат мог пробудить в альфе всю дремлющую страсть, желание и буйство. А эти самые «факторы» в нём в последнее время и так были слишком активны, и Жун Цзин изо всех сил старался их подавлять. Подавлял не очень хорошо, поэтому и держался от Гу Си подальше. Если сегодня он сорвётся, весь его план по отдалению пойдёт прахом. Под непрерывным воздействием феромонов голова у Жун Цзина шла кругом. Такое головокружение можно было сравнить с десятью тысячами бутылок «Эрготоу». Будь он хоть из железа, вопрос времени, когда он сдастся. Разум современного человека и неконтролируемые инстинкты тела яростно сталкивались, попеременно одерживая верх. Жун Цзину оставалось только замереть, надеясь, что Гу Си придёт в себя. Но Гу Си, словно олень, потерявший голову, ткнулся носом в грудь альфы. Намеренно или нет, его пальцы, казалось, обладали магией. Они зажигали огонь повсюду, но не разжигали его по-настоящему. Ритм, от которого невозможно отказаться. Как только Жун Цзин чувствовал позыв, он тут же перемещался в другое место, не давая ему спокойно насладиться. Любого альфу такая игра «даст — не даст» могла свести с ума. Сейчас Гу Си был похож на маленького демона — порочного, но наивного, толкающего в бездну. Они оба давно забыли о Мо Дяне, ждущем у двери. Жун Цзин, заходя в номер, хотел только снять Гу Си с балкона и ни о чём другом не думал. Поэтому он просто поставил у двери какую-то преграду и велел Мо Дяню ждать снаружи. Мо Дянь ждал-ждал, но изнутри не доносилось ни звука. Он осторожно приоткрыл дверь и заглянул. Как только дверь открылась, ветер, словно прорвав все преграды, ворвался внутрь. За окном был парк, вдалеке — горы. Съёмочная база находилась за городом, пейзаж был приятным. Ночью освещение вокруг отеля было неярким. В фиолетовом полумраке, слегка согретом, один лежал, другой сидел сверху. Двусмысленность и страсть переплетались. Почувствовав движение снаружи, Гу Си, словно его потревожили, метнул в сторону двери острый, как лезвие, взгляд. Он ждал этого момента так долго и не позволит никому помешать. Мо Дянь работал ассистентом много лет и хорошо знал Гу Си. Такого Гу Си он никогда не видел. Взгляд его словно говорил: «Вон!» В свете далёких, всё усиливающихся раскатов грома облик Гу Си поражал. В чередовании света и тьмы Мо Дянь понял: Гу Си не пьян. Он был так потрясён, что не мог вымолвить ни слова. В тот же миг, когда их взгляды встретились, он, словно автомат, отбросил преграду у двери и бесшумно закрыл её. Закрыв дверь, он схватился за сердце. «Гу Си, ты помнишь, что ты омега? Как ты можешь... сидеть сверху...» Мо Дяню показалось, что в нём что-то надломилось.

***

Наконец-то помеха исчезла. Но порыв холодного ветра вернул Жун Цзину остатки разума, вызвав самую яростную борьбу. Он смутно понимал: если сейчас не совладает с собой, их отношения изменятся навсегда. — Подожди... — он уже с трудом выговаривал слова, хотел сказать: «Гу Си, ты пожалеешь!» Гу Си чувствовал это томление, это место, и наконец выбрался из серого пепла отчаяния. «Жун Цзин неравнодушен ко мне. Пусть только телом — и то хорошо». Всё тело Жун Цзина, казалось, горело. Он с трудом отталкивал Гу Си, стараясь не поранить его, и в то же время пытался удержать того, кто распоясался. В этот момент Жун Цзину хотелось разделиться на тысячу частей. Неизвестно, сколько секунд прошло. Последние остатки разума Жун Цзина, под напором бурлящей энергии, медленно рассыпались в прах. «Маленький демон», словно вулкан, слишком долго дремавший и наконец проснувшийся, не обращал ни на что внимания, безудержно излучая свой жар. Он собрал все силы, чтобы смутить этого, казалось бы, несокрушимого мужчину. Последняя ниточка разума Жун Цзина оборвалась. Он крепко схватил этот везде сующийся палец и впервые со всей силы укусил его. Гу Си зашипел от боли, с укором взглянул на него. Взгляд был томным. Глаза Жун Цзина налились кровью. Он двигался, как хищник. Одним движением он перевернулся, и позиции полностью сменились. В руках Жун Цзина Гу Си казался нежным, хрупким, как роса, которую вот-вот сорвут. Жун Цзин был немногословен. Одной рукой он рванул воротник, пуговицы разлетелись в стороны. В комнате слышалось только их всё более тяжёлое дыхание и тихие звуки, срывающиеся с губ Гу Си. За окном гремел гром, дикие молнии были симфонией, несущейся во весь опор. Как и во время первой метки, все сети в окрестностях отеля отказали, всё электричество отключилось. В столице не было перебоев несколько десятилетий, многие молодые люди даже не знали, что такое отключение света. Весь отель погрузился во тьму. Но удивительнее всего было то, что многие постояльцы, выглянув в окна, чтобы проверить, не отключили ли свет у соседей, почувствовали в воздухе едва уловимый сладкий аромат. Альфы, почувствовавшие этот сладкий запах, становились крайне раздражительными. Эта раздражительность охватила многих, то и дело слышались крики и всплески буйной силы. Сотрудники отеля ходили по номерам, разносили свечи и спрашивали, всё ли в порядке. Если дверь открывал альфа, их встречали ответы, полные с трудом сдерживаемой телесной ярости. Они стояли, как скалы, источая свирепую ауру. Сотрудницы, собравшись с духом, дошли до этих двух этажей, зная, что их сняла съёмочная группа и что там много звёзд, включая суперзвезду Гу Си. Они были особенно осторожны. Подойдя к двери Гу Си, две сотрудницы, подталкивая друг друга, наконец решились. Одна из них, омега, постучала. — Господин Гу, вы спите? — Господин Гу? Несколько раз — ни ответа. Они не знали, что всего за одной дверью от них Гу Си, прижатый к стене, был во власти другой, неумолимой силы. Окна на балконе были закрыты, удерживая густой аромат феромонов в этом небольшом пространстве. По пути валялась сброшенная одежда. Гу Си почувствовал, что альфа хочет обернуться, и со всей силы хлопнул ладонью по двери: — Назад! Словно в самый ответственный момент кому-то помешали. Сдерживаясь и раздражаясь. Сотрудницы за дверью переглянулись. Это действительно был голос Гу Си. Гу Си никогда не был высокомерен в общении, максимум немного отстранён, но никогда не был настолько нетерпелив. Они не посмели задерживаться, оставили свечи и записку с извинениями, написанную от руки, и, если что, просили обращаться на ресепшен. Гу Си повернулся, взял слегка растерянное лицо альфы в ладони и прильнул к нему. Приоткрыв алые губы, едва дыша, прошептал: — Не смотри. «Не смотри ни на кого другого. Смотри только на меня». «Разве меня недостаточно?» Альфа молчал. Выражение его лица было почти таким же, как обычно, дыхание спокойным. Только руки двигались всё быстрее и безжалостнее. Он выпивал эту каплю росы, которую никто не мог сорвать, до дна, проникая, отделяя, не оставляя ничего. Жар заполнил всё пространство.

***

Прерванное было дыхание вернулось. Они уже собирались продолжить, как вдруг два телефона одновременно зазвонили. Яркий свет на ковре бесстыдно сверкал. Если бы кто-то следил за телефонами, он бы заметил странность. Только что сети не было, а тут вдруг — полная шкала. Необъяснимо. Гу Си слегка дрожал. Он боялся. Боялся, что всё снова оборвётся. Жун Цзин, альфа, который надел противогаз, чтобы защититься от омеги. Крепость, которую так долго не могли взять, казавшаяся неприступной, пережившая несколько внезапных остановок. Может, этот запрет стал их роком? Не успев закрепиться, Гу Си был подобен нежной лиане под раскатами грома, которой не за что уцепиться. Гу Си не знал, что его первая метка, как и первая метка в оригинале, была важной частью этого мира. Когда он выбрал судьбу, отличную от изначальной, миссия, предназначенная ему, стала отклоняться всё сильнее, и всё вокруг было против него. Эти раскаты грома и прерывания будут следовать один за другим, а «несчастные случаи» в будущем станут только сильнее. Этот мужчина был как песок — чем сильнее сжимаешь, тем быстрее он утекает. Гу Си закрыл глаза в ожидании приговора. Но, к его величайшему удивлению, когда он уже думал, что тепло уйдёт, оно... осталось. На этот раз альфа, голый по пояс, нагнулся и поднял два надрывающихся телефона. Даже не взглянув на имена звонящих, он одной рукой швырнул их в ванную. Бросок был точен — оба телефона упали на стиральную машинку. Длинная нога взметнулась, с силой захлопнула дверь, отсекая звонки. Одной рукой он привлёк к себе застывшего омегу. Нежное прикосновение — от переносицы и вниз. Словно мягкое утешение, но в отличие от утешения, все остальные его движения были ещё грубее. Позже ещё несколько раз стучали в дверь, но никто не обращал внимания.

***

В тот самый миг боли Гу Си, словно принося себя в жертву, приподнялся, навис сверху и слегка коснулся губами покрытого испариной кадыка. Того самого места, которое с первой встречи казалось ему невероятно сексуальным. Наконец-то на нём появилась его метка. Два мира столкнулись — лёд и пламя. Температура тела поднималась всё выше. То вверх, то вниз. Всё ожесточённее. Все звуки заглушались раскатами грома за окном. Вспышки молний лишь на миг озаряли их фигуры. ... Неизвестно, сколько прошло времени. В океане феромонов, когда Жун Цзин отстранился, была какая-то нереальность. В мутном сознании Гу Си снова прильнул к нему, но был мягко отодвинут, а через мгновение снова оказался в объятиях тепла. Гу Си слишком устал и, не успев осмыслить, провалился в сон. В голове крутился лишь один вопрос. «Почему... только один раз?»