Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

Гу Си лихорадочно прикидывал в уме: сколько останется после продажи его квартиры и выплаты всех долгов, сколько он сможет получить от сборов за фильм... Хватит ли всего этого, чтобы ему выписать чек на пятьдесят миллионов? В голове у Гу Си разворачивался целый спектакль, но внешне он оставался невозмутим. Се Лин взглянул на номер комнаты, потом на человека у лифта. Гу Си. Омега. Пол определён точно. «Ну, тогда всё в порядке». Се Лин, которого долгое время мучила тень возможной связи с альфами брата, беззвучно выдохнул. Гу Си, оказывается, смог вернуть альфу, уже склонного к aльфам, на праведный путь. Этого он никак не ожидал. Се Лин был преисполнен благодарности, но взгляд его, устремлённый на Гу Си, становился всё холоднее. Сердце Гу Си ушло в пятки. Он был в ужасе. «Почему брат Жун Цзина так страшно на меня смотрит?» «Неужели он считает меня каким-то бесёнком, соблазнившим Жун Цзина?» «Ну, так и есть». Се Лин, не говоря ни слова, схватил своего буйного братца и потащил к выходу, проходя мимо погружённого в свои мысли Гу Си. Запихнув его в машину, он велел Чжоу Сяну ехать, попутно отправив сообщение Лю Юю, что человек нашёлся, и извинившись за беспокойство. Из-за личных проблем они подняли на уши всю группу. Режиссёр и другие тоже видели это сообщение. Такая воспитанность Се Лина не могла не вызывать симпатии. Говорят, богатство редко передаётся дальше третьего поколения, но семья «Се» уже в пятнадцатом. Если бы все наследники были такими, как Се Лин, неудивительно, что они постоянно возглавляют списки богачей.

***

На заднем сиденье. — Весело вчера было? — Случайно включил авиарежим. — Ответ невпопад. — Какие у вас отношения? — Друзья. — Друзья, которые ночуют вместе? Жун Цзин только что достал из мини-холодильника бутылку воды, сделал пару глотков и чуть не выплюнул всё обратно, закашлявшись. «Как на это ответить? Если скажу, что мы планируем быть «партнёрами по контракту» и при этом друзьями, брат меня убьёт». Но Се Лин не стал углубляться в эту тему. Он брезгливо похлопал брата по спине и наконец сказал, зачем приехал: он везёт его в санаторий. Жун Цзин вспомнил, что Се Лин упоминал: у дедушки ещё одно «выступление». Лицо его помрачнело. — Брат, это... — ? — Се Лин не ответил прямо, погладил брата по голове, заметив синяки под глазами. — Выглядишь так, будто тебя высосали досуха. Отдохни. Приедем — разбужу. Жун Цзин: «…» «Обидно». С этими словами Се Лин неизвестно откуда из бардачка достал плюшевого мишку и сунул брату в качестве подушки. Надо сказать, что до этого в машине Се Лина никогда не было ничего мягкого и милого. Жун Цзин уткнулся лицом в пушистого мишку. «За кого меня брат держит?»

***

В палату к старому господину Се, кроме родственников и врачей, посторонним вход был воспрещён. Но Се Цзишэн, как носитель крови семьи «Се», мог войти. Пройдя все процедуры, он тихонько подкрался к двери палаты и, скрипнув, открыл её. В комнате наблюдения братья, ждавшие этого момента, увидели, как Се Цзишэн заходит. Се Лин резко встал. Жун Цзин, заметив напряжение на его лице, тоже уставился на монитор. Хотя Се Лин говорил, что шансы для Се Цзишэна кончились, но этот план с поличным был, по сути, последним шансом, который он дал брату. Рядом с ними стояли сотрудники полиции. Учитывая статус старого господина Се, участвовавшего во многих важных экономических событиях, когда Се Лин обратился с такой просьбой, им выделили соответствующих людей. Старому господину Се было уже за девяносто. Когда Се Лин достиг совершеннолетия, он, не считаясь с Се Чжаньхуном, назначил его главным исполнительным директором «Се». Тогда Се Лин ещё не закончил школу. Ни одна корпорация не приняла бы такого поспешного решения. Но этот старик обладал невероятной силой воли. Все были против, но он всегда был за спиной Се Лина, решая проблемы с директорами, которые хотели воспользоваться его молодостью. У старика не было выбора. Он стар. Се Чжаньхун не годился для этого. Се Цзишэна семья Цзи давно сбила с пути. Пока он не ушёл, Се Лину нужно было как можно быстрее встать на ноги. Он лучше всех знал, какую ношу взвалил на свои плечи этот ребёнок.

***

В палате было тихо. Только звук шагов Се Цзишэна. Старик лежал на кровати, кардиомонитор показывал график его жизненных показателей. На руке — капельница. Се Цзишэн, нервничая, заглянул в коридор, потом снова подошёл к кровати. На его лице читалось и возбуждение, и мука. Эти два чувства, переплетаясь, заставляли его слегка дрожать. Он достал заранее приготовленный шприц, набрал жидкость, схватился за трубку капельницы. С каким-то болезненным видом глядя на спящего старика, он прошептал: — Не вини меня. Вы меня вынудили! В твоих глазах всегда был только Се Лин. Где же я? Се Цзишэна действительно загнали в угол. Тот, на кого возлагала надежды семья Цзи, теперь стал в их глазах убийцей. Он чувствовал за всем этим чью-то руку, но не мог найти этого человека. А этот омега, Ци Ин, с которым он связался, посмел заявить, что он и волоска Жун Цзина не стоит! Какой-то омега без роду и племени смеет ему перечить? Он заставит его заплатить. Если старик исчезнет, он сможет подделать завещание и окончательно скинуть Се Лина. Се Цзишэн помешался и уже не думал о последствиях. Он знал, что есть человек, который поможет ему уничтожить все улики. Занеся шприц, он уже собрался ввести жидкость, как вдруг... Бум! Дверь с грохотом распахнулась! Ворвалась полиция. Се Цзишэна тут же скрутили. Он отчаянно вырывался. Лицо Се Лина было холодно и сурово. Разочарование бывает только у тех, к кому ещё есть чувства. Этот человек их не заслуживал. Он занёс руку и влепил Се Цзишэну пощёчину: — Тварь! Взглянув на давно проснувшегося и спокойно наблюдавшего за этой сценой старика, Се Лин велел полиции увести Се Цзишэна, не мешая дедушке отдыхать. На этот раз Се Цзишэну уже не выйти из тюрьмы. Се Лин попросил Жун Цзина ненадолго побыть с дедом, а сам пошёл разбираться с делами. Жун Цзин чувствовал себя неловко. Когда изначальный хозяин попал в семью «Се», здоровье старика уже было плохим, он редко выходил. Это была их первая встреча лицом к лицу. Глаза старика, затуманенные возрастом, светились мудростью, пронизывающей насквозь. — Сяо Лин мягкосердечен, никак не мог решиться. А надо было ещё двадцать лет назад. — Вы про то, как брата похитили? — Он и это тебе рассказал? Видно, правда доверяет. — Я стар, но не слеп. — Старик тяжело дышал. — Чжаньхун ненадёжен, Се Цзишэн таит злобу. Сяо Лин слишком дорожит родственными узами, и они изранили его. Я заставил его повзрослеть. Может, он ненавидит меня за это. — Брат не может. — Не может. «Но я виноват перед ним». «Я для него был скорее надсмотрщиком, подгоняющим его быстрее взрослеть». — Сяо Лин никогда не был счастлив. Но в последнее время, когда он говорит о тебе... он счастлив. Жун Цзин был тронут. И тут старик попросил его наклониться и прошептал на ухо一 строчку цифр. — Это код от моего счета в RS-банке. Там сумма не меньше, чем всё состояние «Се». В случае кризиса можешь его использовать. Это второй код. Первый — у Сяо Лина. Только вместе они открывают сейф. Все эти годы он ждал того, кому можно передать второй код. Жун Цзин смотрел на старика, потрясённый. В этих словах была не просто информация, а доверие и безмолвное поручение. Старик улыбнулся. Голос его был похож на треснувший колокол. — Так и не позовёшь меня? Старик больше десяти лет ждал. Он сказал совсем немного, но у Жун Цзина на душе стало тепло. Он наконец понял, почему в оригинале, промотав состояние «Се», Се Цзишэн был легко поглощён семьёй «У». Потому что он своими руками уничтожил единственную соломинку, за которую можно было ухватиться. Старик не оставил бы состояние тому, у кого нечисто на сердце. Он предпочёл бы, чтобы оно ушло с ним в землю. — Дедушка. — М-м... «Братья должны поддерживать друг друга, никогда не забывая». «Сяо Лин, ты больше не один». «Старик, я дошёл с тобой только до этого места».

***

Жун Цзин вышел. В коридоре горел холодный синий свет. Се Цзишэна уже не было. Наверное, его увели. Се Лин сидел на скамейке, спина его была напряжена. Он закрыл лицо руками, в душе клокотал гнев, а ещё больше — разочарование. Жун Цзин подошёл и осторожно притянул его голову к себе. Се Лин сначала напрягся, потом медленно расслабился.

***

Жун Цзин сначала зашёл к семейному врачу и, не стесняясь, спросил о мазях, нужных после... ну, вы поняли. Врач посоветовал несколько: какая лучше для снятия боли, какая даёт приятную прохладу, какая самая эффективная. Затем он отправился в аптеку, поколебался и в итоге купил всё. Целый пакет. Вернувшись на съёмочную базу, он с этим пакетом постучал в дверь Гу Си. Открыл Мо Дянь. Увидев Жун Цзина, он немного испугался. Этот альфа сломал их Гу Си, заставил его выйти из образа. С какой стороны ни посмотри — ужасный человек. Мо Дянь посторонился, впустил его и бесшумно закрыл дверь, оставив их наедине. Гу Си лежал под одеялом, дыхание было ровным. Те восемь часов сначала показались ему недостаточными, но отходняк был слишком сильным. Он взял отгул на целый день и спал беспробудно. Жун Цзин приложил руку к его лбу. К счастью, температуры нет. Он приоткрыл одеяло, собираясь нанести мазь. Гу Си, почувствовав неладное, с трудом открыл глаза. И вдруг увидел руки на своих штанах. Он вздрогнул: — Ты... Жун Цзин, поймав этот чистый взгляд, даже заикнулся: — Я... я хочу нанести мазь. Гу Си выхватил тюбик: — Я сам! «Туда? Я сам туда и не заглядывал. При таком свете он что, всё разглядит?» Гу Си передёрнуло. Лучше уж самому. А то от него мне крышу снесёт. Жун Цзин вчера помогал с... обработкой ран, так что для него это было естественно. Увидев красное лицо Гу Си, он тоже смутился. Пододвинул к нему пакет с мазями: — Тут всё. Посмотри, какая подойдёт. Он, словно робот, встал, пожелал спокойной ночи и быстро ушёл. Гу Си смотрел на закрытую дверь. Потом перевёл взгляд на пакет с мазями, специально для омег после... На каждой была наклейка с описанием, написанным от руки. Почерк Жун Цзина. Он что, специально это изучал? — А-а-а-а-а! Зарывшись в одеяло, Гу Си завизжал и заметался по кровати.

***

У Ханьци проснулся и открыл глаза. Внезапное смятение чувств вызвало у него мгновенную растерянность. Он встал, накинул на плечи качественный кашемировый свитер и спокойно посмотрел на дальние вспышки молний. Он давно не видел снов. С самого детства ему снилось одно и то же. Бесконечная тьма и водоворот, в который он падал. Сегодня густой туман рассеялся. В сознание хлынул поток информации. При зарождении этого мира лишь малая часть сознания была помещена в некий носитель, словно семя, которое никогда не прорастёт. Только в критический момент этот носитель будет активирован. Такая активация означает, что законы этого мира зашли в тупик. Этот носитель, с частицей его сознания, должен быть спокойным, объективным, сильным. Только такой сможет переломить ситуацию. Прошлой ночью законы мира были окончательно нарушены. Как только у него не останется энергии, все дети судьбы, вместе с ним, исчезнут. А У Ханьци занимает особое положение. Именно из-за этого его мысли невозможно прочитать. Сейчас в его сознании появилось бескрайнее, тёмное пространство. Он был как властелин, бесстрастно взирающий на него. Звёздная река разделяла его на две части. Из пяти фигурок справа две погасли навсегда. Ещё одна мерцала, как лампа, которая вот-вот перегорит. Только две фигурки стояли невредимо. Видимо, их ещё не коснулось. Слева тоже было несколько фигурок. Та, что стояла впереди всех, сияла золотом, но её нельзя было трогать — у неё была своя судьба, но эта судьба была изменена. Среди серых фигурок особенно выделялась одна — красная, чужеродная, баг, который нужно было устранить. Ни на одной фигурке не было настоящего имени. Но У Ханьци смутно понимал закономерность: фигурки — это люди. Две ближайшие к нему, скорее всего, его близкие. Иначе Небеса не выбрали бы его. Он холодно смотрел на красную фигурку напротив. Над ней появился маленький нож. Пять вариантов убийства, но доступен только один: «Иллюзия». Причина: с этим багом произошла аномалия, нет прав на его обработку. Чтобы разблокировать другие варианты, нужно заплатить цену. Энергии «Иллюзии» осталось 40%. Если объект пройдёт испытание, потерянная энергия не вернётся. Три предыдущие попытки израсходовали 60%. Значит, после каждой неудачи энергия копится и увеличивается. Последняя — самая сильная. Трижды не смогли уничтожить. Ничтожества. В ответ над виллой У Ханьци прогремели раскаты грома. В его скучающих глазах наконец-то появился интерес. За его скучную жизнь наконец-то нашлось что-то занимательное. Осталась последняя попытка «Иллюзии». Нужно найти самое сокровенное желание в душе цели и воплотить его в реальную иллюзию. Ключевое слово: «Вода». «Кто сможет устоять перед самым дорогим в сердце?»

***

В последнее время один анонимный аккаунт сотрудника стал популярен в узких кругах. Сначала там появилась запись: «#А-а-а-а-а, я на съёмках! У меня сейчас сердце остановится! Первый экранный поцелуй! Первый! Кто бы мог подумать, я думал, до конца жизни буду видеть только подмену ракурса и ещё раз подмену! Сначала я не верил, что режиссёр заставит актёров сниматься по-настоящему. Только ради этого поцелуя я готов ещё раз сходить на фильм!#» Поначалу на это никто не обращал внимания — малозначимый аккаунт. Но потом, когда он начал выкладывать фото со съёмок, зоркие пользователи заметили кое-какие детали. Кто-то догадался, что этот сотрудник, скорее всего, из группы «Императорской власти». Эта группа, после первого открытого показа для прессы и критиков, закрылась от всех СМИ и вела себя на удивление тихо. Если бы не официальные фото и постоянные жалобы актёров на вкусную еду, можно было подумать, что группа исчезла. «G-актёр» — не Гу Си ли это? Он больше всего подходит под это описание, ведь он всегда отказывался от любовных сцен. Паблики начали строить догадки, но, не получив подтверждения, затихли. Фанаты Гу Си твёрдо стояли на своём: это не может быть Гу Си. Если бы он согласился на поцелуй, они бы купили все билеты! Когда все уже думали, что аккаунт замолчал навсегда, он вдруг выдал новую, загадочную запись. «#Ты думаешь, парень рядом с тобой — просто парень? А вот и нет! Он ещё и большая шишка! Снимаю шляпу!#» Эта фраза была совсем уж непонятной. Но вскоре поползли слухи, что в группе «Императорской власти» есть некий «господин Н.Н.». Не спрашивайте — нельзя говорить. Фанаты чувствовали себя обманутыми. Столько всего, а толку ноль. — «Господин Н.Н.» — это та самая шишка из маленького аккаунта? Теперь каждый может быть шишкой? — Видно, сейчас модно создавать образ богатенького наследника. Который уже по счёту? И все фальшивые. Команды пиарщиков, хоть бы уважали интеллект пользователей! — Впервые вижу группу, которая тихо снимает кино, не создаёт скандалов и не подогревает слухи, но постоянно попадает в тренды! — Не верю, не распространяю слухи, верю только официальным источникам! — Бедная «Императорская власть», всё время к ней цепляются! — Девчонки, бегом смотреть пилотный выпуск «Абсолютного кумира»! Я сейчас задохнусь! Босс там просто сводит с ума! Голосую за его дебют! Сначала никто не знал, что такое «Абсолютный кумир». Но после того как на него посыпались хвалебные отзывы, многим стало любопытно. Оказалось, это лицензионное шоу по отбору айдолов. Из ста стажёров выберут девять, которые сформируют новую группу. В пилотном выпуске мелькали кадры с разными красивыми a-bo. Смотреть было одно удовольствие. Хотелось стать неверным. И тут они увидели одного из членов жюри. Многие пользователи в итоге влюбились в этого судью. Судья выглядел очень молодым. Почему «выглядел»? Потому что лица видно не было. Ему давали либо кадры со спины, либо только пол-лица, максимум — от кончика носа до подбородка. Как писали пользователи, эти очертания были прекрасны до головокружения. Рядом с кадром трогательно добавили надпись: «Не боевая единица, тут должно быть размыто». Потом все заметили, что этот судья не только красив, но и очень язвителен. Он то и дело выдавал фразочки: «...Три месяца, один месяц, а у этого вообще ноль. Вы что, шутить сюда пришли?» «Ха, к чему мне придираться?» «То есть ты хочешь сказать, что ты, хоть и куришь, пьёшь и гоняешь на машине, но ты хороший альфа, и я не должен был тебя отсеивать?» «Будь увереннее. Убери «немного». Ты танцуешь отвратительно». ... «Я сейчас заору! Фразочки сыплются одна за другой! И главное, голос такой красивый, прямо слушать одно удовольствие! Умоляю, покажите его! Кто он?!» «Если умеешь говорить — говори больше!» «Такой крутой! Даже язвительный, и то очарователен. Голос особенный. В основной серии он будет? Хочу основную серию!» «Никому не кажется, что его голос похож на голос XJR? Но его голос приятнее, естественнее, такой глубокий! Слушать — и забеременеть можно». «Фанаты XJR сейчас прибегут». «Судя по его месту, он должен быть из руководства «Сятянь». Такой молодой, но уже с такой аурой!» «Я только хочу, чтобы этот судья вышел на сцену! Он этого достоин!» Пилотный выпуск имел оглушительный успех. Менеджер Гао из «Сятянь» спросил Жун Цзина, не хочет ли он раскрыть свою личность. Жун Цзин и подумать не мог, что фразы из интернета в его прошлой жизни здесь будут восприняты как откровение. Это же просто разговор. — Почему мне никто не сказал, что всё это время шла съёмка? — спросил он, помолчав. «Вы стали популярны, и вас это не волнует? Вы ещё и такие детали помните?» «И потом, мы боялись, что из-за камер вы не сможете нормально работать». «Кто ж знал, что вы будете ещё безжалостнее, чем господин Се? Вы видели, как участники вас боятся?» Жун Цзин отказался от такого способа прославиться. Официальный аккаунт «Сятянь» сразу опубликовал заявление: член жюри — сотрудник компании, он не планирует участвовать в шоу. Спасибо за любовь, мы будем делать программу с душой. Чем больше запретов, тем больше хочется. И этот таинственный язвительный господин становился всё популярнее. Хотя «Сятянь» твёрдо стояла на своём, некоторые СМИ с доступом к информации уже пронюхали, что к чему. И именно поэтому не решались ничего публиковать. Так таинственный язвительный господин оставался легендой, которую никто не смел разоблачить. По мнению Жун Цзина, эта случайная популярность пошла на пользу «Абсолютному кумиру». Может, он станет даже популярнее, чем в оригинале. Жун Цзина больше волновало, как разрушить эту оригинальную сюжетную линию.

***

Сегодня снимали вторую сцену в воде. С каждой снятой сценой Жун Цзин постепенно излечивался от фобии камеры, въевшейся в тело изначального хозяина. Во многом это была заслуга Гу Си, который почти всегда присутствовал на съёмках и помогал Жун Цзину войти в роль самыми разными способами. По сюжету, евнух Фу Цяньмин, которого играл Жун Цзин, обнаруживает, что в дарах, присланных врагом, может содержаться яд, вызывающий привыкание. Он видел, как мышь, отведавшая этих даров, словно обезумев, искусала в кровь ящик, в котором они хранились, и в итоге умерла от потери крови. Он никому не сказал об этом, промолчал. А этот яд уже попал во дворец с помощью третьего принца и других. Им планировали отравить императора и других высокопоставленных лиц, чтобы зависимость заставила его изменить завещание. Фу Цяньмин, уже приблизившийся к императору, решил уничтожить яд до того, как его преподнесут. Чтобы не подставить Шао Хуа, он решил сделать вид, что ссорится с ним, отвлекая внимание третьего принца на себя. К тому времени Фу Цяньмин уже заметил, что Шао Хуа относится к нему как-то странно. Чтобы не выдать его, он скрыл истинную причину. После серии оскорбительных слов Шао Хуа в ярости разбивает о землю нефритовую подвеску, которую они вместе вырезали в память о прогулке. Фу Цяньмин внешне делает вид, что ему всё равно, а ночью тайком приходит на берег искать эту подвеску, не зная, куда она упала. Но он и представить не мог, что Шао Хуа тогда лишь сделал вид, что разбил подвеску. Как бы Фу Цяньмин его ни ранил, он не смог бы её выбросить. Он разбил лишь ничего не стоящие бусы. Так что сколько бы Фу Цяньмин ни искал, он никогда не найдёт подвеску. Такая нелепая случайность словно предвещала финал этой драмы. — В этой сцене ты должен показать сдержанность и боль. В душе ты очень дорожишь Шао Хуа, но ты прекрасно понимаешь, что в этой коварной обстановке у вас нет права на любовь. Только этот предмет — единственная нить, связывающая вас. Ты сделаешь всё, чтобы найти его. Это твоя единственная надежда. Жун Цзин кивнул, краем глаза взглянув на стоящего неподалёку Гу Си. У того сегодня не было сцен, он просто пришёл посмотреть. На нём была его собственная одежда. Из-за того, что осеннее солнце ещё пекло, день выдался не по-осеннему тёплым. Гу Си был одет в шорты, и когда он садился, из-под них виднелся кусочек белой кожи. Многие взгляды то и дело скользили по его длинным, стройным ногам. Гу Си, казалось, не замечал этого. Он расслабленно потягивался, во рту у него был леденец, подаренный Жун Цзином, со вкусом солёной сливы. Жун Цзин то и дело поглядывал на него. В груди что-то щемило, ему хотелось укрыть ноги Гу Си пледом. Но это желание было слишком эгоистичным. Опять этот проклятый собственнический инстинкт альфы. Гу Си не носил ничего вызывающего, просто оголил ноги. Он лезет не в своё дело. Жун Цзин так и не заметил, как уголки губ Гу Си, опустившего голову, слегка приподнялись.

***

На берегу, неизвестно когда, появился незваный гость. У Фуюй, чьё «достоинство» под натиском щедрых финансов наконец-то оправилось. Одетый в люксовые бренды, он, как всегда, вёл себя вызывающе. Дойдя до зоны отдыха, он велел помощнику раздать всем молочный чай, заметив, что они, бедняги, в такую поздноту ещё снимают ночные сцены. Ся Маньни, одна из главных актрис, тоже заметила его. — А этот чего опять припёрся? — удивилась она. Гу Си, взглянув на окружённого толпой мажора, промолчал. — Скажи, это ведь он не из-за тебя? — Не из-за меня. — «Из-за моего мужчины». У Фуюй, закинув ногу на ногу, наблюдал за суетой на площадке, переводя взгляд с Гу Си на Жун Цзина и обратно. Заметив, что Гу Си смотрит на него, он даже весело помахал рукой. Гу Си вспомнил о том, что сделал, но этот тип вёл себя так, будто ничего не случилось. Это было ещё более настораживающе. У Фуюй с его наглым характером никак не мог просто так это оставить. Гу Си сделал вид, что не заметил, и сосредоточился на сценарии. Он уже оправился. Жун Цзин, хоть и казался грубым, на самом деле был очень нежен. Хотя размер и не совсем подходил, он мог привыкнуть. Может, после нескольких раз будет нормально. Но когда будет следующий раз? Жун Цзин после того разговора о контракте временно исчез с радаров. Кроме времени съёмок, он уезжал со съёмочной площадки, видимо, решать дела семьи «Се» и компании. Узнав о его втором «я», вся режиссёрская группа дала ему зелёный свет. Хотя они каждый день переписывались, его план соблазнения провалился, даже не начавшись. До человека не добраться — как соблазнять? Контракта тоже нет, а тут ещё этот альфа, который так и норовит подобраться поближе. Все эти факторы заставляли Гу Си чувствовать себя канатоходцем, шагающим над пропастью.

***

И вот сцена началась. У пруда Фу Цяньмин снова пришёл на то место, где днём они ссорились с Шао Хуа. В водной глади отражались звёзды и луна. Сначала он оглядел пустынные окрестности, и со сложным выражением лица посмотрел туда, куда Шао Хуа бросил подвеску. Вдруг он прыгнул в воду. Развевающиеся полы одежды взметнулись в воздухе, вдалеке в лесу мерцали светлячки. Первый раз — ничего. Он вынырнул, перевёл дух. На лице его сменялись сомнение и нетерпение. Он снова нырнул. Второй раз — опять безрезультатно. Камера медленно приближалась, фиксируя его эмоции. Нырнул в третий раз. Секунды шли, но Жун Цзин не показывался на поверхности. Режиссёр помнил, что Жун Цзин говорил, что хорошо держится на воде, две-три минуты для него не проблема. Он уже собирался продолжать съёмку, как вдруг Гу Си вскочил. — Стоп! Режиссёр Лю! Глядя на секундомер, он видел: с того момента, как Жун Цзин нырнул, прошло уже две минуты три секунды. Даже по сценарию он не должен был так долго не выныривать. Дело было не в том, что Жун Цзин хотел глубже войти в роль. Он не из тех, кто меняет ритм сцены на ходу. Гу Си взглянул на небо. Ясная луна, лёгкий ветерок, ни облачка. Ничего необычного, но его охватило странное, необъяснимое чувство тревоги. Не успев даже подумать, под изумлённые возгласы толпы он прыгнул в воду.