Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

У Фуюй увидел, что Жун Цзин наконец согласился встретиться. Он готовил речь несколько дней, но в тот момент, когда Жун Цзин оказался рядом, все слова вылетели из головы. Он просто смотрел на него. «Я должен вести себя властно, показать свою силу, сказать ему, как я зол, чтобы он больше не смел меня удалять! А если удалит — пусть даже не надеется, что я добавлю его снова!» Но когда Жун Цзин оказался так близко, У Фуюй забыл обо всех своих планах. «Какой же он красивый... Вблизи ещё красивее. Глаза — как чёрный агат. Когда он так мягко на меня смотрит, я готов отдать ему всё сердце». У Фуюй пожалел, что в своё время не учился как следует и не мог подобрать даже приличного сравнения. Раньше У Фуюй мог только смотреть издалека. Жун Цзин никогда не соглашался на близкое общение. У Фуюй и сам знал, что некоторые его поступки не вписывались в систему ценностей Жун Цзина. Но он же исправлялся! Голос У Фуюя звучал так, будто он наконец дождался дождя после долгой засухи: — Ты и правда пришёл… Жун Цзин, почувствовав чересчур горячий взгляд, стёр несуществующие мурашки на руке: — Говори нормально. Как обычно. Порыв эмоций У Фуюя мгновенно утих. Он почувствовал лёгкую досаду: — Жун Цзин... ты что, только к омегам мягок? Жун Цзин взглянул на него и спокойно ответил: — Ты особенный случай. Как мне быть мягким с альфой, который с самого начала решил учить меня жизни с помощью кулаков? У Фуюй онемел. Теперь он искренне жалел, что ввязался в драку с Жун Цзином. Надо было просто поговорить по-человечески! Что за бес в него вселился тогда? Зачем он решил показать Жун Цзину, «кто в доме хозяин»? Его точно кто-то лягнул. Оказывается, самым большим препятствием на пути к его чувствам был не этот омега Гу Си, а он сам! — Ты обижен? — спросил Жун Цзин. — Не спрашивай... — У Фуюй схватился за грудь, словно у него там что-то болело. — Ты пришёл ради того дела? Я помогу, но у меня есть условие. Боюсь, ты не сможешь его выполнить! Он вызывающе посмотрел на Жун Цзина. Тот не принял вызов: — Просто скажи. Если я не смогу, я найду другой способ. Жун Цзин, раз уж зашёл так далеко, был готов к любым условиям. Он вспомнил, через что прошёл Люй Цзинь — запирание в тёмной комнате — но это было слишком долго и мучительно. Можно было попытаться следить за Цзи Цзюньцзе другими способами, но тот умел заметать следы и уничтожать улики. Чтобы поймать его на ошибке, нужно время и удача. А сейчас было критическое время — он должен успеть сделать как можно больше, пока его разум ещё при нём. У Фуюй удивился: — Ты даже не выслушал меня, а уже отступаешь? «Неужели ты не можешь немного постоять за себя? Мне бы тоже хотелось, чтобы моё сердце, которое постоянно отвергают, хоть немного отдохнуло». «Если бы Гу Си попросил тебя о чём-то подобном, ты бы отнёсся к нему иначе!» «А-а-а, как же бесит!»

***

Парковка не была подходящим местом для разговора. Они перешли в машину Жун Цзина. С точки зрения Се Лина, ему было не видно, что там происходит. Недавно разразился скандал вокруг семьи Фан. Семья У успешно поглотила не такой уж и маленький бизнес семьи Фан. Посторонние видели лишь финансовую мощь семьи У, но Се Лин задумался о большем. Чтобы дело Фан Цзюэляня стало достоянием общественности, нужны были СМИ. А у семьи Фан были хорошие связи с медиа. Откуда же тогда взялись те разоблачительные статьи? У него были все основания подозревать, что за этим стояла семья У. Семья У — это голодные волки, а У Фуюй — ещё не взрослый, но уже показавший клыки молодой волк. Он вот-вот станет взрослым, и его нельзя недооценивать. Они проговорили довольно долго. Когда они вышли из машины, их лица были спокойны, только У Фуюй широко улыбался. Никто не знал, о чём они договорились за эти несколько минут. У Фуюй как бы невзначай заметил, что сегодня он без машины, и не мог бы Жун Цзин подвезти его. Он специально не взял машину — вдруг Жун Цзин сжалится и согласится? Тогда он был бы в выигрыше! Но Жун Цзин оказался непоколебим. Он честно выложил все свои карты на стол, прямо сказав, что это сотрудничество — чисто деловое, и что он не даст больше, чем обещал. Поэтому он вежливо предложил вызвать У Фуюю такси за свой счёт. У Фуюй смотрел на него с каменным лицом. Жун Цзин смотрел на него с каменным лицом. Со стороны казалось, что они не ссорятся, но напряжённая атмосфера между двумя альфами чувствовалась в воздухе. Их взгляды скрестились, никто не хотел уступать. Через некоторое время У Фуюй решил, что ему, наверное, придётся отступить. Хотя Жун Цзин казался мягким, и многие считали его бесхарактерным, но стоило узнать его поближе — становилось ясно, что он очень упрямый. Если он что-то решил, переубедить его почти невозможно. — Я тебя подвезу, — раздался голос, прервавший их разговор. — Брат, ты не спал?! — Жун Цзин с изумлением посмотрел на Се Лина в пижаме. Се Лин, заметив его виноватый взгляд, погладил брата по голове с лёгкой нежностью: — Это не из-за тебя. Я и так сегодня не мог уснуть. Поднимайся, я тоже пойду спать. — Я лучше сам… — Жун Цзин с беспокойством посмотрел на тени под глазами брата. В последнее время Се Лин почти не спал, занимаясь реорганизацией компании. — Завтра ты уезжаешь в другой город? Иди отдыхай. Поднимайся. — Брат Се! — У Фуюй всегда относился к Се Лину с большим уважением и вёл себя при нём сдержанно. — Я лучше сам… — М-м? — Се Лин бросил на него взгляд. В нём не было угрозы, но его обычная холодность придавала ему внушительный вид. — Хорошо! Спасибо вам! — У Фуюй тут же согласился. «Только он может в такой мягкой пижаме выглядеть как правитель северной страны». Перед этим выдающимся сверстником, «идеальным ребёнком», с которого всегда брали пример, У Фуюй не осмеливался слишком шалить. Сев в машину, температура вокруг, казалось, упала на десять градусов. У Фуюй сидел ровно и чинно. Рядом с ним был человек, которого всегда ставили в пример старшие. Это было похоже на школьную ситуацию: один — вечный отличник и гений, а другой — хулиган и двоечник. — Тебе нравятся альфы? — спросил Се Лин, заводя машину. Как и его брат, он был прямолинеен. — Нет! — «Мне нравится не альфа, а конкретный человек, который случайно оказался альфой». Се Лин кивнул и протянул ему свой телефон с несколькими открытыми новостями: — Листай дальше. Посмотри. Се Лин смотрел прямо на дорогу. Хотя он и воспитывал У Фуюя, он соблюдал дистанцию, как и со своим братом. У Фуюй взглянул на экран. Заголовки новостей гласили: «Как живут геи и с какими трудностями они сталкиваются», «Шокирующая новость: альфа признался, что его избивал парень, а его парень оказался...», «Есть ли будущее у бездетных пар? Обратите внимание на социальные меньшинства»… … ………… У Фуюй сам управлял небольшой медиакомпанией и знал, что такие заголовки часто бывают преувеличенными и содержат лишь долю правды. Но он никак не ожидал, что Се Лин читает подобные статьи. У Фуюй понял, что Се Лин, вероятно, уже всё понял, но не хочет говорить об этом прямо, чтобы сохранить их достоинство. — Брат Се, вы против геев? — Я не против. Но жизнь у них будет трудной. Как родитель, я не хочу, чтобы мой ребёнок страдал. — Сентиментальные слова, но Се Лин произнёс их бесстрастно, без эмоций. «Ого». У Фуюй не ожидал услышать такой тёплый ответ от альфы, в котором, казалось, не было ни капли мягкости. — А что, если ребёнок настаивает на своём выборе? — У Фуюй вспомнил, как Цзи Цзюньцзе, не мудрствуя лукаво, просто подсунул ему несколько альф. От этих воспоминаний ему стало не по себе. Он сравнил свою семью и эту и почувствовал, что в его жизни чего-то не хватает. — Если он взрослый, он должен всё обдумать и не жалеть потом, — ответил Се Лин. Даже когда Се Лин не одобрял выбор брата, он только просил за ним присматривать и вмешивался бы только в том случае, если бы это навредило его брату.

***

Остаток пути прошёл в тишине. Се Лин вёл машину сосредоточенно, но, привыкнув следить за братом, время от времени поглядывал на У Фуюя и заметил, что тот хмурится и трогает живот. — Живот болит? — Слишком много выпил вечером, — с трудом ответил У Фуюй. Всё из-за этого безумца Цзи Цзюньцзе: Гу Си отказывал ему раз за разом, а он не сдавался и тащил У Фуюя пить с собой, становясь всё безумнее. Се Лин, увидев, как побледнел У Фуюй, остановился у круглосуточного магазина. Он купил горячей каши и кусочек рисового кекса. У Фуюй с удивлением взял тёплую кашу, от которой поднимался пар. — Ты ничего не ел, только пил, да? — прямо спросил Се Лин. — Я тоже так делал на банкетах, когда пил на пустой желудок. Мой брат всегда следил, чтобы мне вовремя приносили кашу и что-то лёгкое. Он понял это по состоянию У Фуюя. — Не люблю еду быстрого приготовления, — скривился У Фуюй, помешивая кашу ложкой. — Тогда выброси и закажи у своего повара, — коротко ответил Се Лин. — Ты уже купил. Не выбрасывать же! — возразил У Фуюй. Он медленно ел кашу, чувствуя, как тепло разливается внутри. В детстве его отец, вечно занятый, редко появлялся. Все его двоюродные братья и сёстры были похожи на Цзи Цзюньцзе — с небольшими вариациями. В такой среде он почти не встречал нормальных людей и почти не знал, что такое обычная семейная забота. Се Лин говорил об этом так буднично, для него и его брата это было обычным делом. Но У Фуюй чувствовал, как в груди разрастается какое-то странное, тёплое чувство — смесь зависти и умиления. Оно было незнакомым, но от него невозможно было отказаться. «Какие же вы, братья, странные. Почему вы такие? Мне хочется стать частью вашей семьи». — Вам не нужен ещё один младший брат? — спросил он. — Нет. У меня уже есть Жун Цзин.

***

На следующее утро Жун Цзин с чемоданом подошёл к месту сбора у автобуса. Материалы и оборудование уже отправили на место съёмок другой машиной. А актёры и сотрудники поедут на двух автобусах в другой город. Вчера в группе все обсуждали, что продюсер и режиссёр наконец расщедрились. Благодаря щедрым инвесторам им больше не придётся ездить на тесных, старых автобусах, где негде даже ногу поставить. Жун Цзин пришёл поздно, потому что перед выходом он получил сообщение от Гу Си с просьбой подождать до последнего момента. Он как раз думал о том, как справиться с оставшимися четырьмя мерзавцами, но сообщение Гу Си вернуло его к реальности. Вспомнив их признание при луне и всё, что было после, он почувствовал лёгкое замешательство. Помощник Гу Си, Мо Дянь, уехал на первом автобусе. В этом автобусе были в основном актёры. Рядом с Гу Си пока никого не было. Он сидел у прохода, в наушниках, и, казалось, слушал музыку. Многие хотели сесть рядом, но боялись беспокоить его, когда он в наушниках. К тому же, чтобы пройти на место, нужно было протиснуться мимо него, что подразумевало физический контакт. Когда людей становилось всё больше, некоторые альфы поглядывали на место рядом с Гу Си, но, встретив взгляды других альф, отступали. Так место рядом с Гу Си пустовало, пока не осталось последнее свободное. Все взгляды устремились на вошедшего Жун Цзина. Мест больше не было. И эти двое, как известно, не ладили. Многие с любопытством ждали, что будет. Жун Цзин обвёл взглядом салон и подошёл к Гу Си. — Это место свободно? Все альфы затаили дыхание. «Это же Жун Цзин!» Хотя он был высок, красив и богат, и характер у него был неплохой, из-за слухов о романе с Гу Си, а затем и их полного игнорирования друг друга вне съёмок, они почти никогда не общались. «Бедняга, его тоже отвергнут». Гу Си не нужно было смотреть. Он узнал его по запаху и медленно открыл глаза. Его взгляд мгновенно изменился — на мгновение он нежно и кокетливо улыбнулся Жун Цзину, но тут же снова стал холодным и отстранённым. — Свободно. Гу Си встал. Когда они поравнялись, он прошептал Жун Цзину на ухо три слова, которые дышали теплотой: — Ты послушный. Эти слова, словно маленькие частицы, просочились в воздух, проникая в самое сердце.