70 глава
2 мая 2026 г., 00:00
Примечания:
приятного чтения!
Отель «Хаован». Номер 1307, туалет, крышка унитаза.
На ней сидел погружённый в раздумья мужчина. На нём были только свободные брюки, между указательным и средним пальцами зажата сигарета.
Рука всё ещё дрожала. Иногда он затягивался.
Покой был недостижим.
Мысль бросить курить улетучилась, лицо было мрачным.
Удушающе сладкая сила феромонов с окончанием их глубокой близости постепенно шла на убыль. Но сейчас кружило голову не тело.
Он размышлял над вопросом, разрывающим его мозг: гей ли он?
Он открыл телефон, нашёл фотографии людей. Это были мужчины-омеги, на которых он раньше почти не обращал внимания. Пролистав несколько страниц, он по-прежнему не мог оценить ни нежных, ни властных, ни милых омег.
То, что ещё недавно было в полной боевой готовности, даже начало сдавать позиции. Он оставался собой, его ориентация не изменилась.
А сегодня... он лишился девственности, которую хранил больше двадцати лет.
И дело было не в этом. Целая ночь, полная забытья, неспособность совладать с желанием, он буквально «разобрал по косточкам» этого омегу. Ситуация была настолько серьёзной, что он едва удержался, чтобы не продолжать тонуть в этом.
Несколько часов назад он словно превратился в другого человека. До сих пор он боялся даже взглянуть на беспорядок в комнате.
От балкона до двери — сплошные воспоминания.
Весь он, словно открывшийся, наконец, шлюз. Едва рухнули когда-то нерушимые стены, как он стал ещё более уязвим для соблазна.
Но человек в конце концов существо разумное.
Кое-как очнувшись от беспамятства, он увидел картину, превосходящую всякое воображение, но также заметил, что этот цветок, словно сжигающий свою жизнь, прячет усталость и боль.
Говорят, первый раз у омег обычно тяжёлый, большинство получают травмы.
Особенно у мужчин-омег. Поэтому многие омеги относятся к этому с отвращением, а альфы, как назло, слишком властны.
Обычно нужна двойная подготовка — и тела, и духа, а также очень терпеливое руководство и утешение со стороны альфы.
Но он не сделал ничего.
Жун Цзин, полный раскаяния и стыда, прикинул размеры. Кажется, они немного превышали стандарт.
«Чёрт! Кажется, я не рассчитал силу!!!»
Жун Цзин резко вскочил. Сейчас ему думать об ориентации?
Гу Си без сознания валялся на кровати. От потрясения он запомнил только, что замотал человека в одеяло, чтобы не замёрз, и сбежал.
«Сбежал!»
«Это ты сделал — ты и отвечай!»
Жун Цзин затушил сигарету, натянул какую-то рубашку.
Открыл кран, набрал в ванну тёплую воду, проверил температуру и быстро вышел из ванной.
— О-о-о... — этот убийственно сладкий аромат всё ещё пьянил. Он вспомнил их первую встречу, когда ему показалось, что он «перебрал».
Кто бы мог подумать, что наступит день, когда он, Жун Цзин, растопчет этот самый неприступный цветок во всей книге.
«Феромонов, кажется, стало намного меньше?»
Кажется, он помнил: если во время течки не метить, можно и просто... близостью облегчить боль.
Чем ближе, тем лучше.
Жун Цзин неловко кашлянул, сделал кондиционер потеплее и освободил человека, замотанного им в кокон.
Взору предстало прекрасное тело, всё в следах... это он наделал?
Наверное...
Жун Цзин с отсутствующим видом посмотрел на небо за окном. Когда вчера отключили электричество, было около восьми вечера. Если прикинуть — целых восемь часов без остановки.
И альфы в таких делах, кажется, особенно одарены. С одного раза могут растягивать время бесконечно, и с подходящим омегой становятся только энергичнее и... возбуждённее.
«Жун Цзин, ты не человек!»
Он преисполнился презрения к себе. Альфы в этом мире не только физически сильны, но и в других аспектах... трудно подобрать слова.
«Позор!»
«В реальном мире за такое, наверное, можно в Книгу рекордов Гиннесса попасть?»
Жун Цзин думал о всякой ерунде, пытаясь максимально успокоиться, принять всё, что случилось этой ночью, как должное.
Но проверить всё же необходимо.
На теле Гу Си был красный лотос — очень старый, древний сеттинг. Он распускался в определённые моменты.
Из-за этого сеттинга многие читатели тогда визжали от восторга.
Сейчас он был во всей красе.
За эти восемь часов Жун Цзин тоже не оставил этот медленно распускающийся цветок без внимания, многократно к нему наведываясь.
«Стоп».
«Жун Цзин, хватит!»
Он осторожно осмотрел — к счастью, только небольшая отёчность, без разрывов.
Жун Цзин с облегчением выдохнул. Вспомнил оригинал: кровавая постель, полумёртвое состояние, такое отчаяние, что оно пронзает даже сквозь простые слова. Читая книгу, он не испытывал ни удовольствия, ни умиления, только крайний дискомфорт.
Он поднял Гу Си на руки. Тот слишком устал. Почувствовав знакомый запах, он сам, естественно, обвил руками шею Жун Цзина.
Жун Цзин с досадой сказал:
— Если завтра проснёшься, захочешь меня убить.
В ответ — лишь нахмуренный лоб Гу Си.
Когда он опустил его в тёплую воду, много раз использованное место, соприкоснувшись с горячей водой, вызвало отторжение. Гу Си тут же забился, брызги полетели во все стороны.
Казалось, он в панике, издавал короткие вскрики. Жун Цзин долго успокаивал его, и Гу Си затих, но ещё сильнее прильнул к Жун Цзину, словно лиана, обвивающая дерево.
Жун Цзин потратил немало сил, чтобы отмыть его, и сам вымок до нитки.
Кое-как одев Гу Си, он собрался убирать тот самый беспорядок, но этот «снежок» снова вцепился в него, не давая отойти.
Гу Си во сне то и дело всхлипывал, выкрикивая: «Убирайся», «Не надо».
При этих словах Жун Цзина всякий раз охватывала неловкость.
Но руки Гу Си крепко держали его за талию, не отпуская.
Жун Цзин безучастно смотрел в потолок: «Это мне он говорит “убирайся”?»
Он тихонько напевал, вспоминая песни из фильмов, в которых снимался в прошлой жизни. Он только играл, а песни были из саундтреков к этим фильмам, и его, как главного актёра, постоянно привлекали к их исполнению.
Гу Си медленно успокоился, зарылся поглубже в изгиб руки альфы, словно нашёдший убежище кот — расслабленный и ленивый.
Так, убаюкивая, глядя на умиротворённое лицо Гу Си, Жун Цзин уснул.
***
Рано утром Се Лин стоял в пустом люксе брата с крайне недовольным видом. Он слышал, что в этом районе вчера была гроза, и самое невероятное — гром гремел, а дождя не было, погода стояла странная. К тому же здесь отключили электричество на большей части района, восстановили только под утро. Се Лин, беспокоясь, вчера звонил брату. Дозвонился, но тот не брал трубку. Несколько звонков подряд — безрезультатно. Поэтому он примчался с утра пораньше. — В чём дело? Где он? — спросил Се Лин у только что подошедшего Чжоу Ю. Чжоу Ю помнил только, что вчера молодой господин велел ему проверить, есть ли кто в коридоре, а потом отпустил его домой. Куда делся молодой господин, он не знал. Се Лин, вспомнив, как его самого в детстве похищали, резко изменился в лице и стремительно спросил: — В каком номере режиссёр!?***
Гу Си проснулся в тепле. И приятный запах у лица, и тёплое прикосновение кожи — всё это вызывало желание спать дальше. «Кожа!» Гу Си резко проснулся. Всё тело было чистым и свежим, если не считать лёгкой ноющей боли в одном месте — похоже, от слишком интенсивного... Он поднял голову и увидел всё ещё спящее лицо, знакомое прекрасное лицо альфы, залитое утренним светом, пронизанное лёгкой, светлой гармонией. Гу Си быстро откинул одеяло. На них была одежда? Разве не... Похмелье вызывало лёгкую тошноту, в желудке было пусто. Воспоминания после того, как он напился, немного путались. Неужели это был сон? В этот момент Гу Си был подобен Шерлоку Холмсу. Он посмотрел на красные следы на своём теле, оглядел разбросанную по полу одежду, тянущуюся дорожкой, и эти слишком реалистичные ощущения. Боль тоже была настоящей. Телу было некомфортно, но ощущение чистоты и свежести согревало Гу Си изнутри. Глаза его стали необычайно ясными и чистыми. Словно в глубине ада, откуда-то сверху протянулись тёплые руки, пытаясь ухватить его, испачканного в грязи. «Это правда!» Но радость длилась недолго. Эмоции резко пошли на спад. «Правда-то правда, но, кажется, только один раз». «А потом... всё». «Кажется, меня ещё и отодвинули». Лицо Гу Си стало очень мрачным. «Неужели я настолько непривлекателен?» Страшное открытие потрясло его до основания. «Что там говорят про альф и омег с высокой совместимостью — мол, без трёх дней и трёх ночей с кровати не встать». «Что там про топ-феромоны, про максимальную совместимость». «Всё это — про топ-50 красоты в мире шоу-бизнеса номер один — всё ложь». Раньше все эти титулы его только раздражали, но прошлой ночью он был им благодарен. А ведь Жун Цзин, судя по всему, ничего не делал по своей воле. Похоже, мужчины-омеги его действительно не интересуют. В глазах Жун Цзина были желание, жалость, но не было самого главного — чувства. Гу Си похлопал себя по щекам. «Не унывать. В дорамах и после свадьбы любовь приходит». «Просто у нас порядок немного другой». «Ничего страшного». «По крайней мере, эта крепость уже дала трещину». «К другим омегам Жун Цзин ещё холоднее, ко мне относится совсем иначе. Теперь нужно, не теряя времени, закрепить успех! Не дать ему опомниться!» До сих пор он ничего не предпринимал, сохраняя с Жун Цзином дружеские отношения. «Теперь, Жун Цзин, не жалуйся. Я заставлю тебя самого разрушить эту стену!» Почувствовав движение за спиной, Гу Си тут же закрыл глаза и притворился спящим. «Настал час испытания актёрского мастерства!»***
Жун Цзин, почувствовав солнечный свет, медленно открыл глаза. Восемь часов непрерывного движения, потом мытьё и успокаивание омеги — спать удалось всего несколько часов. Тело было перевозбуждено, но дух всё же утомлён. Во сне он всё думал, как признаться Гу Си во вчерашнем недоразумении и в том, что он превратился в зверя. Чем больше думал, тем хуже становилось на душе. Почувствовав мягкую голову на сгибе своей руки, он опустил взгляд. Тёплый свет падал на фарфоровое лицо Гу Си, длинные ресницы отбрасывали лёгкую тень. На то, что ниже шеи, было страшно смотреть. Жун Цзин глубоко вздохнул. «Теперь только так. Хотя вчера Гу Си был пьян, главная проблема во мне». По законам этого мира, если альфа совершает такое, когда омега без сознания, омега имеет право подать в суд и заставить альфу понести наказание — от нескольких до десятков лет тюрьмы. С этой мыслью Жун Цзин осторожно переложил голову Гу Си на подушку. Сел на кровати, скрестив ноги, достал телефон, собираясь поискать, что обычно делают альфы и омеги в первый раз, чтобы облегчить боль. Не успел он начать печатать, как сзади раздался голос. Жун Цзин вздрогнул, телефон с грохотом упал на кровать. «Н-начинается». Гу Си промычал и медленно-медленно очнулся. Увидев сидящую впереди мужскую фигуру, он, кажется, удивился. — Жун... Жун Цзин? — голос у Гу Си был слегка охрипший после вчерашнего, мягкий, тягучий. Такой мягкий, лёгкий, невероятно манящий. Жун Цзин, чувствуя себя виноватым, отозвался. — Ты помнишь... что вчера случилось? — Голова болит, — Гу Си держался за голову, словно припоминая. — А, мы... Щёки Гу Си залились румянцем, пальцы нервно теребили одеяло. Казалось, он не верит своим глазам, удивлён и растерян, словно испуганный оленёнок — беззащитный и трогательный. Жун Цзин тяжело кивнул. «Да, ты не ошибся». «Это я, тот самый, кто перед тобой, натворил дел». Жун Цзин не оборачивался. Он не хотел видеть презрение в глазах Гу Си. Гу Си всегда считал его лучшим другом, а он так подвёл его доверие. В комнате — тишина. За дверью — шум и гам, доносятся неразборчивые голоса, торопливые шаги. Кажется, случилось что-то срочное. Они заговорили почти одновременно. Жун Цзин резко обернулся: — Наверное, мне стоит пойти и сдаться! Гу Си, словно набравшись смелости: — Может, возьмёшь меня на содержание? — А? В этот момент в дверь раздался настойчивый стук.
