Проклятый демон Малфой

***

19 декабря, 1999 год. В тот вечер это случилось в первый раз. Гарри Поттер вернулся домой поздно, день в аврорате был выматывающим. Он услышал стук в дверь, когда уже начал было раздеваться. Задержался взглядом на часах — половина одиннадцатого. Кто бы это ни был, ничего хорошего. Гарри прошёл в коридор, тяжело вздохнул и всё-таки открыл. — Ты, — сказал он без эмоций. — Чего тебе, Малфой? Никакого удивления, только усталость. Узнать, где он живёт, было не сложно — журналисты пронюхали новый адрес Гарри сразу, как только он съехал из дома на площади Гримо на время ремонта. Но мера была необходимой — старый особняк Блэков нужно было отремонтировать прежде, чем съезжаться с Джинни. А о том, чтобы жить вместе, они говорили уже довольно давно. После войны Гарри чувствовал себя свободно и не боялся никого, кто мог бы появиться на пороге его временного жилища. К тому же, защитные чары были достаточно сильными для того, чтобы не впустить внутрь тех, кого Гарри сочтет опасным. Сегодняшний визитёр не был опасным. По крайней мере, так думал Поттер. Драко Малфой стоял на пороге, в накинутой наспех мантии, мятой рубашке, под глазами залегли чёрные тени. Взгляд горел злостью и отвращением, как будто он только что сожрал банку с флоббер-червями. — Хочешь знать, чего мне? — спросил он, оттолкнув его плечом и входя в квартиру без приглашения. — Я пришёл сказать тебе, Поттер, чтобы ты пошёл к чёрту. — Давно пора, — отозвался Гарри и захлопнул за ним дверь. — А то подозрительно давно ты не мозолил мне глаза, Малфой. Он не успел повернуться, как Драко уже начал. — Я смирился со всем этим беспределом, что вы устроили после войны. Я даже не прошу возвращать мне Мэнор, наследство, фамильные галеоны, которые Министерство конфисковало абсолютно незаконно. Но, мать твою, мог бы хотя бы оставить мне возможность жить. Работать. Дышать. Ты же перекрыл мне кислород. Меня никуда не берут на работу. У меня перед носом захлопывают двери. Или ты считаешь, что моё место — под забором? Вместе с бродягами? — Я считаю, — Гарри медленно обернулся, — что ты не понёс никакого наказания, Малфой. Ты должен был гнить в Азкабане. Но тебе всё сошло с рук, как всегда. А теперь ты хочешь, чтобы я смотрел, как ты устраиваешься в жизни, как будто ничего не было? — Ничего не было? — Малфой резко подошёл ближе, почти вплотную. — Хочешь, я покажу тебе шрамы от Волан-де-Морта? Или может, напомнить, как меня полгода держали под Империусом, после того, как я не смог убить Дамблдора? — О, давай начинай ныть, как бедному Драко всё время было плохо, — Гарри скривился. — Все вы там были такими несчастными. — А ты, святой Поттер, всегда знал, как поступать правильно, да? Сколько людей погибли от твоих «правильных» поступков? Молчание. Давящее, закипающее. Гарри смотрел ему в лицо и чувствовал, как что-то внутри сдвигается. Что-то древнее, злое, не поддающееся логике. Он не знал, зачем Малфой пришёл — добиться чего-то или просто устроить скандал, — но одно было ясно: в этой комнате стало слишком тесно от ненависти. И ещё чего-то, необъяснимого, от чего хотелось выть. — Знаешь, что больше всего бесит? — голос Малфоя срывался, стал почти хриплым. — Что вы все, включая тебя, делаете вид, будто я преступник. Жестокий Пожиратель Смерти, да? А я ведь даже никого не убил. Ни одного, чёрт возьми, человека, за всю грёбаную войну. Драко стоял, тяжело дыша, с глазами, полными ярости и… чего-то ещё. Не боли, нет. Это было что-то более искривлённое, вывернутое наизнанку, как будто он сам не знал, что с ним творится. — Может, мне действительно стоит начать оправдывать ваши ожидания, а, Поттер? Он выхватил палочку. Поттер мгновенно рванулся вперёд. Малфой не успел произнести и полслога. С молниеносной аврорской реакцией Гарри сбил его руку, раздался глухой звук — палочка ударилась об стену и покатилась по полу. Но Драко не отступил. Он ударил его кулаком, инстинктивно, неумело, как человек, ничего не знающий о маггловских драках, привыкший во всём опираться на магию. И тогда всё полетело к чёрту. Гарри схватил его за грудки и толкнул в стену. Малфой вывернулся, пнул его в бедро, плечом ушёл из захвата. Гарри ударил в челюсть — Малфой отшатнулся, но не отступил. Они схватились снова, сплелись руками, рухнули вместе на пол, задевая мебель, сбивая со стола что-то звонкое и хрупкое. Посуда разбилась. Кто-то из них ударился спиной о торшер и повалил его на пол. Гарри чувствовал вкус крови во рту — то ли от собственного прикуса, то ли от удара. Их тела сражались не как бойцовские, а как два зверя. Лязг зубов, горячее дыхание, невозможная, сквозящая изнутри ненависть. Малфой шипел в лицо: — Ну же, Поттер, давай. Придуши меня, наконец-то. Я знаю, как ты этого хочешь. А завтра газеты напишут, что ты героически победил шестерых троллей голыми руками. — Заткнись, — прошипел Гарри, прижимая его к полу. Они застыли, тяжело дыша. Пальцы Гарри сжимали запястья Малфоя. Тот не вырывался, просто смотрел. Грудь поднималась быстро, рубашка съехала, оголяя ключицы. На щеке — кровь, не его, а может, его, какая разница. — Ты псих, — выдохнул Гарри. — Смешно слышать это от тебя, — хрипло ответил Драко. — Ты аврор, Поттер. Ты должен быть… стабильным. Закон. Порядок. Святой, мать твою. — Не называй меня так. — А как тебя называть? Герой? Спаситель? Тот, кто решил, что может разрушить мою жизнь просто потому, что ему так хочется? Гарри сжал сильнее. — Ты сам разрушил свою жизнь. — Я? — Драко усмехнулся. Губы дрогнули. — Я был шестнадцатилетним мальчиком, с прославленной фамилией и отцом-Пожирателем. В моём родовом поместье жил Волан-де-Морт собственной персоной, через две комнаты от меня. Ты вообще понимаешь, что такое жить в доме, где страх — это воздух? Гарри хотел ответить, хотел ударить, хотел сделать хоть что-то, чтобы не слышать его слов. Что угодно, лишь бы не позволять себе мысль о том, что Драко прав. Но вместо этого он резко толкнул его плечом, и Малфой тут же попытался вывернуться, снова вцепился в него, ногами, руками, всем телом, как будто драка была единственным способом не сорваться во что-то другое. Они снова покатились по полу. Гарри ударил его в бок. Малфой зашипел, извернулся, исподтишка врезал между рёбер. Гарри рванулся вперёд, снова оказываясь сверху, прижал его сильнее, почти вдавил в пол. — Хватит, — выдохнул он. — Хватит, чёрт тебя… — Хватит чего? — Малфой рассмеялся. — Тебе нравится. Ты же не хочешь останавливаться. — Мне не нравится. — Тогда почему ты всё ещё не выхватил палочку? Эта фраза ударила сильнее, чем кулак. Гарри замер. Он держал Малфоя за руки, прижимая запястья к полу. Колени по бокам его бёдер. Их лица слишком близко. Дыхание смешивалось. Запах крови, пота, злости. И вдруг всё стало… неправильным. Не сразу. Сначала это было просто ощущение, что тело работает само. Адреналин. Драка. Инстинкт. Зверь против зверя. Низменное. Животное. Так и должно быть. Он хотел в это верить. Но потом, в этой паузе, в этом слишком долгом молчании, Гарри почувствовал это. Тупое, предательское напряжение внизу. Он не хотел проверять. Не хотел осознавать. Не хотел, чтобы мозг называл это вслух. Но тело уже назвало. Эрекция. Блядь, что? Гарри застыл, как будто его облили ледяной водой. Малфой тоже почувствовал. Он не мог не почувствовать, когда Гарри сидел на нём, прижимая его к полу всем весом, дрожа от ярости и… чего-то ещё. Драко моргнул. Потом медленно, слишком медленно, усмехнулся. — О. Гарри сжал зубы. — Молчи. — Так вот оно что, — прошептал Малфой, голос стал демонстративно мягким, насмешливым. — Вот почему ты так стараешься меня уничтожить. — Я сказал… — Ты помешан на мне, Поттер. — Нет. — Да, — Драко чуть приподнял голову, насколько позволяли руки. — Ты приходишь в ярость каждый раз, когда видишь меня. Ты хочешь, чтобы я исчез. Чтобы меня отправили в Азкабан. Чтобы меня не было. Потому что пока я существую, ты… вот такой. Он едва заметно двинул бёдрами, не чтобы вырваться, просто чтобы подчеркнуть, как близко сейчас к нему возбужденное тело Поттера. Гарри вздрогнул. — Не делай этого. — А что? — Малфой прищурился. — Ты же герой. Ты же ненавидишь меня по высокоморальным причинам. Это ведь не… это ведь не желание. Он почти выплюнул это слово. — Это не желание, — повторил Гарри, как заклинание. — Тогда почему у тебя стояк, Поттер? Гарри хотел ударить. Или встать и уйти. Но вместо этого он остался. Слишком близко и слишком сверху. И в голове, где ещё минуту назад была только ненависть, теперь разрасталась паника. Потому что ненависть так не ощущалась. Малфой смотрел на него снизу вверх, и в его взгляде было торжество, от которого Гарри хотелось провалиться сквозь землю. — Святой Поттер, — прошептал он. — Ты же не святой, и никогда не был. Ты — фальшивка… на деле ты такой же испорченный, как и я. Гарри резко наклонился ближе, почти вжимаясь лбом в его лоб. — Я убью тебя, — прошептал он. — Попробуй, — ответил Малфой. И улыбнулся. Гарри всё ещё не двигался. Вес тела — на Малфое. Запястья всё так же прижаты к полу. Лицо слишком близко. Его дыхание обжигало чужую кожу, как пар. Он слышал, как часто дышит Драко. Видел, как у того дрожат ресницы. Казалось бы, достаточно — просто отстраниться. Отпустить. Встать. Но он не мог. Проклятье, он не мог. Он был захвачен не руками, даже не словами. Он был захвачен моментом, из которого не знал выхода. И Драко это понял. Почувствовал. Уловил, как акула чует кровь. — Ну давай, — прошептал он, всё ещё усмехаясь. — Ты ведь хочешь, не так ли? — Я… — Хочешь доказать себе, что ты всё ещё на стороне добра? Что это всё — просто ненависть? Он чуть повернул голову, так, что губы задели щеку Гарри. — Тогда докажи. Преврати это в наказание. В унижение. В свою маленькую, святую войну. Сделай вид, что я — просто грязь под твоими ногами, Поттер. Ты же умеешь. — Заткнись, Малфой, — выдохнул он. Голос сорвался. — Нет, — Драко посмотрел ему в глаза. — Потому что если ты остановишься сейчас — тебе придётся признать, что тебе было хорошо. Что ты хотел. А если нет — можешь доказать обратное. С силой, со злостью, с пеной на губах. Как ты умеешь. Гарри зажмурился. Мысли путались. Малфой сбивал его с толку, подменял понятия. Ему хотелось, чтобы комната исчезла. Чтобы всё исчезло. Чтобы он снова стал собой — прежним, чистым, правильным, понятным самому себе человеком. Но это было невозможно. Малфой двигался под ним. Почти незаметно, но достаточно, чтобы тело отозвалось. — Ты мог бы сказать, что я тебя соблазнил, — продолжил он. Голос у него стал ниже, тише. — Или что это была ошибка. Или что это был порыв. Даже что я использовал заклятие. Ты ведь можешь наврать себе всё, что угодно. Но внутри ты уже знаешь, правда? Он снова приподнялся, насколько мог, и прошептал прямо в губы: — Тебе не нужна причина, Поттер. Тебе нужен я. У Гарри перехватило дыхание. Всё внутри него кричало. Тело пульсировало, словно кто-то держал его сердце в кулаке. Он не знал, кто он сейчас — аврор или мальчишка, зверь или человек. Но, главное, он не знал, кого он сейчас держит под собой — врага или… — Скажи мне, — тихо выдохнул Драко, — ты ведь всегда хотел меня таким, верно? Беспомощным? Под тобой? Это был удар. И он попал точно в цель. Гарри наклонился ближе. Настолько, что их губы почти соприкоснулись, но не нет. Только дыхание, только яд. — Ты точно хочешь, чтобы это произошло? Малфой чуть улыбнулся. — Хочешь, чтобы я сказал «пожалуйста»? Гарри сжал его руки сильнее. Линия между яростью и желанием расплылась. Он уже знал, что не остановится. — Боишься, что тебе понравится? — Малфой усмехнулся, его глаза блестели от чего-то на грани безумия и восторга. — Или боишься, что мне понравится? Гарри схватил его за волосы, резко оттянул голову назад. — Ещё слово, и я… — Что? — прошептал Драко. — Сломаешь меня? Или себя? Гарри сорвался. Не так, как срываются в мыслях о мести или мечтах о справедливости. Просто… сорвался, как человек, у которого внутри что-то треснуло окончательно. Он резко перевернул Малфоя на живот, всем телом прижав его к полу. Драко едва не ударился лбом, но не сказал ни слова — только коротко выдохнул, с хрипом. Поттер навис над ним, сжимая его запястья, не позволяя подняться. — Вот так, — прошептал Гарри, больше себе, чем ему. — Вот так будет проще. Лицом в пол. Только бы не видеть глаза. Не видеть губы, не подвергаться соблазну коснуться их. Не видеть эту усмешку, которая выводит из себя. Малфой не сопротивлялся, даже не пытался. Конечно. Это было хуже всего. — Всё ещё герой? — голос Драко прозвучал глухо, в пол, но в нём была издёвка. — Так вот как ты борешься со злом, Поттер? Он пытался повернуть голову, но Гарри сильнее надавил ладонью между лопаток, пригвоздив к полу. — Ты же хочешь сделать это быстро, да? По‑звериному. Чтобы потом сказать себе, что это был инстинкт. Гарри прикусил губу, чтобы не ответить. Чтобы не застонать, не издать ни звука. Всё тело горело от желания, дикого, уродливого, недопустимого. Он чувствовал, как напрягаются мышцы Малфоя под ним. Как изгибается позвоночник. Как тот нарочно подаётся назад — навстречу. Как будто это было именно то, чего он добивался с первой секунды. Гарри вцепился пальцами в его талию. Дальше как в тумане. Он не думал. Не позволял себе думать. Звон застёжек, шорох одежды, удар. Он вошёл в него резко, грубо, до сдавленного крика, который вырвался у Малфоя и тут же превратился в выдох, почти стон. — Чёрт… — прошептал тот. Гарри стиснул зубы. Это должно было быть унижением. Должно было быть грязью. Местью. Но тело Малфоя… Горячее. Узкое. Податливое. Манящее. Проклятье. Он выгнулся навстречу, как будто хотел этого до безумия. Словно сам толкал Гарри в пропасть. — Вот так, — прошептал Драко, и в голосе было что-то издевательски нежное. — Давай. Покажи, какой ты правильный. Гарри толкнулся снова. Сильнее. Ещё. Всё ощущалось слишком ярко. Жар чужой кожи, удары сердца, прижатые плечи, резкое движение бёдер, и голос — этот чёртов голос — который не замолкал. — Ты ведь никогда не был таким с ними, да? — хрипло бросил он. — С девчонками. Ты же не… — Замолчи! — Ты же ни с кем не возбуждался так раньше, Поттер! Это было ударом в поддых. Потому что… Потому что Гарри чувствовал, и чувствовал это с ужасом. Ему было хорошо. Не просто хорошо. Фантастически. Это было… слишком. Как будто всё тело наконец-то проснулось. Как будто до этого он жил в приглушённом звуке, а сейчас кто-то выкрутил громкость до предела. Запах Малфоя бил в голову. Табак, пот, зимняя улица, что-то острое, что-то чистое, невозможное. Его тело под ладонями двигалось, мышцы напрягались, он дрожал, стонал, принимал каждый толчок так, будто хотел быть разорванным. И Гарри, вместо того чтобы чувствовать отвращение, чувствовал… Дурман. Он вбивался быстрее, жёстче, с яростью, как будто пытался выбить из себя это удовольствие. Но оно только росло. Малфой застонал громче. — Да… вот так… Гарри вцепился в него сильнее. В голове гремело. Он не слышал своих мыслей, только стоны, только это горячее тело, которое извивалось, прижималось к нему, просило не останавливаться. Поттер знал, что возненавидит себя после этого. Но сейчас ему было наплевать. Потому что ничего подобного он никогда раньше не испытывал — ни с Джинни, ни с Чжоу. — Глубже, — выдохнул Драко. Гарри замер на секунду. — Что? — Глубже, Поттер. Давай, не будь трусом. Трусом. Он не выдержал. Вбился до предела, так жёстко и грубо, что Малфой вскрикнул, выгнулся, вцепился пальцами в пол. — Вот, — прошептал он. — Вот так. Ты же всегда этого хотел. Гарри не хотел. Не должен был. Нет. Но его тело… Его тело отвечало так, как не отвечало никогда раньше. С девушками всё было иначе. Правильно. Спокойно. Нежно. Ожидаемо. А здесь было ощущение, что он падает с высоты, и вместо смерти — наслаждение. Это было страшно, потому что это было лучше, чем всё, что он знал. Это было ужасно. Это было прекрасно. Это было невозможно. — Ты… — Малфой задыхался. — Ты же понимаешь, что теперь не сможешь сделать вид, что этого не было? Гарри рванул его за бёдра на себя, вдавил сильнее, теряя контроль. Малфой вскрикнул и тут же, дрожащим голосом, попросил: — Да… пожалуйста… ещё… — Заткнись, — повторил Гарри в который раз, голос был сорван. — Просто… заткнись. Но Малфой только рассмеялся. — Правильный Поттер, — выдохнул он. — Ты же кончишь сейчас. От того, что трахаешь врага. И Гарри с ужасом понял… Он уже почти. Уже не мог сдерживаться. Он не хотел — не имел права — но всё тело, каждый нерв, каждая судорога в мышцах толкала его к финалу. «Мерлин, как же горячо. Как же узко. Ему больно, ему должно быть больно, но ему нравится… Он сам подставляется. Он так просит… О, чёрт…» Он сжал пальцами бёдра Малфоя, вдавился сильнее, в последний раз, будто в истерике — и это случилось. Так ярко, что перед глазами потемнело. Гарри не выругался, не закричал, просто тяжело дышал, нависая над ним, сжимая его до боли, не в силах отпустить. Молчание. Гарри чувствовал, как медленно возвращается в своё тело — и как будто с каждым ударом сердца в него вливалась отрава. Что он сделал? Что они сделали? Под ним лежал Малфой. Голова на боку. Губы искусаны. Он дышал глубоко, тихо, и не говорил ни слова. Это было хуже всего. Если бы он снова начал язвить — Гарри бы закричал, ударил, нашёл бы повод и просто выгнал его. Но Малфой покорно молчал, будто бы ненадолго признал поражение и позволил Поттеру себя подчинить. Он дышал удовлетворённо, и его тело всё ещё слегка подрагивало от удовольствия. Гарри резко отшатнулся, отпрянул, встал, дрожащими пальцами застегнул брюки. Он не мог смотреть на Драко, не хотел даже пытаться. В голове билась только одна мысль: «Он расскажет. Он теперь будет меня шантажировать. Он скажет всем. Он… он знал, что так будет. Он пришёл за этим.» — Поттер? — голос Малфоя был хриплым, слегка дрожащим. Не сломленным, не побеждённым и, что самое поразительное, в этом голосе больше не было насмешки. Гарри посмотрел на него. Тот медленно перекатился на бок, опираясь на один локоть. Волосы липли к виску, губы покраснели от укусов. И глаза… Эти проклятые глаза. Серые, опасные, острые, как лезвие кинжала. — Что? — тихо произнёс Гарри. — Ты захочешь этого снова, — просто сказал Малфой. — Что?! — Не сегодня, не завтра. Может, через неделю. Может, через месяц. Но ты больше не сможешь жить так, как раньше. — Это была ошибка, — Гарри прошёл к двери. — Ошибка. Больше этого никогда не будет. — Конечно, — тихо сказал Малфой. — Именно поэтому ты весь дрожишь. Гарри остановился. На секунду. Потом открыл дверь. — Убирайся, — бросил он. — Как скажешь. Малфой поднялся медленно, поправил одежду, пригладил волосы. Подобрал мантию, не спеша застёгивая пряжку на поясе. Подхватил с пола свою волшебную палочку, одним простым заклинанием привёл себя в порядок. Следы драки всё ещё виднелись на его лице, но теперь ничего не выдавало в нём того, что случилось после. Ничего, кроме блеска в глазах. Выглядел Малфой не как жертва. И не как побеждённый. Он явно не видел унижения в том, чтобы быть снизу. Он смотрел на Гарри взглядом человека, который получил то, что хотел. — До скорой встречи, Поттер, — сказал он, прежде чем исчезнуть за дверью. Гарри остался стоять в пустой комнате. Руки дрожали. Он всё ещё чувствовал его запах. В комнате, на ладонях, на одежде. Он хотел бы забыть об этом. Представить, что этого не было. Но знал, что не сможет. Потому что это было слишком хорошо. И лучше этого — уже ничего быть не может. И хуже — тоже.

***