Проклятый демон Малфой

***

22 декабря, 1999 год. Найти адрес Малфоя, работая в аврорате, не составило труда. Как и ожидалось, это был один из худших районов Лондона. Гарри Поттер не знал, что именно ожидал увидеть, когда поднимался по этим скрипучим, облупленным ступеням. Возможно, нечто гротескное: канделябры из ржавого железа, обрывки черных занавесок, запах плесени и смерти. Или, наоборот: гордую нищету, аскетизм, стиль изгнанного аристократа, потерявшего всё, кроме высокомерия. На деле Гарри забыл обо всём, едва переступив порог. В том числе — о цели визита. Дверь открылась почти сразу, словно Драко стоял за ней и точно знал, что Поттер придёт именно сегодня. Малфой даже не поздоровался: смерил его равнодушным взглядом и молча отступил внутрь, оставив дверь приоткрытой. Квартира оказалась крошечной, состоящей из одной-единственной комнаты, маленькой кухни и ванной. Обои в комнате когда-то, кажется, были зелёными, теперь же их цвет напоминал лесные болота. В центре стоял деревянный стол, вероятно, служивший и письменным, и обеденным. Рядом два кресла с порванной обивкой. У окна — большая кровать с деревянным изголовьем, небрежно прикрытая серым покрывалом. Окно распахнуто, на подоконнике пепельница, полная окурков. Пламя в камине взвивалось высоко, с дымом и треском. Поттер недоумевал, зачем камин растоплен так сильно. Несмотря на снежную зиму и открытое окно, в комнате было невыносимо жарко. Ворот мантии душил, и Гарри машинально сдёрнул верхнюю пуговицу. Всё здесь говорило об отчаянии, но не об упадке. И Гарри почему-то не мог отвести глаз от единственного шикарного предмета в комнате — пепельницы из резного обсидиана. Такие ставят в изысканных кабинетах как признак статуса. В этой обветшалой обстановке она выглядела так же неуместно, как и сам Драко Малфой. Драко молча прошёл вглубь комнаты, не обращая внимания на то, что Гарри остался у него за спиной. Лишь спустя минуту бросил: — Расслабься, Поттер. Я не собираюсь тебя шантажировать. Голос был ровным, сухим, не выражающим никаких эмоций. Ни злости, ни страха. Будто бы между ними ничего не было. — Что? — То, что ты здесь. Ты ведь пришёл сюда потому, что боишься огласки. Думаешь, я начну рассылать письма? Рассказывать, как герой войны жарит своих врагов на полу собственной квартиры? — Малфой усмехнулся, не оглядываясь. — Не льсти себе. Мне, как и тебе, совершенно не хочется, чтоб кто-нибудь узнал об этом. — Я не… — Гарри запнулся. Потому что именно этого он и боялся. Это мучило его всё время, но он даже не рассчитывал на то, что Малфой вот так вот просто заявит, что собирается сохранить всё в тайне. Не предъявив ни требований, ни условий. Драко закурил. Запах табака был дорогим и хорошо знакомым — так пахли мантии влиятельных людей в Министерстве. Пряная горечь с тяжёлой, тёрпкой интимной нотой, которую никак нельзя было спутать с чем-то другим. Даже в этой лачуге, оказавшись на самом дне, осунувшись и заметно похудев, Малфой продолжал курить лучшие сигареты. По непонятной причине, это злило Гарри до бешенства. — Ты чего молчишь? — Драко бросил взгляд через плечо. Он был в рубашке, расстёгнутой у горла, рукава закатаны до локтей, на ключицах играли блики огня, падающие от пылающих свечей в старомодном тяжёлом канделябре. Кожа белая, почти светящаяся, под глазами синие тени, как у человека, страдающего бессонницей. — Ты живёшь… — начал Гарри и осёкся. — Не начинай, — спокойно произнёс Драко. — Я тебя сюда не звал. Давай закончим как взрослые. Ты всё сказал? Я — да. Гарри снова оглядел комнату. Стены, кажется, держались на магии, иначе бы давно рухнули от ветхости. Книги в беспорядке лежали на полу. Уголок ковра подгорел, должно быть кто-то затушил о него сигарету. Трещин на оконном стекле было настолько много, что, судя по всему, не помогло даже Репаро. И среди этой разрухи стоял Драко. С прямой спиной, сигаретой в длинных пальцах, и с этим выражением лица… будто он всё ещё оставался Слизеринским принцем. Гордый и надменный до отвращения. Он не должен был быть таким. Не после суда. Не после конфискаций. Не после того, как Гарри лично вытаскивал из Министерства решения, которые ломали Малфою жизнь, и называл это справедливостью. Тишина затянулась. Гарри не знал, куда деть руки. Ведь он пришёл сюда поговорить. Разобраться. Спокойно, по-взрослому, как он сам себе вбивал в голову всё это время. Три дня. Три дня он не мог спать, есть, работать, избегал встреч с Джинни. Мысли крутились только вокруг того, что случилось в тот вечер, на полу его квартиры. Того, как он с ненавистью прижимал Драко к полу, как срывался, сжимал в руках его бёдра, вбивался глубоко, теряя рассудок. Как внутри всё взорвалось, но, вместо отвращения, пришёл… кайф. Он не мог это назвать иначе. — Ты… — начал Гарри, но голос предательски сел. — Ты, кажется, не понял. Я пришёл не за этим. Драко обернулся к нему, медленно выдыхая дым в сторону окна. Он двигался спокойно, равнодушно, как будто всё, что между ними было, было с кем-то другим. Или не имело значения. — А за чем тогда? — За… — Гарри не договорил. Потому что понятия не имел, как назвать то, зачем пришёл. За объяснением? За отпущением грехов? Или за тем, чтобы это случилось снова? Нет. Ни за что. Драко вскинул бровь. Выглядел он уставшим до предела. Истощённым. Но эта утомлённость казалась тонкой, благородной, как на портретах его чистокровных предков. Он мог жить в этой грязной дыре, среди сажи, ветхой мебели, воняющей гарью и пылью, но всё равно оставался… слишком красивым. Слишком. Гарри это бесило. Раздражало до невозможности. Хотелось разбить эти острые скулы, столь идеально очерченные, и стереть с надменного лица это безразличие. — Что? — переспросил Драко. — Я не понимаю, почему ты ведёшь себя так, — выпалил Гарри. — После… всего этого. — А как мне, по-твоему, себя вести? Броситься к тебе на шею? Заплакать? Закричать, что ты меня испортил? Подать жалобу в аврорат? — Хватит. — Нет, серьёзно, — Драко затушил сигарету о край камина и бросил окурок в пламя. Небрежно, красиво. Даже пепел у него ссыпался с какой-то аристократической грацией. — Ты ждал скандала? Или… продолжения? — Я ждал чего-то логичного, — процедил Гарри. — А не этой показной апатии. — Показной? — Драко усмехнулся, но в голосе сквозила горечь. — Поттер, я живу в этой хибаре, жру кашу, которую варю себе сам, не выхожу из дома без заклинания маскировки и каждый день просыпаюсь с вопросом — нахуя вообще вставать. Я выгляжу так, как будто меня насилует жизнь. Каждый день. И ты считаешь, я разыгрываю? На это Гарри не нашёлся что ответить. Внутри было ощущение, будто его вытащили из удобной иллюзии и поставили перед чужой правдой, которую он видеть не хотел. — Я не об этом, — выдавил Гарри наконец. — Не об этой… твоей жизни. Драко хмыкнул, коротко, будто в нём и вправду что-то щёлкнуло, и щёлкнуло навсегда. Гарри показалось, что на секунду в серых глазах отразилась боль, но тут же исчезла. Малфой подошёл к столу, присел на край, согнув одну ногу в колене, и вытянул из кармана новую сигарету. Прикурил её молча. — Тогда о чём? Гарри неосознанно сжал кулаки. — О том, что произошло между нами. — А что произошло? Драко чуть склонил голову, выпустив дым, и добавил уже мягче: — Ты действительно хочешь поговорить об этом? Гарри кивнул. Жёстко, будто соглашается на допрос. И тишина повисла снова. Несколько долгих секунд, за которые он успел придумать тысячу неверных слов. Ни одно не подходило. — У меня никогда… — начал он и сбился. — Ничего не было с парнями. Драко не отреагировал. Просто ждал. — Я даже не думал об этом. Ни разу. До того вечера. — И? — Я не понимаю, — голос у Гарри пересох. — Это не… не моё. Не может быть моим. Я же не… Он не договорил. Ненавидел это слово, это обозначение, как будто в нём кроется приговор. Малфой понял и не заставил заканчивать. — Я — гей, Поттер. Всегда был. Ничего нового. Я не скрывал, по крайней мере, после Хогвартса. Но и не афишировал. Потому что, ну… ты сам знаешь, как всё устроено. Гарри кивнул. Не знал, но кивнул. Он всё время делал вид, что понимает больше, чем на самом деле. — А между нами… — продолжил Драко и ненадолго замолчал. — Просто случилось. Все эти годы ненависти. Слишком много эмоций. Такое бывает. Уверен, ты сам этого не хотел. Драко задумался и добавил чуть тише: — Или, всё-таки, хотел? В тот момент. Гарри вздрогнул. — Я не знаю, что я хотел. Я… — Поттер на секунду замолчал. — Поэтому и пришёл. Драко снова задумался. Он сидел на краю стола, слегка касаясь пальцами лица, будто его здесь никто не рассматривал. Будто он не знал, насколько в этот момент опасен. Гарри видел, как сигарета медленно истлевает в его пальцах. Как тот подносит её к губам, чуть щурясь, а потом выпускает дым сквозь губы, и воздух между ними становится густым. Как его локти касаются колен, как запястья… эти проклятые запястья… тонкие до невозможности… и от этого только сильнее хотелось их сжать, заломив руки за спину. Гарри готов был поклясться, что сможет удерживать их одной ладонью, даже если Малфой будет сопротивляться. Почему-то до одури хотелось, чтобы он сопротивлялся… Но ещё сильнее хотелось, чтобы он сдался, застонал, попросил взять его грубо, быстро, больно… и не останавливаться. Ни на секунду. Драко говорил тихо, практически шёпотом, глядя куда-то в сторону. Что-то об искусственности ярлыков, о том, что желания не спрашивают разрешений. Голос у него был ровный, непривычно мягкий, но Гарри едва различал смысл слов. Всё его внимание было приковано совсем к другому… К тому, как Малфой прикусил нижнюю губу, неосознанно, когда на миг задумался. К тому, как поглаживал большим пальцем внутреннюю сторону ладони другой руки. К тому, как чуть приподнял ворот рубашки и провёл пальцами по шее, снизу вверх, до самой челюсти. Не спеша, как будто наслаждался этим прикосновением сам. «Проклятый демон. Он делает это нарочно. Он знает, что делает.» Гарри не мог отвести взгляда. Он сделал шаг вперёд. Малфой всё ещё не смотрел на него, сидя в полоборота. Он даже не напрягся, будто был уверен в том, что Гарри подойдёт. И в этом была та особая, выворачивающая наизнанку власть. Покой, в котором кто-то ждёт и знает, что ты сломаешься. Они были уже близко. Ещё шаг, и можно дотянуться рукой. Коснуться костяшек пальцев, ключицы, изгиба шеи. Но Гарри не двигался. Тело было будто в тисках, каждый мускул кричал, но сам он оставался неподвижен, как кролик перед укусом змеи. Малфой бросил взгляд через плечо. Быстрый, оценивающий, слишком спокойный. В уголках глаз мелькнула насмешка. Он снова затянулся сигаретой, губы аккуратно обхватили фильтр, и даже это движение казалось почти неприличным. — Поттер, — сказал он наконец. — Ты уверен, что хочешь понять, что с тобой? Гарри сглотнул. Горло пересохло. — Не знаю. — Тогда, может, хватит думать? — Драко выдохнул дым в сторону, медленно встал, вытянувшись в полный рост, и повернулся к нему. Всё то же выражение на лице: спокойное, равнодушное, безмятежное. Будто они разговаривали о погоде, а не о разрушении последнего морального барьера в голове Гарри Поттера. Он подошёл ближе. Не вплотную, но достаточно, чтобы между ними чувствовалось напряжение, как между магнитом и металлом, когда уже ощущаешь тягу, но ещё не прикасаешься. Гарри вдохнул. Запах дыма, кожи, чего-то едва уловимо пряного. И ещё — ощущение опасности. Феромонное, животное, на уровне инстинктов. Малфой склонил голову набок, так, что платиновая прядь упала на лоб, зацепилась за ресницы, и он привычным движением откинул её назад, чуть повернув лицо к свету. Свет лег на кожу: тонкую, бледную, с тенями под скулами и на шее. Там, где тонкая вена пульсировала под кожей, и Гарри смотрел туда, не в силах оторваться. «Проклятье. Ещё секунда и я не выдержу.» — Почему ты так смотришь на меня, Поттер? — голос Драко прозвучал почти ласково. Почти. Но в нём снова сквозила насмешка. Гарри не ответил. «Потому что ты демон. Потому что ты — моя слабость. Потому что ты превращаешь меня в того, кем я не хочу быть.» — Или ты просто не можешь не смотреть? — добавил Малфой шёпотом, и чуть склонился вперёд, будто собирался что-то сказать прямо в ухо. Но не сказал. Просто выпрямился и снова закурил, как будто ничего не было. Но Гарри уже сжимал кулаки. И сердце колотилось так, что казалось, сейчас вырвется наружу. Поттер хотел схватить его за плечи, прижать к стене. Вцепиться в эту тонкую рубашку, содрать её. Хотел укусить шею, именно укусить, не поцеловать. Потому что поцелуй был бы чем-то слишком, неуместно нежным. Слишком настоящим. Гарри стоял так близко, что мог различить, как у Малфоя дрогнули ресницы. Он выглядел измученным, полупрозрачным, как человек, которого давно никто не держал за руку. И всё равно… всё равно в нём было что-то невыносимо опасное. Как в ядовитой змее в недрах Тайной Комнаты. Одного взгляда хватило бы, чтобы убить. Драко всё ещё держал сигарету между пальцами, но Гарри смотрел не на дым. Он смотрел на пальцы. Тонкие. Хрупкие. Слишком красивые для того, чтобы ими держать что-то, кроме бокала. И снова эти запястья. Узкие, почти оскорбительные своей слабостью. Гарри не мог перестать думать о том, как обхватит их ладонью, почувствует пульс, вновь ощутит, насколько легко они поддаются. Как в прошлый раз, когда он прижимал эти запястья к полу, не оставляя Малфою ни единого шанса вырваться. «Вот только Малфой не вырывался. Ни на секунду.» И от этой мысли Гарри стало мерзко. Он сжал челюсть. — Перестань, — сказал он глухо. Драко поднял бровь. — Перестать что? — Это… — Гарри выдохнул резко, воздух обжёг лёгкие. — Всё это. Малфой чуть наклонил голову, будто прислушивался. — Поттер. Я стою. Курю. Разговариваю. Он сделал паузу, и в этой паузе было больше издевательства, чем в любой фразе. — Ты сам всё остальное дорисовываешь. Гарри почувствовал, как внутри что-то вспыхнуло. Потому что это было правдой. Потому что Малфой даже не прикасался. Он просто существовал. Просто стоял вот так, в этой тонкой рубашке, которая висела на плечах слишком свободно, и одна пуговица была расстёгнута — не вызывающе, нет. Как будто случайно. Как будто он не заметил. Как будто не знал, что Гарри смотрит туда, как на святотатство. Ключица. Линия шеи. Тень между кожей и тканью. Гарри сделал ещё один шаг. Малфой не отступил. Он только медленно, задумчиво, провёл пальцами по горлу. Не вульгарно. Скорее… так, как люди касаются себя, когда им холодно. Или когда они проверяют, что ещё живы. Гарри почувствовал, как у него снова перехватило дыхание и что-то сжалось внизу живота. Проклятье. Он хотел ненавидеть его. Он пришёл сюда, чтобы ненавидеть. Чтобы поставить точку. Чтобы убедиться, что это была ошибка. А вместо этого он стоял и смотрел на то, как Малфой снова прикусывает губу. Совсем слегка, как будто неосознанно. Будто не понимает, что делает этим с Гарри. Но он понимал. Конечно, понимал. «Инкуб. Демон во плоти. Всё в нём до невозможности развратно. Он делает это специально. Он хочет уничтожить меня.» Малфой поднял взгляд. И вот тогда Гарри почувствовал это. Электричество. Это была не магия, а чистая физиология двух тел, которые слишком хорошо запомнили друг друга за один вечер. Малфой уже знал, что Гарри сорвётся. И ему было всё равно. Или нет? — Ты боишься? — тихо спросил он. Гарри резко выдохнул. — Я не боюсь. Драко усмехнулся. — Конечно. Он чуть повернулся боком, снова опираясь бедром о стол. Поза была случайной, но выглядела как провокация. Гарри ненавидел, что его взгляд скользнул по этому движению. По тому, как ткань натянулась на бедре. По тому, как Малфой снова поднял сигарету к губам. И задержал её там. Слишком долго. Будто ждал, что Гарри скажет что-то. Или сделает. Гарри не выдержал. — Зачем ты это делаешь? — Что именно? — Драко даже не моргнул. — Ты… — голос Гарри сорвался. — Ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно. Драко посмотрел на него внимательно. И впервые за весь разговор что-то в нём дрогнуло. Не на лице. Глубже. В паузе. В том, как он отвёл взгляд на секунду. — Поттер, — сказал он тихо. — Мне не всё равно. Гарри застыл. Сердце ударило так, что стало больно. Но Малфой тут же продолжил, холодно, будто спохватившись: — Мне просто плевать, как ты это назовёшь. Он выдохнул дым и добавил: — Ты хочешь — значит, хочешь. Гарри почувствовал, как внутри всё рушится. Потому что это звучало так просто. Так… не трагично. Так… не стыдно. А Гарри жил в стыде. В этом была вся разница между ними. Он смотрел на Малфоя, как на проклятие. А Малфой смотрел на него, как на факт. +Между ними оставалось не больше дюйма — воздух дрожал, как будто насыщенный магией, хотя никакого заклинания здесь не было. Только он и Малфой. И то, что творилось внутри. Гарри не знал, как это назвать. Взгляд неотрывно был прикован к ключице, полуприкрытой тонкой тканью рубашки. — Сними это, — наконец выдохнул он. Малфой не пошевелился. — Или мне помочь? Поттер рванул за ворот рубашки сам — хлопок треснул, пуговицы отлетели в сторону, а ткань распахнулась, открывая грудь. Драко позволил рубашке сползти с плеч и упасть на пол. Гарри замер. Он не знал, чего ждал. Может быть, увидеть что-то чужое, отталкивающее, получить шанс отступить. Но всё, что он увидел — гладкая кожа, белая, не тронутая солнцем, как на древней скульптуре: лёгкий рельеф мышц, тонкая талия, кубики пресса, острые ключицы. Малфой был худым, почти болезненно, но в его телосложении было что-то тревожно прекрасное. Эстетика предела. Усталость, доведённая до совершенства. И эта аристократическая красота, из породы тех, что не тускнеют ни в грязи, ни в крови, ни в бедности. И вот опять взгляд упал на запястья. Слишком изящные, слишком беззащитные. Чёрт, как же хотелось их сжать. Прекрати. Он должен был отвернуться. Или сказать что-то. Или уйти, наконец. Но вместо этого он поднял руку и медленно провёл по линии плеча кончиками пальцев. — Ты ведь знаешь, как ты выглядишь, да? — выдохнул Гарри, не узнавая своего голоса. Малфой не ответил. Только смотрел, хитро и надменно, словно понимал с пугающим самодовольством, что будет дальше. Гарри подался вперёд, прижался губами к ключице, и тут же вцепился зубами. Грубо, до красной отметины. Малфой застонал, откинув голову назад, подставляя нежную кожу под настойчивые прикосновения. Он прижался ближе, и это движение заставило Гарри потерять последнюю связь с реальностью. Потому что в этот момент Поттер понял абсолютно точно: Малфой сходит с ума от удовольствия, когда Гарри груб с ним. — Не делай так, — выдохнул Гарри, из последних сил удерживая себя от окончательного падения в бездну. — Что именно? — прошептал Малфой в ответ. — Не стонать?.. Или не возбуждать тебя так сильно? Ответа не было. Только рука, вцепившаяся в талию Драко, и губы, снова опустившиеся на кожу — теперь чуть ниже, ближе к сердцу. Гарри ощущал, как под пальцами сокращаются мышцы, как Малфой замирает под каждым новым касанием. «Ему нравится… Сука. Ему это нравится. Почему, почему. чёрт возьми, мне тоже?» — Не думай, — тихо прошептал Малфой, голосом, в котором всё ещё дрожало эхо стона. — Просто чувствуй. Эти слова были как удар Круциатуса. Гарри сорвался. Он рывком развернул Драко и прижал лицом к стене. Руки зафиксировал над головой, крепко сжав их своей ладонью. Он был шире, сильнее, и тело Малфоя казалось хрупким под ним, как стекло. Поттер чувствовал, как всё в нём кричит. Он должен был остановиться. Это всё было неправильно. Но кожа Малфоя была такой нежной, дыхание неровным, и чёрт, Гарри тянуло к нему, как к огню. Драко не шевелился. Только дышал всё громче, всё чаще, как будто каждая секунда напряжённого молчания между ними была отдельной пыткой. Гарри чувствовал, как под его ладонями дрожит чужое тело, как напряжённо вытянуты руки Малфоя, как остро проступают лопатки под кожей. Он не мог оторвать взгляда. Эта спина, эта шея, эта чёртова линия позвоночника, от затылка до пояса — всё это врезалось в сознание. Он должен был отстраниться. Дать себе пощечину. Уйти. Закричать. Но вместо этого он медленно наклонился, обжёг дыханием плечо Драко, и снова впился зубами в кожу, оставляя след, который ни с чем нельзя будет спутать. На этот раз, тот издал какой-то совершенно порочный, глухой, низкий звук — то ли стон, то ли выдох, то ли предупреждение. — Ты и правда псих, Поттер, — выдохнул Малфой, не оборачиваясь. — Но я почему-то не возражаю. Гарри сжал его сильнее. В его голове грохотало. «Почему ты не сопротивляешься? Почему делаешь это таким простым? Почему хочешь этого, как будто в этом нет ничего неправильного?» Он медленно опустил руку вниз, по рёбрам, по плоскому животу. Подушечки пальцев дрожали, хотя сам Гарри уже нет. Он никогда не был таким сосредоточенным, как сейчас. Никогда не чувствовал так ясно, как каждое движение Малфоя делает его слабее. Он провёл рукой вверх, снова по груди, нащупал ключицы, остановился на шее. Слегка сжал. Почувствовал пульс. Драко откинул голову назад, позволяя. Невозможно. Он развернул Малфоя лицом к себе, втиснул в стену, глядя в глаза. — Скажи, что ты этого не хочешь, — прохрипел Гарри, но губы уже жадно искали шею, — скажи мне, чёрт бы тебя побрал, что я тебе отвратителен. Ответа не было. Только дрожь прошла по телу Малфоя, когда Гарри вгрызся в кожу под ухом. Он вжимался, извивался, и от этого Гарри становилось хуже. Он цеплялся за контроль, как за край пропасти, но контроль ускользал от чего-то страшно сладкого, чего он не мог осознать. — Давай, Поттер, — хрипло выдохнул Драко, повернув голову ровно настолько, чтобы Гарри уткнулся зубами в новую точку. — Сильнее. Гарри хотел, чтобы Малфой наконец-то отступил, сказал «хватит», ударил, сделал что-нибудь правильное, ожидаемое. Тогда можно было бы назвать это расплатой, войной, старым счётом. Но Малфой только сильнее открывал горло. И от этого внутри шевелилось что-то звериное, унизительное для человека, который носил значок аврора и привык думать, что держит себя в руках. — Смотри на меня, — выдохнул Гарри, и тут же пожалел. Потому что Малфой посмотрел. Прямо. Спокойно. С той самой уверенностью, которая всегда бесила Гарри ещё в школе. Уверенность человека, который знает, где у тебя слабое место, и не стесняется на него нажать. — Нравится? — тихо спросил Малфой. Гарри хотел ударить. Он действительно хотел. Ради того, чтобы заткнуть этот голос. Уничтожить эту ясность. Стереть выражение, которое слишком много понимало. Он не ударил. Вместо этого снова укусил, резко, до злости. Малфой вздрогнул и застонал громче, а потом рассмеялся коротко, хрипло, как человек на грани. И в этом смехе была насмешка над Гарри. Над его принципами. И над его красивой легендой. Гарри оторвался на мгновение, дыша резко, коротко. Малфой вывернулся неожиданно быстро. Не сопротивлялся до этого ни секунды, а теперь оттолкнул Гарри обеими руками в грудь. Поттер сделал шаг назад, ошеломлённый не силой, а тем, что Малфой вообще решил двигаться сам. Тот подошёл к столу, на котором сидел в самом начале. Старому, потёртому, с ожогами на углу. Наклонился над столешницей, прижимаясь грудью к дереву. Волосы упали на лоб, спина вытянулась, лопатки обозначились под кожей. Гарри застыл. Это выглядело слишком откровенно. Слишком прямолинейно. И от этой прямоты у Гарри в голове поднялась паника. Он внезапно понял, что тут нет игры в недосказанность. Нет возможности спрятаться за тем, что он сам себе придумал. Малфой показывал, чего хочет. Без страха и границ. И Гарри ненавидел его за это сильнее всего. Не оборачиваясь, Драко быстро расстегнул ремень. Металл щёлкнул негромко, но Гарри услышал это так, будто в комнате раздался выстрел. Малфой сбросил остатки одежды с бедер резким движением, раздражённым, нетерпеливым. Пальцы дрожали. Дыхание сорвалось. Он повернул голову в сторону, так, чтобы Гарри видел профиль. Скулы острые, губа прикушена, глаза затуманены от возбуждения. — Прямо сейчас, Поттер, — сказал он. Голос не был умоляющим. Он был требовательным. Срывающимся. — Возьми меня. Сейчас. Гарри подошёл… нет, бросился к нему. Пальцы сомкнулись на горячей коже бедёр Малфоя. Драко вздрогнул всем телом и выдохнул так, словно его ударили заклятьем. — Повтори, — тихо потребовал Гарри. Голос был чужой, низкий. Командный. Он зацепился за эту интонацию, как за единственное, что позволяло не развалиться. — Я хочу услышать это ещё раз. Малфой сглотнул. Пальцы сжали край столешницы. И он прошептал медленно, хрипло, будто подписывал себе приговор и наслаждался этим: — Трахни меня, Поттер. Трахни меня прямо сейчас. Делай со мной всё, что хочешь. Только не останавливайся. Гарри едва сдержал стон. Внутри всё вопило, что это отвратительно. Что завтра придётся смотреть в зеркало и видеть там человека, которого он презирал бы в других. Что это разрушит его. Что Малфой разрушит его. А потом Малфой подался назад, на одну долю секунды прижался бёдрами, и этим сделал хуже, чем любым словом. Он предлагал себя, как самый порочный из демонов. И Гарри понял, что сейчас сорвёт с себя все оправдания вместе с одеждой, потому что не выдержит больше ни секунды этой честности. Он резко дернул Малфоя на себя за талию, заставляя оторваться от стола на полсекунды, и тут же снова прижал обратно, так, что у Драко сорвался стон. Он поставил ладонь ему на шею, удерживая, наклонился, коснулся губами плеча, и прошептал ему в кожу, туда, где пульс бился часто-часто: — Ты меня уничтожишь. — Нет, Поттер, — ответил Драко, тяжело дыша. — ты уничтожишь себя сам. Я просто тебя не останавливаю. Гарри закрыл глаза. Вдохнул запах дорогого табака, горячей кожи и собственных, разваливающихся на части принципов. Руки больше не слушались голову. Всё случилось не одним порывом, а серией, вспышками, обострёнными до предела: пальцы, вонзающиеся в узкие бёдра Малфоя, спешно растёгнутая ширинка, сбившееся дыхание, и это невозможное, безумное, острое ощущение — он здесь, он делает это снова, он перешёл грань, которую сам и начертил. Твёрдый член скользнул между ягодиц Драко, и, наконец, уткнулся в горячий вход. «Сейчас. Мерлин, я снова почувствую это сейчас.» Малфой остановил его резким жестом, и, выцепив из ящика стола баночку со смазкой, протянул её за спину. Сквозь затуманенное сознание, Гарри успел словить себя на отвратительной, совершенно неуместной мысли: «А смазка-то у него под рукой. Интересно, скольких парней он точно так же умоляет трахнуть его здесь, на этом столе? И, главное, почему, мать твою, меня это волнует?!» Но эту мысль, как и все остальные, оборвал голос Малфоя: — Сразу. Входи сразу, Поттер. Я люблю, когда больно. Гарри захлебнулся собственным дыханием и резким рывком вбился до предела. Драко застонал, пальцы вцепились в край стола до белых костяшек. Гарри схватил его за руки и заломил их за спину, как мечтал с того момента, когда впервые по-настоящему заметил невозможную хрупкость этих проклятых запястий. Он сжал их в кулаке до боли, а другой рукой перехватил Малфоя за горло и сделал новый рывок. Каждое движение будто прожигало клеймом: узко, сладко, горячо, слишком дико. Малфой задыхался, шептал проклятия, стонал так, что Гарри хотелось заткнуть ему рот — но он не делал этого. Потому что каждый этот звук был как гвоздь в его израненное представление о себе. «Ты же не должен хотеть этого. Ты же мужчина. Ты же не гей. Ты же аврор, чёрт возьми!» Будто в ответ на эту мысль, раздался сдавленный, хрипловатый, но всё ещё насмешливый голос Малфоя, хриплый от возбуждения: — Знаешь, что самое грязное в этом, Поттер? Не то, что ты сейчас трахаешь бывшего Пожирателя. А то, что ты даже не снял аврорскую форму. Он запрокинул голову, усмехаясь сквозь стон. — Я уже вижу первую полосу «Пророка». Автор — Рита Скиттер: «Как новоиспечённый глава аврората борется со злом». Злость, смешанная с паникой, ударила в голову. Гарри склонился ближе и практически прорычал: — Ублюдок… Ты же сказал, что не собираешься меня шантажировать. Драко усмехнулся, коротко, с удовольствием. Он чуть повёл плечом, будто проверяя, насколько крепко Гарри держит его руки за спиной. Гарри держал крепко. — А что, если я передумал? Поттер резко сжал пальцы на шее Малфоя, и на секунду замер, ненавидя себя за то, как от одной этой фразы внутри всё вспыхнуло. — И что же ты хочешь, чтоб я сделал? Драко на мгновение замолчал, позволяя паузе повиснуть. Он не оборачивался, но Гарри чувствовал его улыбку кожей, как ожог. — Трахай жёстче. Гарри выдохнул грубо, срываясь на низкий, злой звук, который больше напоминал рычание. Вцепился сильнее, удерживая Драко так, как держат добычу и одновременно единственный воздух. И наконец отпустил себя, до конца, без попыток отступить назад, с одной оглушающей мыслью, от которой ломало изнутри: «Малфой этого хочет. Он просит. И я тоже.» Гарри вбивался в него с остервенением, со злостью — не на тело, а на эту изломанную дерзость, на эту готовность быть использованным, доведённую до искусства. Всё происходящее выходило дальше любых фантазий, которые он запрещал себе даже формулировать. Каждый стон, каждое слово этого развратного, невыносимого Малфоя, распарывало сознание Гарри изнутри, вытаскивало наружу зверя, которому не нужны оправдания и логика. Кульминация накрыла его, как удар волны: резкий толчок, судорога, тьма перед глазами. Он вцепился в Драко так, что ногти оставили следы. Глухой стон утонул в горле. Он стоял, прижавшись лбом к его спине, чувствуя, как тяжело вздымается грудь Малфоя под его весом. Драко едва заметно дёрнулся, пытаясь высвободить руки. Гарри только сейчас заметил, что всё ещё держал его запястья железной хваткой и даже не пытался контролировать силу. Он рассеянно разжал руку. На тонкой коже уже проступали синяки, чёткие отпечатки его пальцев, тёмные полукольца, которые появлялись на глазах. На этих хрупких запястьях, которые не должны были выдерживать ничего тяжелее дорогих манжет. Что-то внутри Гарри болезненно дёрнулось. На секунду он даже почувствовал раздражение на самого себя, не за грубость, нет, за то, что это видно. За доказательство. За след, который он уже не сможет стереть из памяти. Но Драко… Драко не выглядел ни испуганным, ни разозлённым. Он обернулся, и на его лице мелькнуло короткое, странное удовлетворение, слишком самодовольное и достаточно ясное, чтобы Поттер понял: это не было перебором. Гарри уже хотел отстраниться. Застегнуть брюки и сбежать прежде, чем возникнет соблазн задержаться. Он мог биться об заклад, что ещё пару секунд, и он захочет остаться до утра. И сам не знал, что хуже: если Малфой посмеётся над ним, или, напротив, сам захочет этого. Но Драко схватил его за руку, быстро, цепко. — Подожди, — прошептал он, почти беззвучно. Драко прижал ладонь Гарри к своему животу. К тёплой коже, натянутой над напряжёнными мышцами. Гарри почувствовал под пальцами рельеф, сухой и отчётливый, и от этого всё задрожало внутри. Малфой был слишком худым, слишком острым, но не ломким. В нём была упрямая сила, которую хотелось прижать сильнее. Проверить. Подчинить. Драко повёл его руку ниже, медленно, направляя. Гарри шёл за этим жестом, как за приказом, и ненавидел себя за то, как легко поддался. — Пожалуйста, — тихо сказал Драко, и его голос дрогнул. Гарри застыл на границе, где одно движение меняет всё. Он чувствовал, как у него напряжены плечи, как челюсть сводит от желания сказать «нет», отшатнуться, прекратить. Гарри был уверен: стоит ему действительно поддаться, и его тут же накроет отвращением. Мерзким и правильным. Тем самым, которое должно было поставить всё на место и доказать, что это ошибка, нервный срыв, грязь, которую можно смыть холодной водой и злостью. Он почти убедил себя, что не хочет этого. Почти. Но сейчас, пока тело ещё дрожало от разрядки, а разум болтался где-то на полпути обратно, он не успел выставить привычную защиту. Не успел собрать в голове стройный, спасительный список причин, почему нельзя. Почему это «не он». Почему это не должно быть приятно. Гарри просто позволил себе сделать то, что просило тело. Ладонь скользнула ниже, и он сжал пальцы, обхватив твёрдый член Малфоя. Ощущение оказалось таким острым, что у Гарри перехватило дыхание. Драко нетерпеливо толкнулся в его руку, и это откровенное движение окончательно выбило почву из-под ног. Гарри накрыло волной эмоций, от которых стало одновременно жарко и страшно. Ему хотелось отдёрнуть руку, отскочить, ударить стену, рассмеяться от безумия. И одновременно хотелось остаться. Держать. Не отпускать ни на секунду. Потому что вместо мерзости пришло удовольствие. И именно это было самым пугающим. На ощупь это было почти тоже самое, что сжимать собственный член. Но всё ломалось на одной детали: это был не он сам, а другой мужчина. И от этого реальность вела себя странно, как будто под ногами внезапно менялся уклон пола. Гарри чувствовал под пальцами напряжение, живую дрожь, нетерпение, которое Малфой даже не пытался скрыть. «Я хочу этого. Хочу почувствовать, как он кончит от меня. Как задрожит его тело. Я хочу этого сильнее, чем он сам.» Гарри не знал, что делать с этой мыслью. Она жгла сильнее, чем любое заклинание. — Поттер… — выдохнул Драко, и в голосе не было ни следа привычной ледяной насмешки. Только голое, бесстыдное желание. — Не останавливайся. Пожалуйста. Гарри сглотнул. Рука двигалась сама. Быстро, жёстко, нетерпеливо. Он прижался губами к шее Малфоя, туда, где пульсировала вена. Укусил. Не сильно, но достаточно, чтобы оставить след. Драко вздрогнул всем телом и выгнулся сильнее, толкаясь в его кулак. — Да… — прошептал он. — Ещё. Пожалуйста. Гарри не ответил. Просто вцепился зубами сильнее и ускорил движение руки. Вторая ладонь всё ещё лежала у Драко на горле — не сжимая, просто держа. Чувствуя, как кадык ходит вверх-вниз под пальцами. Как Малфой глотает воздух, пытаясь не сорваться. В комнате было невыносимо жарко. Камин трещал, окно распахнуто, а между ними — только пот, дыхание и запахи. Табак. Кожа. Смазка. И что-то ещё — тяжёлое, мужское, животное. Гарри чувствовал, как его собственное тело реагирует снова, хотя он только что кончил. Это было неправильно. Это было невозможно. И это было самым сильным, что он когда-либо испытывал. Бёдра Малфоя дрожали, пальцы судорожно сжимали край стола. Он уже не говорил — только издавал короткие, сдавленные звуки, которые рвались из горла против его воли. И каждый такой звук вонзался в Гарри, как нож. «Я делаю это. Я уже не просто трахаю Драко Малфоя. Не просто использую. Я ласкаю его. Доставляю ему удовольствие. И мне… нравится.» Мысль была такой грязной, что у Гарри закружилась голова. Он двигал рукой быстро и жёстко, большой палец скользил по влажной головке, дразнил, то едва касаясь, то надавливая сильнее. Драко выгнулся дугой, и из его груди вырвался долгий, низкий стон. — Гарри… Имя. Он назвал его по имени. Прежде, чем Поттер сумел осознать этот факт, Драко запрокинул голову и кончил с коротким, сдавленным криком. Горячая жидкость брызнула Гарри на руку, на запястье, на мантию аврора. Малфой дрожал, прижимаясь к нему всем телом, и Гарри держал его — одной рукой за талию, другой всё ещё сжимая его член, выжимая последние капли удовольствия. Тишина. Только треск камина и далёкий шум города за окном. Гарри резко отдёрнул руку, будто обжёгся. Сперма Малфоя всё ещё была на его пальцах — тёплая, липкая, чужая. Он сделал шаг назад, потом ещё один, и его затошнило от собственной реакции: тело всё ещё хотело. Хотело остаться. Хотело продолжить. Хотело… того, что только что произошло. «Нет. Нет. Хватит.» — Я ухожу, — сказал он хрипло, не глядя на Малфоя. Голос сорвался. — Это… этого не было. Драко медленно поднялся со стола и развернулся. Замер на долю секунды. Голый. С красными следами зубов на шее и ключицах. С синяками на запястьях — чёткими, тёмными, в форме пальцев Поттера. Он дышал тяжело, но взгляд уже был прежним — надменным, слегка усталым, с той самой презрительной насмешкой в уголках глаз. — Конечно, — тихо сказал он. — Как скажешь, Поттер. Гарри шагнул к двери. Рука уже легла на ручку. Холод металла обжёг ладонь. — Поттер. Рука дрогнула. Голос был совсем близко. Драко подошёл тихо, босиком по холодному полу. Не коснулся — просто встал у него за спиной, достаточно близко, чтобы Гарри чувствовал тепло его тела и запах кожи, смешанный с табаком, дымом и оргазмом. — Ты уже перешёл черту, — произнёс Малфой шёпотом. — Ещё в прошлый раз. Когда в первый раз вошёл в меня. Когда кончил во мне, почти рыча, и задрожал от удовольствия. Обратно дороги нет. Ты это знаешь. Гарри сжал ручку двери до белых костяшек. Дышал тяжело, через зубы. — Заткнись. — Нет, — Драко чуть наклонился, и его губы почти коснулись уха Гарри. Дыхание было горячим. — Не заткнусь. Потому что ты всё равно откроешь эту дверь, сейчас или потом, вернёшься в реальный мир и продолжишь лгать самому себе. А я останусь здесь и буду знать правду. Гарри не двигался. Не мог. Драко сделал ещё полшага. Теперь его грудь почти касалась спины Гарри. Голый. Горячий. Истощённый, но всё такой же опасный. — Если ты останешься… — шёпот стал ещё тише, — я хочу попробовать тебя на вкус. Гарри резко вдохнул. Воздух обжёг лёгкие. — Что? — Ты слышал, — Драко почти не касался его, только дыханием. — Я хочу взять тебя в рот. Медленно. Глубоко. До самого горла. Хочу почувствовать, как ты будешь сжимать мои волосы и трахать в рот, потому что больше не сможешь сдерживаться. Хочу, чтобы ты кончил мне на лицо, а я слизывал с губ последние капли. И потом… — он замолчал на секунду, — потом ты сможешь уйти. Или остаться. Как захочешь. Гарри закрыл глаза. Рука всё ещё лежала на ручке двери. Но пальцы уже не сжимали её. Всё внутри кричало: «Уходи. Сейчас же. Пока не поздно. Пока ты ещё можешь сделать вид, что это была ошибка.» А тело… тело уже двигалось. Медленно. Как во сне. Он развернулся. Посмотрел на Драко. Тот стоял совсем близко. Серебристые волосы падали на лоб. Глаза были тяжёлыми, тёмными, но в них не было ни капли торжества. Только голое, ничем не прикрытое желание. — Останься до утра, Поттер, — сказал Драко тихо. — Хотя бы до утра. Гарри молчал. Сердце колотилось так, что казалось — сейчас вырвется из груди. Он чувствовал, как внутри всё рушится: последние остатки той жизни, где он был женихом Джинни, героем Магического Мира, главой аврората, человеком, который знает, кто он такой. Рука сама отпустила ручку двери и легла в протянутую ладонь Малфоя. — Хорошо, — прошептал он. — Тогда иди сюда. Где-то, на задворках сознания, мелькнула последняя здравая мысль Гарри Поттера: «Моя жизнь уже никогда не станет прежней.»

***

Видео, фото и прочий контент к этому и другим моим фанфикам — в моём телеграм-блядюшнике https://t.me/malfoy_studio Если вы ещё не там, то вы не правы.

***