Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

Эта сцена окончательно вывела Цзи Цзюньцзе из себя. То, что он не мог представить даже в самых смелых фантазиях, происходило прямо у него на глазах. Он перестал обращать внимание на У Фуюя, решительно развернулся, схватил телефон и принялся отдавать кому-то резкие распоряжения. У Фуюй с трудом разобрал несколько ключевых слов, вроде «дом», «действовать» и тому подобных. Он остался стоять на месте. Его возлюбленная давно ушла, а двоюродный брат, похоже, совсем слетел с катушек. На душе у него было неспокойно. Ему казалось, что события начинают развиваться в непредсказуемом направлении. Методы Цзи Цзюньцзе внушали У Фуюю ужас. В семье Цзи было много народу, и Цзи Цзюньцзе, как старший законный внук, всегда был на виду. Но мало кто знал, что у него был старший брат, умерший в восемь лет, а те, кто знал, предпочитали молчать. Говорили, что тот старший брат был гением и любимцем старших. Он не только получил кучу наград в юном возрасте, но и отличался вежливостью и учтивостью. Сейчас, когда речь заходит о самых выдающихся представителях молодого поколения, все вспоминают Се Лина, выведшего семью Се на новый уровень. Но если бы старший брат семьи Цзи был жив, он бы тоже был в числе лучших. В тот год У Фуюй гостил у семьи Цзи. Из-за акклиматизации он отдыхал в своей комнате. В доме как раз проходил банкет, взрослые собрались в саду, и в главном здании почти никого не было. Услышав ссору, он из любопытства приоткрыл дверь и своими глазами увидел, как Цзи Цзюньцзе столкнул брата с лестницы. У Фуюй онемел от ужаса. Спрятавшись за дверью, он видел, как сначала прибежала перепуганная прислуга, а затем кинулась звать взрослых. Вокруг начался настоящий хаос. А Цзи Цзюньцзе? Воспользовавшись суматохой, он убедился, что брат мертв, и на его лице проступило облегчение. Эту расслабленную улыбку У Фуюй запомнил на всю жизнь. Когда подоспели взрослые, Цзи Цзюньцзе, изображая глубочайший шок, залился слезами. Никто не заподозрил семилетнего ребенка в подобной жестокости. Все были заняты осмотром раненого. У Фуюя, помимо акклиматизации, добило увиденное, и в тот же день он потребовал немедленно отвезти его домой. В ту ночь он был на грани безумия и несколько дней не мог произнести ни слова. Когда У Ханьци наконец разобрался с делами и заметил неладное в состоянии сына, он пригласил лучших врачей. Потребовалось почти полгода, чтобы У Фуюй пришел в себя. В это время У Фуюй рассказал отцу о том, что видел. У Ханьци ответил: — Хороший росток. Что это значило: хорошо это или плохо? У Ханьци не уточнил. Тогда У Фуюй не понял. А позже, видя, как отец ценит двоюродного брата, начал догадываться. Может, отец больше ценит таких, как его кузен — тех, кто ради цели не гнушается ничем. У Ханьци не стал давить на сына. Видя, что тот чуть не сошел с ума от страха, он не стал его ругать. С другой стороны, он чувствовал вину: слишком мало заботился о сыне, который вырос пугливым и наивным. Когда состояние У Фуюя немного улучшилось, его отправили в подростковый тренировочный лагерь. Метод У Ханьци сработал. Изнурительная усталость и адские задания заставили его забыть о страхе. «Да пошел он, этот Цзи Цзюньцзе!» У него была только одна мысль: пахать как проклятый, лишь бы не возвращаться в тот кошмар. Что касается того случая, семья Цзи давно его замяла. У Фуюй не знал, знают ли они правду, но для него этот двоюродный брат был опасностью номер один.

***

У Фуюй в халате важно прошествовал обратно. Люди провожали его взглядами, но, глядя на его самоуверенный вид, начинали сомневаться: а не они ли тут сходят с ума. У Фуюю было не до них. Он обдумывал услышанное, и чем больше думал, тем яснее понимал: всё это к добру не приведет. — Чёрт, надо всё-таки предупредить. Хоть этот старый демон и не соблюдает омежьи устои, и У Фуюй был бы только рад, если бы они с Жун Цзином разругались, но если случится что-то серьезное, это может задеть и его. «Подумать только, такой альфа, как я, — единственный в своем роде. Кто еще, забыв былые обиды, проявит такую заботу?» «На этот раз мясо Танского монаха должно оценить не только мою красивую внешность, но и не менее прекрасную душу». Он набрал номер Жун Цзина, сияя от предвкушения. Но услышал приятный женский голос: «Абонент временно недоступен, перезвоните позже». Радость на его лице тут же померкла. «Может, с кем-то разговаривает? Ладно, перезвоню позже». Подождав минут пять, он набрал снова. «Абонент выключен». У Фуюй не поверил и набрал еще несколько раз. Всё время одно и то же. С таким он столкнулся впервые. В раздражении он начал колотить телефоном по ладони. «Точно, телефон сломался!» Менеджер, наблюдавший за этой сценой, осторожно заметил: — «Наследный принц», кажется, я знаю, в чем дело. У Фуюй метнул на него острый взгляд. — Скорее всего... вас занесли в черный список. «Наследный принц», которого никогда в жизни никто не заносил в черный список, не сразу понял. До него дошло только через несколько секунд. Он уставился на экран телефона. «Жун Цзин, за что ты так со мной?!»

***

В машине Гуань Хунъи беспокойно озирался по сторонам. Впервые в жизни он сидел в авто стоимостью более десяти миллионов. Волноваться было естественно. Хоть он и был не беден, до тех, кто сидел сзади, ему было далеко — совсем другой уровень. Поэтому при первой встрече он и выглядел таким растерянным. Но вскоре его мысли переключились с машины на другое. Слушая, что время от времени происходило на заднем сиденье, он бросил взгляд на невозмутимого водителя Чжоу Ю, который даже не вздрагивал. «Тебе что, совсем не интересно?» Чжоу Ю, словно прочитав его мысли, по-прежнему смотрел вперед. «Я многое повидал. Теперь меня ничем не удивишь». На самом деле сидящие сзади ничего особенного не делали. Сначала они просто ждали Гуань Хунъи. Гу Си сидел с невозмутимым видом и заявил, что хочет понюхать «аромат апельсинового цвета». Жун Цзин, привыкший к такому, не стал отказывать. Но когда машина тронулась, Гу Си неожиданно чмокнул его в щеку. Звонко. Жун Цзин поймал на себе ошеломленный взгляд Гуань Хунъи и почувствовал себя насильником, совратившим невинного омегу. Он даже представил, что творится в голове у Гуань Хунъи: наверное, тот думает, будто Жун Цзин загипнотизировал Гу Си. — Ты понимаешь, что делаешь? — с досадой спросил Жун Цзин. — А ты как думаешь? — Гу Си ничуть не раскаивался. После этого Жун Цзин отодвинулся от этого демона. На глазах у друга Гу Си он всё ещё хотел сохранить хоть какое-то достоинство. Но Гу Си, что с ним бывало редко, не прекращал хулиганить. Жун Цзин то и дело его отталкивал. Они перешептывались. Как ни тихо они говорили, в салоне было слышно почти всё. Время от времени они касались друг друга. За окном мелькали оранжевые огни фонарей. В салоне нарастало напряжение. Жун Цзин уже было разжал сцепленные руки, но Гу Си прильнул головой к альфе, а его пальцы выбивали дробь у того на бедре. С каждым разом рука всё ближе подбиралась к запретной зоне. На шее Жун Цзина вздулись вены. Он крепко перехватил шаловливую кисть. — Тебя что, выкинуть? — М-м-м... В глазах Гу Си вмиг навернулись слезы. Жун Цзин испугался и тут же отпустил. Он отвернулся. «С глаз долой — из сердца вон». «С таким сокровищем и поругаться нельзя, и слова поперек сказать». «Хочешь трогать — трогай. Я, альфа, не обеднею, ничего не отвалится», — утешал себя Жун Цзин. Он закрыл глаза, пытаясь игнорировать руку, которая вовсю хозяйничала у него на ноге. Гу Си, видя, что Жун Цзин сдался, довольно улыбнулся, словно кот, укравший сметану. Услышав, как Гуань Хунъи ахнул, Гу Си вдруг вспомнил кое-что из своих туманных воспоминаний. Одной рукой он прижал голову Жун Цзина к себе, а сам наклонился — до губ оставалось всего несколько сантиметров. Их дыхание смешалось. Манящим взглядом он посмотрел на сидящего впереди омегу и спокойно произнес: — Сколько ни смотри, он твоим не будет. Гуань Хунъи: «…» «За что мне это?» Гуань Хунъи боялся даже смотреть, но тихие звуки не умолкали. Сдавленное, тяжелое дыхание альфы в тесном салоне звучало так отчетливо. Гуань Хунъи покраснел до ушей. Ему вдруг показалось, что он здесь лишний. Что бы эти двое делали, если бы не они с ассистентом? Он запретил себе думать об этом, но неловкость только усиливалась. Гуань Хунъи и Чжоу Ю переглянулись и уставились в окна.

***

Жун Цзин заметил, что, когда Гу Си пьян, его состояние меняется. То он холоден, как иней, то нежен и кокетлив — настоящий хамелеон. Сейчас Гу Си задумчиво смотрел на ночной город. На улице как раз гуляла семья с двумя детьми. Мальчик сидел на плечах у отца и радостно кричал, а девочка шла с мамой за руку и подпрыгивала. Эта обычная, простая картина задела что-то глубоко запрятанное в его душе. Гу Си тихо сказал: — Хочу домой. — М-м? — «Какой дом?» — Домой... домой... домой... Гу Си с отсутствующим взглядом повторял это слово. Жун Цзин вспомнил, что в оригинале это слово иногда проскальзывало в монологах Гу Си. Редко, но именно поэтому оно так хорошо запоминалось. Чаще всего после очередной провокации со стороны негодяев он утешал себя именно этим словом. Воспоминания и реальность переплелись, вызывая горечь. Дом для Гу Си имел особое значение. Это было самое важное и самое желанное. Жун Цзин уже было отодвинулся, но, увидев это, не колеблясь, снова притянул его к себе. Гу Си наконец успокоился. Жун Цзин чувствовал себя виноватым перед Гуань Хунъи. Он собирался сначала отвезти его, но... Гуань Хунъи был польщен. Его кумир оказался таким приветливым и вежливым, что это только укрепило его в собственных мыслях. Кроме того, он, даже не начав встречаться, уже потерпел фиаско.

***

Машина подъехала к дому Гу Си. Жун Цзин ответил на звонок, и выражение его лица резко изменилось. Он посмотрел на этаж, где жил Гу Си, и, когда Гуань Хунъи и Чжоу Ю уже собрались выходить, резко крикнул: — Всем на пол! С этими словами он рывком прижал к себе Гу Си. Бах! Оглушительный взрыв. Яркое пламя вырвалось из окна спальни, стекла разлетелись вдребезги. Огонь мгновенно охватил всё внутри. Ударная волна сотрясла воздух вокруг машины. На мгновение в ушах зазвенело, а затем все увидели пожар. Пламя и черный дым бушевали прямо перед ними. Из темноты целыми стаями вылетало что-то светящееся. Крылья мерцали в воздухе. Это было до ужаса красиво. Одна бабочка подлетела к машине и села на руку Гуань Хунъи, всё ещё сжимавшую ручку двери. Гуань Хунъи разжал пальцы и посмотрел на нее. Черная, с огненно-красными хвостиками. На крыльях — розы, нарисованные светящейся краской. Это были огненные бабочки — вид, почти исчезнувший в этом мире. Их вывели искусственно в какой-то S-лаборатории. Из-за целебных свойств и невероятной красоты, когда они летят ночью, с их крыльев осыпается красная пыльца, похожая на окровавленных светлячков. Для любителей экзотических питомцев это были существа высшего класса, стоившие целое состояние. Рисунок на крыльях был нанесен искусственно. Это было предупреждение от Цзи Цзюньцзе. Он хотел сказать Гу Си, что тому никогда не сбежать. В оригинале Гу Си несколько раз пытался сбежать. Однажды, едва ему это удалось, вилла загорелась и заполнилась огненными бабочками с розами на крыльях. Гу Си чуть не лишился чувств. Он мог бы убежать, но в оригинале у него уже было тяжелое ПТСР. Даже видя выход, он не мог пошевелиться, и его отчаявшаяся душа шаг за шагом шла к смерти. Угроза поджогом. Сюжет из оригинала. Она появилась снова. Место изменилось, но сюжет упрямо возвращался на круги своя. Горела квартира Гу Си. Когда Гу Си, отталкивая руку Жун Цзина, попытался выглянуть наружу, Жун Цзин схватил его за затылок. — Не смотри. «Не стоит тебе видеть эту картину». Большая ладонь закрыла ему глаза. Ресницы щекотали кожу Жун Цзина. Гу Си схватил его за руку, не сильно, но Жун Цзин почувствовал сопротивление. Не видя лица альфы, Гу Си запаниковал. Но когда Жун Цзин убрал руку, он тут же вцепился в него взглядом. Гу Си, который всю дорогу шалил, вдруг затих. Пламя и тени плясали на их лицах. Жун Цзин велел Чжоу Ю разобраться, но Гу Си, привлеченный шумом, потянулся посмотреть. Жун Цзин, заметив это, поднял руку и провел большим пальцем по мягким, алым губам Гу Си. Гу Си переключил внимание. В нем боролись желание и категорическое нежелание позволять Гу Си снова погружаться в пучину страданий. Он наклонился и, не раздумывая, накрыл губы Гу Си своими. Неумелый, робкий поцелуй. Простое соприкосновение. Гу Си замер, словно окаменев. Оба не знали, что делать дальше. Но сердце билось всё чаще и чаще. На секунду оторвавшись, Жун Цзин прошептал: — Не смотри ни на что другое. Смотри на меня. Гу Си смотрел не мигая. В его глазах отражался Жун Цзин. Он боялся моргнуть — вдруг тот исчезнет. Знакомый запах не вызывал отторжения. Снаружи кружились огненные бабочки, алое зарево и искры плясали в воздухе. Внутри было тихо и нежно. Поцелуй длился всего несколько секунд. Заманив внимание Гу Си обратно на себя, Жун Цзин больше не позволял себе лишнего. — Прости... Пальцы Гу Си медленно скользнули по его груди, остановились там, где билось сердце, и легонько нажали. Он беззвучно прошептал одно слово. «Дом». Сердце Жун Цзина пропустило удар. «Выходит, дом для тебя — это... я». В этот момент его захлестнуло невиданное доселе чувство. В этот момент Гу Си, словно прорвав все преграды, намертво укоренился в сердце Жун Цзина.