Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

Сплетни из мира развлечений: по словам сотрудников одной известной съёмочной группы, некий господин G наотрез отказался сниматься в поцелуе с господином R, из-за чего съёмки были приостановлены. Этот паблик и так был достаточно популярен, поэтому обсуждение собрало множество зрителей. — G и R — это те, о ком я думаю? — Судя по фанатам, которые приходили на площадку, у G всё отлично. Не слушайте эти сплетни! — Ради хайпа не надо так уж наглеть. Кстати, о G и R — однажды фанаты Си и фанаты Цзина случайно встретились. У них, как известно, были трения, они начали перепалку, но тут как раз мимо прошёл Гу Си, с недоумением посмотрел на обе стороны, и те мгновенно сделали вид, что просто шутят. Умора! — Я тоже видел то видео. Гу Си, стоящий между ними, выглядел так забавно. Обе группы фанатов вызывают симпатию, они не доводят до скандала перед кумиром. Гу Си, кажется, вообще не в курсе, что происходит. Такой милый. — Говорят, съёмки скоро закончатся. Надеюсь, больше никаких происшествий. — Если бы я был G, я бы с радостью снимался в поцелуе с R! — R такой крутой. В интервью он выглядит мягким и покладистым, но как только дело касается профессии, он становится самоотверженным. — Что вы там болтаете? R уже полдня меня успокаивает, потому что вы, бесстыжие омеги, так и норовите к нему прилипнуть! — Есть ли здесь те, кто за пару RG? Я даже видел их фан-сообщество под названием «Сюрприз». И у них всего 51 подписчик. О, боже, я серьёзно подозреваю, что 50 из них — боты для создания супертемы, а настоящий фанат всего один. Это и есть та самая «арктическая» пара? — Не странно ли, что у такой холодной пары вообще есть фанаты? Единственный настоящий фанат сообщества «Сюрприз» сейчас зашёл на страницу, чтобы отметиться, и по традиции выкладывает пост раз в два дня. Например, сегодня он сфотографировал проезжающий автобус с рекламой шоу «Абсолютный кумир», где был небольшой портрет Жун Цзина. Хотя он не был ни наставником, ни участником, его популярность была так велика, что компания «Сятянь» хитро разместила его на рекламном щите. А на остановке как раз висела реклама с Гу Си, и в момент, когда они наложились друг на друга, казалось, будто они стоят рядом. Когда Гу Си впервые заметил это совпадение, он сразу же сфотографировал его. Не стоит бояться, что не будет материалов для фанатского творчества — они повсюду. Гу Си даже самостоятельно освоил монтаж и видеонарезку и теперь вовсю производит контент для фанатов. Как и говорили поклонники, у Гу Си действительно всё отлично. Весь съёмочный процесс пошёл быстрее: его персонаж, принц Шао Хуа, после долгого периода сдерживания наконец засиял при дворе. Режиссёрская группа подстраивалась под состояние актёров; видя такое настроение Гу Си, они тем более не хотели его торопить: если не хочешь снимать любовные сцены — не надо, давайте сначала доснимем сюжетную линию. Но в последнее время Гу Си казалось, что за ним кто-то наблюдает. Взгляд был таким пронзительным, будто хотел его поглотить. Как омега, он чувствовал, что это аура альфы. Однако каждый раз, когда он оборачивался, этот взгляд исчезал. Кроме того, он ощущал едва уловимый, давящий запах феромонов, очень похожий на тот, что он чувствовал несколько лет назад, когда его похитили. Казалось, опасность где-то рядом, возможно, в самой съёмочной группе притаился кто-то, кого он не замечает. Гу Си сжимал в руке цепочку на шее. С тех пор как ушёл Жун Цзин, он отключил функцию геолокации. Теперь это было скорее талисманом — стоило ему забеспокоиться, как он сжимал её. Мужество не имеет формы, иногда для него достаточно одной только веры. В последнее время съёмки начинались рано, многие актёры не высыпались, и кофе стал обязательным ритуалом. Жун Цзин, как обычно, принёс всем по чашке кофе. Он молча поставил её на складной столик Гу Си и, даже не дождавшись ответа, раздал остальным. Гу Си задумчиво смотрел на чашку. Даже такие привычки копия умудрилась скопировать. Ся Маньни плюхнулась в соседнее кресло и пожаловалась Гу Си: — Что происходит в последние дни? Мы как зомби — только проснулись, а нам уже добавляют сцены. С ума сошли? Лю Юй, наверное, совсем чокнулся. Я вообще не могу отдохнуть. Вчера я даже не сняла макияж, просто уснула. И это, между прочим, из-за тебя! Ты что, на адреналине последнее время? — Разве плохо, что сцены становятся полнее? К тому же твоя роль скоро закончится, — спокойно возразил Гу Си. — Да, жалко расставаться? — Ся Маньни приблизилась к нему. — У тебя же вчера были ночные съёмки, ты закончил позже меня, но кожа у тебя просто безупречная! Каким кремом ты пользуешься? Порекомендуй! — Генетика? — невозмутимо ответил Гу Си. — Ты бы лучше молчал, так ты симпатичнее. — Ся Маньни сделала глоток горячего кофе и обожглась: — Ай, горячо! Жун Цзин, выходи! Все вокруг засмеялись. Проходивший мимо «Жун Цзин» тоже улыбнулся: — Я даже подставку для тебя положил, почему ты не подождала? — Я думала, можно сразу пить. Ты специально! — Ладно, ладно, барышня, принести тебе другой? — добродушно предложил «Жун Цзин». — Ха-ха, вы двое, хватит флиртовать, лучше сразу встречайтесь! — крикнул кто-то из толпы. Ся Маньни не ответила, а вместо этого взглянула на Гу Си. Если бы это было раньше, Гу Си уже метал бы в неё ледяные взгляды. Но сейчас он, казалось, вообще не отреагировал и сидел в задумчивости. — Ты странный, Гу Си, — покачала головой Ся Маньни. — В чём дело? — Разве ты не заметил? Жун Цзин только что со мной разговаривал, а ты не посмотрел на меня холодно? — Что ты говоришь? С чего бы мне на тебя холодно смотреть? Ты такая красивая, я просто не могу не смотреть на тебя, — с лёгкой улыбкой ответил Гу Си и попросил Мо Дяня принести ему горячего чая. — Ого, если ты, Гу Си, такое говоришь, это просто невероятно приятно! — Ся Маньни, сияя, взяла его под руку и прошептала на ухо: — Вы что, поссорились с Жун Цзином в последнее время? — Нет, не ссорились. — «Самого-то нет, с кем ссориться?» — Ты что-то знаешь? — Ой, я ничего не знаю, — сделала она невинное лицо. Ся Маньни была одной из немногих, кто знал о странных отношениях Гу Си и Жун Цзина. Каждый раз, когда она слишком долго разговаривала с Жун Цзином или у них было много совместных сцен, она замечала, как взгляд Гу Си становился всё холоднее — точь-в-точь как у законной жены, увидевшей, как муж флиртует с соперницей. Гу Си всё это время наблюдал за копией. Он заметил, что сначала она была неуклюжей, но теперь действовала уверенно и даже начала пользоваться теми связями и репутацией, которые выстроил Жун Цзин. Она нагло присваивала плоды его трудов. Поскольку Жун Цзин был человеком, легко располагающим к себе, копия, казалось, это уловила и всё лучше подражала ему, стараясь стать неотличимой. Чем больше она походила на него, тем сильнее Гу Си чувствовал тревогу. Сначала он думал, что это займёт всего несколько часов, но прошла уже целая неделя. Вернётся ли Жун Цзин? «Нет, — сказал себе Гу Си, — я верю в него». Именно благодаря Жун Цзину у него появилась эта вера, которая помогала ему становиться сильнее и лучше. Он решил, что до возвращения Жун Цзина должен сохранять наилучшую форму. Эта мысль поддерживала его. Краткое отсутствие Жун Цзина только укрепило Гу Си и помогло окончательно разрушить тот образ слабости, который когда-то навязала ему воля этого мира. Он взял у Мо Дяня горячий чай, а кофе от «Жун Цзина» незаметно сунул тому же Мо Дяню. Гу Си, согревая ладони о кружку, маленькими глотками пил чай на солнце, жмурясь, как довольный кот. «Жун Цзин», увидевший это издалека, замер. В его сознании зародилась дерзкая мысль: «В глазах Небес этот "баг" недостоин Гу Си, но я — другое дело. Я — душа, признанная этим миром. Я хочу обладать этим любимцем судьбы». «Это тело уже пометило Гу Си, и я тоже его хочу. Но я всё это время сдерживался. Зачем мне дальше терпеть? Ведь Гу Си меня не отвергает… Так почему бы мне не заменить этого чужака окончательно?» «Как только всё больше людей забудут его, у меня появится шанс». «Взгляните, это уже происходит. Его существование постепенно стирается. Такова воля Небес. Небеса наверняка одобрят мой план». Внезапно впереди поднялся шум. Кто-то из съёмочной группы, явно очень влиятельный, в тёмных очках подошёл к ним, и продюсер услужливо пододвинул ему стул. Человек сел, закинув ногу на ногу, и устремил взгляд в сторону «Жун Цзина». У Фуюй всё ещё переживал из-за того, что его занесли в чёрный список. Он несколько дней дулся, но потом понял, что Жун Цзин не станет извиняться первым. Помучившись, он всё же решил, что слишком скучает по нему, и вновь пришёл на площадку. Он не разговаривал, просто стоял как изваяние, заставляя многих актёров нервничать. Говорили, что он какой-то босс, но зачем ему торчать здесь и просто смотреть? Раньше он никогда не был таким праздным. Несколько дней назад один начинающий актёр попытался заговорить с ним, но У Фуюй так его уничтожил без единого грубого слова, что тот едва не потерял желание жить. Настоящий боевой тролль. У Фуюй думал, что и сегодня его ждёт разочарование. Но к его удивлению, Жун Цзин сам подошёл и протянул ему горячий напиток. «Неужели Небеса наконец сжалились надо мной и оценили мою настойчивость?» У Фуюй не верил своим глазам. Он держал чашку, не решаясь отпить. «Лучше пить медленно — может, это в последний раз». Обычный напиток показался ему божественным нектаром. «У-у-у, Рыбка, твои усилия не пропали даром!» «Видишь, даже сам Жун Цзин начал смягчаться?» Он вздохнул. В этот момент перед ним возникла тень. Он снял очки и увидел своего заклятого врага Гу Си. У Фуюй сразу нахмурился: — Ты чего пришёл? — «Ты, старая лиса, вечно вьёшься вокруг него. Неужели ты и мою чашку хочешь отнять?» Он инстинктивно отодвинул чашку, готовый защищать её до последнего. Гу Си, казалось, не заметил его движения. После долгих колебаний он с надеждой спросил: — Ты ничего не замечаешь? У Фуюй растерялся: «Что замечать?» «Может, Жун Цзин стал более дружелюбным? Или ты теряешь его внимание? Ха-ха-ха!» — Что именно? — насторожился он. Гу Си внимательно посмотрел на него, понял, что тот не притворяется, и махнул рукой: — Ничего. У Фуюй увидел, как Гу Си, поникший, уходит с разочарованным видом, и ничего не понял. Гу Си действительно был разочарован: по крайней мере, он убедился, что это не его фантазия и что тот человек действительно существует. Внезапно по телу Гу Си пробежала дрожь. «Проклятье!» Опять течка. В прошлый раз она началась в день ухода Жун Цзина, он справился с помощью ингибиторов. А сегодня — ровно через две недели. Притяжение между альфой и омегой — это инстинкт. Особенно после двух меток. Гу Си почти инстинктивно посмотрел в сторону «Жун Цзина». «Жун Цзин» тоже взглянул на него, но когда он попытался что-то сказать, Гу Си отвернулся с ледяным равнодушием. Тело жаждало его до боли, но сердце было холодным. Ему не нужна помощь этой подделки. Он справится сам. Беты часто говорят, что альфы и омеги — рабы своих инстинктов. Но это глупость. Бесконтрольны только люди, и каждый человек индивидуален. Не каждый альфа, кто попадётся, будет ему желанен. Гу Си быстро спрятал ингибитор в карман, предупредил Лю Юя и быстро вышел. Его уход был незаметен, но некоторые всё равно заметили и последовали за ним. Он нашёл уединённый туалет, заперся в специальной кабинке для омег и дрожащими руками вскрыл упаковку ингибитора. Внезапно за дверью раздался знакомый голос: — У тебя началась течка? Почему ты не пришёл ко мне? Голос прозвучал так неожиданно и некстати, словно призыв к гибели. Гу Си чуть не выронил шприц. Голос Жун Цзина всегда казался ему глубоким, низким и нежным, и сейчас он звучал так же приятно. Но теперь, когда за ним стояла другая личность, он не чувствовал ни волнения, ни тепла — только гнев. В состоянии течки омега слаб и беззащитен. Он не мог позволить себе противостоять этому альфе. Подавив ярость, он дрожащей рукой ввёл жидкость из шприца. Голос за дверью продолжал звучать, соблазнительный и настойчивый, но Гу Си закрыл глаза и не слушал. Он ждал, пока подействует лекарство, а затем достал заранее приготовленный блокирующий спрей с запахом апельсинового цвета и обработал им кабинку. Он так и не дождался спрея от настоящего Жун Цзина, поэтому купил его сам. Этот новый спрей от Xie обладал сильным маскирующим эффектом и необычайно свежим ароматом, который всегда напоминал ему о Жун Цзине. Открыв дверь, он всё ещё чувствовал последствия подавленной течки. Его тело, казалось, хотело прильнуть к этому альфе, который уже пометил его. Но Гу Си подавил это отвратительное чувство и, сделав вид, что ничего не случилось, отстранился. Хотя он всё ещё был слаб, разум был ясен. Он мог быстро вызвать полицию и не боялся противостоять этому альфе. «Жун Цзин», ожидавший, что Гу Си последует его совету и позволит себя пометить, был удивлён. Он почувствовал запах спрея в воздухе. Омега проигнорировал его и подошёл к умывальнику привести себя в порядок. — Ты… — «Жун Цзин» поперхнулся, пытаясь сдержать гнев, но это было не в его стиле. — Почему ты не даёшь мне помочь тебе? Гу Си, вымыв руки и поправив костюм, медленно обернулся. — Я хотел сделать вид, что ничего не замечаю, если ты будешь вести себя тихо, — сказал он ледяным тоном. — Ты думаешь, что такая поверхностная нежность на меня подействует? — Что ты говоришь? Я не понимаю. — Неважно, признаешь ты или нет. Для меня это не имеет значения. Он всегда знал, что с Жун Цзином происходит что-то странное и необъяснимое, но он не спрашивал. Он будет ждать, пока Жун Цзин сам не расскажет ему всё. А пока он будет делать только то, что считает правильным. «Жун Цзин», поняв, что его не провести, схватил его за руку: — Как ты узнал? — Ты просто похож на него. Но ты никогда не станешь им. Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Это был самый страшный удар для копии, ведь её не существовало; она была создана Небесами для того, чтобы заменить «бага». — Ты лжёшь! Я и есть он! Никто не может этого заметить! — Не говоря уже о другом, — возразил Гу Си. — Ты знаешь, где ты сейчас? Это туалет для омег. Настоящий Жун Цзин никогда бы не ворвался сюда без моего разрешения. Ты можешь копировать движения и слова, но не душу. Гу Си услышал шум снаружи и один за другим отцепил пальцы «Жун Цзина» от своего запястья, глядя на него с холодным безразличием. — Пожалуйста, не прикасайся ко мне. Мне это отвратительно. Когда Гу Си уже собирался уходить, «Жун Цзин» окликнул его: — Гу Си! Тебе никто не поверит! Гу Си обернулся и улыбнулся: — Я знаю.

***

Выйдя из туалета, Гу Си столкнулся с У Фуюем. Тот, не в силах сдержать любопытство, подошёл поближе. — Вы поссорились? — взволнованно спросил он, когда они поравнялись. — Что ты слышал? — холодно спросил Гу Си. У Фуюй усмехнулся: — Ты не дал ему прикоснуться к себе. Увидев, что Гу Си собирается уходить, У Фуюй не удержался и съязвил: — Если он тебе не нравится, зачем ты держишь его возле себя? Отпусти! Гу Си шагнул к нему, и его напор заставил У Фуюя отступить. Он никогда не недооценивал этого омегу — в гневе он был страшнее альфы. — А что, если я не хочу его отпускать? Будь я с ним холоден или устал от него, на мне вырезано его имя. Никто не смеет его касаться. Кстати, ты, наверное, не знаешь, — прошептал Гу Си, приблизившись к уху У Фуюя, — что в постели он невероятно горяч. Его пот обжигает мою кожу, и от этого моё сердце тает. Мне нравится его дикость. Ты никогда не увидишь этого. Он с наслаждением облизнул губы. Этот удар был настолько сильным, что У Фуюй лишился дара речи. Гу Си ещё не осознавал, что причина, по которой Гу Фэн появляется всё реже, кроется в нём самом. Он так сильно хотел этого альфу, что перестал скрывать свою истинную природу и начал делать то, что раньше делал Гу Фэн. Это были его самые потаённые желания, которые раньше он скрывал, а теперь они вырвались наружу. Когда У Фуюй пришёл в себя, Гу Си уже давно ушёл. Ещё недавно он сам наносил удары Гу Си, а теперь ему вернули их с лихвой. Круг замкнулся. У Фуюй чувствовал, что это он выпустил этого дикого зверя на волю. «Как говорится, охотник сам становится добычей». — Чёрт, какой же ты! — Ты действительно… был с ним? — спросил У Фуюй у «Жун Цзина», появившегося неизвестно откуда, дрожащим голосом. «Как такое возможно? Ты же выглядишь таким аскетичным! Ты не мог нарушить обет! Ты же монах! Как бы она ни была соблазнительна, ты должен был устоять! Скажи мне, что Гу Си солгал!» «Жун Цзин» не ответил. Возможно, слова Гу Си слишком сильно его задели — он только что влюбился, а Гу Си безжалостно высмеял его. Он хотел лишь поскорее уйти с этого места. Все разошлись, оставив У Фуюя одного, ошеломлённого и растерянного.

***

Гу Си готовился к следующей сцене, сидя в гримёрной и глядя в одну точку. К его ногам подкатился белый пушистый комочек. Визажист быстро подбежал и поднял маленькую собачку: — Ой, она слишком шустрая, извините, что помешала. — Почему вы принесли её на площадку? — Родственник заболел, некому было за ней присмотреть, а в ближайшем зоомагазине нет мест для передержки. — Я знаю один хороший пансионат для животных. Мой ассистент может отвезти её туда, если хотите. — Это не будет для вас слишком хлопотно? — Нет, пустяки. Визажист рассыпался в благодарностях, а Гу Си даже дал ему скидочный купон. Гу Си знал, что он не просто добрый — он заботится о теле, в которое когда-нибудь вернётся Жун Цзин. Он достал наклейку, которую Жун Цзин оставил на чайнике в то утро, и носил её с собой, чтобы успокаиваться. Случайно перевернув её, он обнаружил на обратной стороне слова, написанные торопливым почерком: «Жди меня». — Ах! — Гу Си изумлённо прижал руку ко рту. Оказывается, Жун Цзин уже предупреждал его. Тревога последних дней улеглась, словно появился якорь, удерживающий корабль в бурном море. Гу Си сжал бумажку, и глаза его покраснели. — Хорошо. — «Я буду ждать. Только не обмани».

***

У Фуюй, раздосадованный словами Гу Си, мрачно брёл по дороге от съёмочной площадки. Внезапно из бокового проулка выскочил человек. У Фуюй отшатнулся и, узнав его, удивился: — Чу Ян? Когда ты вернулся? — Недавно. — Ты по делу? Семьи У и Чу были связаны деловыми отношениями за границей, поэтому они были знакомы. Но У Фуюй считал Чу Яна слишком жестоким — тот однажды покалечил омегу и откупился деньгами. Хотя сам У Фуюй тоже был не подарок, он никогда не опускался до такого, поэтому их отношения были натянутыми. С тех пор как у Чу Яна начались проблемы с памятью, он не помнил Гу Си, но испытывал к нему странную смесь влечения и отвращения. Однажды он нашёл зашифрованный файл. Почти две недели он подбирал пароль и в конце концов ввёл дату рождения Гу Си. «Слишком много совпадений», — подумал он. Но файл оказался пустым — словно кто-то намеренно удалил всё содержимое. Он пригласил лучшего специалиста, чтобы восстановить данные, и удалось вернуть лишь одно фото: Гу Си, связанный, лежал на кровати. Он был моложе, но уже тогда в нём чувствовалась та особенная привлекательность, как у цветка, готового раскрыться. Кровать на фото была в его собственной спальне. «Значит, я когда-то держал Гу Си у себя? — подумал он. — Это на меня похоже». После потери памяти он спрашивал родителей, знают ли они кого-нибудь по имени Гу Си, но все отрицали. Однако то странное чувство, которое он испытал при встрече с ним в самолёте, не давало ему покоя. Он нашёл доказательство! Его обманывали! Он был вне себя от ярости. Он купил билет и тайно вернулся в Китай, разыскал Гу Си. Было несложно узнать, где находится такая звезда. Он устроился статистом на съёмки, чтобы наблюдать за ним. Гу Си смотрел только на Жун Цзина. Чу Ян предложил: — Я знаю, что ты интересуешься Жун Цзином. Может, объединим усилия? У Фуюй сделал вид, что заинтересовался: — О? И что ты предлагаешь? Чу Ян был полон презрения. «Вот наследник семьи У. Без отца он — ничто. Неудивительно, что многие считают, что У Ханьци, будь он бетой, давно бы нарожал кучу незаконнорожденных». — В один прекрасный день я подсыплю снотворное Жун Цзину, ты заберёшь его. Я уже приготовил яхту. Дальше делай что хочешь: хочешь — бери его силой, хочешь — пусть он тебя... — Чу Ян говорил это с такой лёгкостью, будто это было обычное дело. У Фуюй на мгновение задумался. — Неплохая идея, но семья Се очень дорожит своим младшим сыном. — Ха-ха, какая разница? Как только он станет твоим, ты будешь решать, что делать! — Звучит логично. — Хороший план, правда? — А что ты собираешься делать с Гу Си? — Как только Жун Цзин исчезнет, его охрана станет бесполезна. Гу Си никуда не денется. Я верну его в моё новое убежище. В прошлый раз он сбежал, но теперь так легко не отделается. — Ну ты и подонок, — усмехнулся У Фуюй. — Мы друг друга стоим, — протянул руку Чу Ян. — Итак, по рукам? Взаимовыгодное сотрудничество. У Фуюй тоже улыбнулся и протянул руку, но в последний момент резко схватил Чу Яна и прижал к стене. Только что он казался безобидным, а теперь его лицо исказила ярость. — Пошёл ты со своим «сотрудничеством»! Ты называешь это любовью? Тот, кого ты «любишь», — Гу Си, наверное, просто невезучий! — зарычал У Фуюй. — А я так хочу Жун Цзина, что готов умереть, но я не трогаю его, потому что он меня не хочет! Чу Ян был ошеломлён: — Ты же согласился! — Я пошутил. И кстати, я всё записал, — У Фуюй помахал телефоном, запись всё ещё шла. — Не пытайся отобрать. Твоя семья не сможет тягаться с моей. — Ты сумасшедший! Мы же на одной стороне! — в ярости закричал Чу Ян. — Мы никогда не были на одной стороне, идиот! — У Фуюй ударил его так, что тот рухнул на землю. — Убирайся, чтобы я тебя больше не видел, извращенец! «Мой двоюродный брат уже достаточно безумен — сжёг дом и теперь скрывается. А тут ещё один. Гу Си, наверное, везучий, что не свихнулся от такого внимания». Чу Ян с ненавистью смотрел на него, но У Фуюй схватил его за воротник: — Я сказал, убирайся! Ты что, не слышал? «Ты смеешь на меня так смотреть? Ты никто! Только Жун Цзин имеет на это право».

***

Тем временем Жун Цзин снова почувствовал, как его душу заточили. В этот момент он только что раздал последние указания. Он не знал, сколько продлится это заточение, но почти не сопротивлялся. Возможно, потому что он уже был к этому готов или потому что осознавал: сопротивляться бесполезно. С другой стороны, он подумал: если в этом мире появится его точная копия, может быть, это не так уж и плохо? Может, это его шанс наконец вернуться в свой мир? Но иногда он вспоминал тот миг, когда в танце огненных бабочек Гу Си коснулся его груди и прошептал «дом». Каждый раз, вспоминая об этом, Жун Цзин чувствовал лёгкую боль. Ностальгию по тем дням, когда он был рядом с ним. Он думал, что ему всё равно, что достаточно просто наблюдать за ним издалека. Но теперь он чувствовал лёгкую печаль, которую не мог контролировать. Внезапно он вспомнил, как его старшая сестра, любительница романов, говорила, что такие нежные, заботливые герои, как он, обычно получают меньше всего. Тогда он не понял, и она объяснила: в большинстве книг главными героями становятся властные, богатые и собственнические мужчины, а второстепенные герои, которые всегда заботятся и утешают, остаются в тени. Их любят, но никогда по-настоящему не выбирают. «Мой брат такой нежный, но не властный, — сказала она. — Он может понравиться главной героине, но она вряд ли его полюбит». Он не знал, сколько времени прошло, но ощущение заточения начало рассеиваться. Перед глазами постепенно прояснялось. Вдали он услышал голос Гу Си и режиссёра: — А Си, завтра мы меняем локацию. Это дерево мы искали так долго — хочешь играть или нет, ты должен играть! — Ладно, — ответил Гу Си, глядя на закат. — Не игнорируй меня! Если ты сам не хочешь, то пусть дублёр сыграет. Какая у тебя вражда с Жун Цзином? — Может, подождём несколько дней… — Внезапно Гу Си взглянул в сторону Жун Цзина и замер. Их взгляды встретились. Искра, словно электрический разряд, пронзила воздух, взорвавшись фейерверком. Один миг — и вечность. — Лю… Лю Юй, — голос Гу Си дрогнул. — На площадке зови меня режиссёром, — огрызнулся тот. — Что? — Я готов! Сейчас! Снимаем прямо сейчас! — Гу Си вцепился в руку режиссёра. Лю Юй вырвал руку, которую чуть не оторвали: — Ты что, с ума сошёл? Жун Цзин подошёл и встал рядом с Лю Юем, его взгляд был устремлён на Гу Си. — Режиссёр, давайте снимем эту сцену сейчас, — сказал он. Лю Юй уже был готов уговорить Гу Си использовать дублёра и перенести съёмки на завтра, но теперь, глядя на них обоих, он не мог понять, что происходит. Однако камеры и освещение уже были готовы. — Это будет поцелуй с языком, не просто касание! Вы профессионалы, мне не нужно вам объяснять? Гу Си покраснел и опустил голову. Жун Цзин кивнул. И тут раздалось: «Мотор!» Шао Хуа с силой прижали к грубому стволу дерева. Его волосы разметались, а взгляд, устремлённый на приближающегося человека, казался удивлённым. Сильное тело поймало принца в ловушку, а падающие листья, словно аплодируя, кружились вокруг них. Фу Цяньмин, сдерживая гнев, смотрел на беззащитного, но всё ещё холодного принца. — Ваше Высочество, когда это вы научились таким низким приёмам? Вы не хотели, чтобы ваш слуга последовал за вами? — Ты знаешь ответ, так зачем спрашивать? Отпусти меня! — принц попытался высвободиться. — Не отпущу, — ответил Фу Цяньмин, заламывая его руки за спину. — Хотя бы попробуйте. — Ты смеешь мне указывать? Я принц! Я решаю, кого брать, а кого нет! — Потому что я нужен вам. Вы не можете без меня. Глаза принца горели гневом и тревогой, а в глазах Фу Цяньмина читалась сдержанность. Внезапно тонкая нить между ними оборвалась. Два чужих человека, столкнувшись, начали медленно узнавать друг друга, притягиваться и постепенно создавать свою связь. — Ты... — начал было принц, но его прервали. Фу Цяньмин наклонился и накрыл его губы своими, горячо и страстно. Его рука легла на затылок принца, нежно поглаживая, словно успокаивая непослушного зверька. — Язык. Высунь язык, — прошептал Жун Цзин в промежутке между поцелуями. Режиссёр и его ассистент переглянулись. Ассистент даже сделал глоток холодной воды, чтобы остыть. Когда эти двое не снимались, они были холодны друг к другу, но в кадре они горели, вызывая жар у зрителей. Сердце Гу Си билось так сильно, что он начал слышать голоса. — Стоп! Гу Си, в чём дело? — крикнул режиссёр. — Всё же шло отлично! Гу Си посмотрел на мужчину перед собой и тихо спросил: — Жун Цзин? Жун Цзин, сохраняя серьёзное выражение лица, посмотрел на него: — М-м. Это был он. Он вернулся. Гу Си обвил руками его шею и прошептал на ухо: — Только ты. Жун Цзин не понял. — Тогда ты спросил, смогу ли я когда-нибудь быть с альфой. Я сказал «нет», но я не договорил. Я хотел сказать это на следующее утро, но не успел. Остальное было понятно без слов. На следующее утро у него не было возможности сказать это. Душа Жун Цзина, которая уже начала растворяться, обрела смысл. Он смотрел на трепещущие ресницы Гу Си, и это трепетание отдавалось в его сердце. Даже если никто другой не замечает разницы, есть один человек, который всегда узнает его с первого взгляда. Жун Цзин откинул волосы Гу Си назад, его губы почти касались щеки омеги: — Повтори ещё раз.