Лимит наших чувств: из Сеула в Пусан

В Лотте Уорлд парке Пусана царили веселье и шум. А суета детского благотворительного праздника могла бы порадовать глаз любого прохожего туриста. Чонгук неспешно брёл по парку, аппетитно жуя хрустящий сладкий хотток. Такой вкуснятины он, по правде говоря, давненько не пробовал. Повсюду мелькали пёстрые воздушные шары, разносился радостный визг детей, маячили карусели, шумно скрипели американские горки, а от прилавков с едой божественно пахло. Праздник был организован на славу. Чонгук ни на грамм не пожалел, что принял деловое приглашение директора Мин Юнги провести несколько дней в Пусане. И Чон решил согласиться приехать, но вовсе не потому, что вышестоящему начальству не принято отказывать, а потому что действительно хотел весело провести выходные. Одна загвоздка: из-за прогноза погоды рейс в Сеуле на неприлично долгое время задержали, и в парк Пусана Чонгук попал только за два часа до закрытия. Вокруг него прогуливались семьи с детьми, некоторые посетители, взявшись за руки, с весёлым смехом играла в ручеёк. Но из всего потока незнакомых ему лиц, Чона заинтересовала одна пара: нежно прильнувшие друг к другу влюблённые чем-то напоминали ему Давон и Чжон Хёна. Вот уже шесть лет семейное счастье его старшей сестры было совершенно безоблачным, и Чонгук смог убедиться в этом ещё раз вчера вечером, на дне рождения у Давон. Она, по всей видимости, мечтала о том, чтобы её брат, наконец, нашёл свою вторую половинку, а потому пригласила на свой день рождения, точно на предварительные смотрины, не одну и не две, а сразу трёх сотрудниц с её работы и впридачу привела к ним в дом незамужнюю соседку. Все четыре женщины были очень милы и крайне привлекательны, но ни одна из них не заинтересовала Чонгука настолько, чтобы у него возникло стойкое желание увидеться хоть с кем-то из них ещё раз. Его двадцатичетырёхлетний брат Хосок регулярно подбивал Чонгука на светские похождения по ночным клубам. Но приземлённая философия его брата – «поимей столько тёлок, сколько сможешь» – не соответствовала личным убеждениям Чонгука. Чон являлся бисексуалом, а потому правило на нём могло распространяться только в полсилы. И честно говоря, ему порядком наскучили однотипные клубы. Но как бы то ни было, а если в ближайшем светлом будущем Чонгук не найдёт себе девушку (смело вычёркиваем «парня»), мама и Давон, стремясь устроить его личную жизнь, осуществят свою давнюю угрозу: проведут тщательный анализ всех сайтов знакомств, составят подробное досье на каждую возможную кандидатку и начнут планомерную операцию по его счастливому семейному устройству. Однако, свои тяжкие размышления Чонгук решил отложить до возвращения в Сеул. Чон собирался пробыть в Пусане как минимум до понедельника, чтобы лично познакомиться с некоторыми сотрудниками здешнего офиса. И одним из таких кандидатов на встречу являлся никто иной как Ким Тэхен. При одной только мысли об этом наглеце Чонгуку хотелось рычать от ярости. Сущий чёрт и неописуемый педант! На его email с требованием удвоить финансирование затрат на спонсоров господин Ким даже не удосужился ответить. Чонгук не встречал ещё на своём продолжительном карьерном пути такого дерзкого сучёныша, как Ким Тэхен, не говоря уж о его чрезмерном занудстве, излишней грубости и замаскированного властолюбия. Как новичок, взятый со стороны, Чонгук, конечно, ожидал, что вначале рабочего стажа будет сталкиваться с неприятием и вполне открытой враждебностью сотрудников. И естественно не ошибся: в первом же email Ким Тэхен весьма скупо, буквально в одной ёмкой фразе, дал ему понять, что о возможности тёплых взаимоотношений между ними Чонгук может и не мечтать. Ну и чёрт с ним, подумаешь! В усердных попытках проложить свой путь к вершинам власти Чонгук уже успел к этому привыкнуть. Но в своём сухом обращении господин Ким Тэхен требовал как можно подробнее, разумеется, в письменном виде, пояснить ему, на что конкретно пойдут 800.000 вон, заявку на которые Чонгук подал как на средства, необходимые для организации ужина для потенциальных клиентов. Ну и сука же он! Причём в бешеную ярость Чона привело не столько желание этого педанта умерить аппетиты Чонгука – этого он и сам, по правде говоря, ожидал, – сколько тот аспект разногласий, по которым честность Чона подвергалась всяческому сомнению. Господин Чон с нетерпением ждал ближайший понедельник, в который будет лично удостоен встретиться с этим Ким Тэхеном и, наконец, сможет поставить его на место. Чонгук, вероятно, даже самолично вручит господину Киму свой отчёт о поездке в Пусан. Посмотрим, предвкушал Чон, как у него полезут глаза из орбит, когда увиденные расходы на перелёт затмят все предоставленные доказательства о том, что Чонгук «просто был вынужден приобретать билет менее, чем за сутки, потому что приглашение от вышестоящего руководителя поступило в последнюю минуту». Ха, вот так-то, господин Ким! Здорово развеселившись от этой мысли, Чонгук продолжал прогуливаться по парку. На одной из игровых площадок он сумел выиграть мягкого розового медвежонка. Приз, честно скажем, не очень подходящий взрослому и серьёзному мужчине, но какая разница! С розовым медведем под мышкой Чонгук брёл по импровизированному маршруту и за игровыми площадками обнаружил шатёр в бело-синюю полоску. К нему была прикреплена рукописная вывеска, на которой излагалось следующее: «Гадание ясновидящего по руке. Строго для тех, кто не боится заглянуть в своё. Десятиминутный сеанс – 7000 вон». Чонгук заплатил трущемуся на входе невысокому парнишке 7000 вон и, раздвинув тяжёлые занавески шатра, ступил внутрь. Голова у Чона моментально закружилась от пьянящего и сильного аромата, похожего на запах лесной хвои и горячего глинтвейна. От расставленных на каждом шагу в хрустальных канделябрах свечей по стенам отражался мягкий, охваченный золотом свет, а вся окружающая его обстановка располагала к доверию и странного рода неприличным мыслям. Посреди шатра стоял круглый деревянный столик, покрытый расписной этнической скатертью, и два невысоких стула. По ту сторону от стола, в дрожащем мерцании десятка свечей, окутанная призрачной дымкой, размыто вырисовывалась мужская фигура в цыганском облачении. Их взгляды на мгновение пересеклись, и Чон застыл, как вкопанный, не силясь сдвинуться с места. Несколько неприлично долгих секунд они, не отрываясь, изучали друг друга глазами. Незнакомый молодой человек просто потряс Чона. Тёмно-каштановые завитки волос живописно спутались по его плечам, взлохмаченные рукой случайной избранницы (а может, и избранника). В его бездонных омутах глаз, цвет которых Чонгук так и не смог определить, читались те же удивление и интерес, которые (он это чувствовал подкожно) выражались и в его взгляде. Взгляд Чона медленно скользил по лицу незнакомца, задерживаясь на красиво очерченных губах мужчины оттенка спелой вишни, а затем по медово-гладкой коже груди, виднеющейся из-под расстёгнутой рубашки. Широкие до пола цветастые брюки завершали его образ. Он являлся произведением искусства до самых кончиков длинных пальцев, и всё мужское естество Чона при этом сразу же поддалось на эту нехитрую и весьма искусную форму обольщения. Чонгук окончательно прирос к месту, его сердце бешено и аритмично колотилось. Сколько же Чон сетовал на неудачные попытки знакомств, чтобы подобрать себе партнёра, способного зажечь в нём ту самую сшибающую с ног искру. До сих пор никто так и не смог произвести на него должного впечатления. И по милости богов, Чонгук встречает молодого человека, который опаляет его снопом искр изнутри, производя неизгладимое впечатление. И пока что это всё достаётся самому Чону бесплатно. Чем ближе незнакомец приближался к нему, тем сильнее у Чона начинало разыгрываться его больное воображение. Чонгук живо смог представить себе, как молодой мужчина подойдёт к нему ещё ближе, опасно близко. Вообразил, что до него можно будет дотронуться на расстоянии выдоха и ощутить все изгибы стройного и податливого тела. Он обовьёт Чона за шею и вовлечёт в требовательный поцелуй, прижавшись своими роскошными вишнёвыми губами. Однако, вместо этого увлекательного сценария молодой человек грациозно опустился на один из стульев, жестом приглашая Чонгука присесть напротив. Но Чон продолжал стоять на месте, окаменев от собственного замешательства, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. – Если вы так и продолжите стоять на входе, то я, к сожалению, не смогу вам погадать, – хрипловатым низким голосом проговорил мужчина, который вызвал у самого Чона самые пошлые ассоциации со скомканными простынями и утренним нежным сексом. Чонгук присел на предложенный ему стул, убрав своего розового медведя на пол, а затем внимательно заглянул незнакомцу в глаза, поразившись ещё больше. Вблизи молодой мужчина оказался ещё красивее. Глаза, опушённые длинными ресницами, оказались золотисто-карими, своим оттенком напоминая жжёную карамель, которую Чонгук очень любил. Эти глаза, кажется, поблёскивали от лёгкого возбуждения, потому что незнакомец отлично понимал, какое впечатление произвёл на своего посетителя. И от этого сердце Чонгука забилось ещё сильнее. Гладкие припухлые губы разомкнулись, и молодой мужчина в роли ясновидящего попросил Чона наклониться вперёд, чтобы вдохнуть пряный аромат. Чонгук набрал в лёгкие побольше воздуха, которого ему сейчас так не хватало, и почувствовал великолепный запах ванили и табака. Ему тут же захотелось попробовать шею обольстительного цыганского фокусника хотя бы на один укус, но Чон так и не смог понять, откуда исходил этот божественный аромат – от незнакомца или же от количества свечей, расставленных на столе. Чонгука спонтанно накрыло волной желания, кровь забурлила по его венам. Горящие огнём глаза напротив, кажется, тоже не остались равнодушными к своему посетителю в этот момент. – Для гадания по руке требуются всего три вещи, – озвучил молодой человек грудным бархатным тембром. – Случайный посетитель, мудрый ясновидец, – он наклонился чуть ближе, – и ваша рука. Чонгук, вышедший, наконец, из ступора, обворожительно улыбнулся ему, положив свои руки на скатерть. – Прошу прощения, я залюбовался здешней обстановкой. – Так уже лучше, – вполголоса пробормотал незнакомец, когда их взгляды вновь пересеклись. – Вы правша или левша? Вначале этот искусный обольститель лишил его дара речи, а сейчас надеется на то, что Чонгук будет отвечать на его малозначащие вопросы в такой приватной обстановке? Чон откашлялся. – Правша. Может вы для начала представитесь мне? Молодой человек неожиданно подмигнул ему: – Можете называть меня Мастер Сон. Чонгук окончательно пропал. Пропал в этом омуте карамельных глаз. Мастер Сон с ним флиртует. Когда же ещё представится такой случай? Вероятнее всего, никогда. И с каких же пор шуточное подмигивание оказалось для него таким сексуальным? Мастер Сон взял в свою мягкую руку ладонь Чонгука, слегка её касаясь, провёл по ней кончиками холодных пальцев, предоставив Чону деликатную возможность отреагировать на его прикосновение без подтекста. Тело Чонгука тут же отозвалось приятным покалыванием. Ему казалось, что он прицеплен к ядерному реактору, который Мистер Сон вот-вот приведёт в действие. Должно быть, во всём виновата пусанская вода, и именно от неё у Чонгука такая бурная реакция. Мастер Сон, нежно поглаживая каждый палец, изучал его ладонь. Чонгук тем временем вовсе не скупился на просторах своей разгулявшейся фантазии. Он воображал, как же эти приятные и ловкие руки незнакомца могли бы обласкать его тело. – Неописуемые ощущения, – произнёс Чон, наклоняясь ближе к Мистеру Сону. – Вы, кажется, меня околдовали, господин Сон. Мимолётно задержавшись взглядом на его лице, Мастер Сон снова опустил голову вниз, продолжая выводить пальцами по ладони Чонгука незамысловатые узоры, а затем произнёс: – У вас твёрдые и сильные руки. Это безусловно может рассказать о вашей чувственной стороне, но при этом вы весьма организованы. Я наблюдаю в вас трезвость ума, вы очень удачливы и расчётливы, но при этом можете хранить верность одному партнёру и быть благородным. – Я рад, что мои руки не выдают во мне прославленного сердцееда. На правой щеке Тэхена снова появилась милая ямочка: – Ладонь человека вполне сопоставима с природным ландшафтом, который может состоять из возвышенных гор и необъятных долин, – продолжал завораживать своим умением предсказаний Мастер Сон, обволакивая Чона чувственным и грубоватым тембром голоса. – Выпуклое место вот здесь можно называть холмом. – Он мягко проводит подушечкой по основанию большого пальца. – Назовём его холмом Венеры. У вас он, к тому же, очень выпуклый. Это может означать, то вы любитель вкусно и сытно поесть, а также питаете страсть к хорошему вину и хрустящим сладким хоттокам. Чонгук удивлённо вскинул брови. – Откуда вы это узнали? Мастер Сон протянул вперёд руку, коснувшись указательным пальцем чёрной рубашки Чонгука. В том самом месте, где билось его сердце, как отбойный молоток. А затем поднёс ладонь ко рту, облизнув кончик своего пальца. В этот самый момент дыхание Чона замерло на целых пять секунд. – Хм-м... коричневый сироп? – пробормотал Мастер Сон, и его губы медленно растянулись в широкой улыбке, вызывая у Чонгука прилив трудно контролируемого желания впиться до одури в эти самые губы. – Я, признаюсь вам, тоже большой любитель сладких хоттоков. – Да вы прямо моя родственная душа, Мастер Сон. Хоттоки были отменными. Если бы я только знал, что вы их обожаете, я бы приберёг для вас парочку. – Весьма благородный жест. Поделиться хоттоком с кем-то очень трудно. – Это зависит от того, с кем ты делишься. Мастер Сон с техничным нажимом провёл большим пальцем по центру ладони Чонгука, это вызвало бурю эмоций в разгорячённом теле: – Вот здесь я вполне могу разглядеть сильное пристрастие, но определить предмет вашей слабости затрудняюсь. Как насчёт тёмного шоколада? – Вообще я бы предпочёл уличный хотток, чтобы угостить вас. Однако, никогда не откажусь и от чокопая. Мастер Сон одаривает Чона своей тёплой улыбкой, вновь прикрывая глаза и медленно выдыхая. Чувственное напряжение Чонгука достигает в этот момент своего предела. Если молодой человек продолжит так томно вздыхать при одном лишь упоминании хоттока и чокопая, то можно смело перемещать локацию их взаимодействия в постель. – Хотток, м-м, – произнёс Тэхен своим обольстительным хрипловатым голосом, от которого у Чона сразу же вылетели из головы все мысли о еде. – Свеженький и горячий, с обжигающим сладким сиропом... Какие-то ещё слабости на повестке дня? – Могу лишь добавить к этому списку большие карие глаза, мягкие вьющиеся волосы и ямочку на правой щеке. А у вас? – Меня привлекают люди с глазами цвета жжённого сахара и страстью к тёмному шоколаду. – Я готов полюбить тёмный шоколад всем своим сердцем. – Это может сделать меня самым счастливым человеком на свете. Мастер Сон откровенно изучал лицо Чонгука. Тот смог прочувствовать почти на физическом уровне мягкую ласку и горячее дыхание у себя на губах. Молодой человек вдруг поравнялся взглядом с Чоном, а затем произнёс: – Итак... вы бы поделились со мной горячим хоттоком? – Вне всяких сомнений, господин Сон. Но только из-за вашей ямочки, – прибавил Чонгук с серьёзным видом. – Понимаю вас. Стало быть, нет ямочки – нет хоттока? Окинув взглядом такое милое и покрасневшее лицо незнакомца, Чонгук ответил: – Вообще-то, с вами я бы поделился, даже если бы вашей ямочки не было. – Вот как? И почему же? – Из-за ваших вьющихся волос, безумно красивых глаз и обворожительной улыбки. Мастер Сон рассмеялся, окончательно покорив бешено бьющееся сердце Чона. – Для страстного приверженца хоттока, каким вы себя считаете, вас оказалось подозрительно легко уговорить поделиться. – На самом деле любой из моих родственников подтвердит, что я могу опуститься до самого низкого предательства, чтобы заполучить остатки рисового пирога. – Ах, вот оно что! Вы всё-таки склонны к предательству? – Не совсем так, Мастер Сон. Просто если я чего-то действительно хочу, то действую решительно. Чонгук искренне надеялся, что незнакомец спросит, чего же он так сильно хочет. И здесь ответ Чона легко бы уместился в одно ёмкое слово: «тебя». Но Мастер Сон не задал этого вопрос. Он молча, почти не отрываясь, смотрел Чонгуку прямо в глаза, медленно и ласково поглаживая его средний палец. Это гипнотизировало Чона. – Когда дело касается рисового пирога, обвинить вас в предательстве я не посмею, – проговорил незнакомец. – Я и сам прибегал к разного рода уловкам, когда на общий стол выставлялись только что испеченные чапссаль-пай и хоттоки. – Звучит потрясающе. А рецептом не поделитесь? – Поделюсь, – улыбнулся мужчина. – Но потом я буду вынужден вас убить. – И вы готовы обречь меня на безрадостное существование, пока я буду заполнять пустоту в своём сердце купленным в магазине чокопаем? – Вполне готов. Разве что вы сами умеете печь? – Совершенно не умею, Мастер Сон. Могу зажарить хлеб до черноты в тостере. Весьма недурной кулинарный навык. Но моя сестра умеет очень вкусно готовить, и если я паду ниц перед ней, пообещав отмывать её машину в течение года или даже двух (когда она не в духе), только тогда она, может быть, смилостивится надо мной и испечёт мне чапссаль-пай. – Стало быть у вас ни жены, ни подруги, которые любили бы для вас готовить? Молодой мужчина вполне ненавязчиво хотел выведать у Чонгука, свободен ли тот, и полученный им ответ очень приободрил его: – Женат не был, в настоящий момент моё сердце полностью свободно. А вы? – Ни жены, ни подруги, – шутливо изложил незнакомец. Чонгук, невольно задержавший дыхание, пока самый душетрепещущий вопрос удостаивался ответа, наконец-то смог выдохнуть. Если такой прекрасный кавалер свободен, то вывод напрашивается сам собой: всему населению Пусана срочно требуется проверка зрения. Вокруг настолько все слепы? Прежде чем Чон смог бы выдавить из себя хоть что-то после его реплики, Мастер Сон снова обратился к руке Чонгука: – А теперь взгляните вот сюда, – произнёс незнакомец, мягко очерчивая кончиком пальца ладонь. – Это линия вашего сердца. Её расположение и протяжённость на холме Венеры могут поведать о вашей страстной и довольно чувственной натуре. – Молодой мужчина обратил своё внимание на Чонгука, и их взгляды вновь пересеклись. – Вы внимательный и нежный любовник. – Это провокационное заявление, не находите? – пробормотал Чонгук, и, переняв на себя услугу Мастера Сона, провёл дрожащими пальцами по его руке. – Мне ваш холм Венеры весьма симпатичен, – тихо проговорил Чонгук, мягко массируя нежную ладонь мужчины. – Как и ваша линия сердца, – Чон в упор смотрел на незнакомца. – Интересно, что бы могло получиться при смешение двух столь чувственных и страстных натур. Глаза молодого человека опасно потемнели: – Действительно, это было бы интересно, – согласился Мастер Сон, коварно ему улыбаясь, мягко высвобождая свою руку из крепкого захвата. – Но мы сейчас пытаемся заглянуть в вашу судьбу. Не стоит подменять понятия. Чонгук наклоняется чуть вперёд, ожидая дальнейшего развития событий, и молча кладёт перед ним свою ладонь. – Тогда будьте так любезны, Мастер Сон, поведайте мне ещё что-нибудь о моей судьбе. Я весь в вашем распоряжении. Опустив глаза, молодой человек вновь начинает углубляться в изучение его ладони. – О, кажется, я вижу что-то весьма интересное… – И что же это? – Я вижу вас с женщиной. И вас очень влечёт к ней. – Ну-у-у, тут вы совершенно неправы, – коварно улыбнулся Чонгук. – И вы ей тоже очень симпатичны. – Всё хуже и хуже... – притворное разочарование Чона подаётся в голосе мягкой карамелью. – На ней великолепное красное платье. Вы укрыты с ней от посторонних глаз. Приглушённый свет, интимная обстановка, дорогое вино... – Белое или красное? – Она предпочитает белое. – Ким предпочитает, к слову, тоже. – Она шепчет вам на ухо, что желает воплотить в реальность все ваши потаённые фантазии. А вы заверяете её, что не останетесь перед ней в долгу. Чонгук тянется к мужчине слишком близко. Их разделяет всего один выдох и какие-то жалкие пятнадцать сантиметров. – Ситуация многообещающая. Но я бы хотел воплотить эти смелые желания с кем-то другим... С тем, кто внимательно меня выслушает в том самом укромном местечке. Как насчёт бара в гостинице «Хайятт», где я остановился? – Я думаю, ваши желания смогут найти там отклик. – Например, сегодня около полуночи? От того, как опасно блеснули глаза Мастера Сона, температура у Чонгука подскочила вверх градусов так на десять. – Определённо. Внезапно в шатёр проскользнул тот самый невысокий парнишка, собиравший деньги за услуги предсказания, и громко объявил: – Ваше время вышло! Мастер Сон резко откинулся на спинку своего стула, немедленно выпустив ладонь Чона из своей. – Ваше время действительно закончилось. Вот же чёрт! Чонгук мог бы просидеть здесь чуть дольше и раскрутить прелестного Мастера Сона даже на первый поцелуй. А этот нахальный малец вмешался совершенно не вовремя! – Давайте продлим его? Я заплачу ещё 7000 вон? Или десять? Да хоть двадцать! Молодой человек улыбнулся ему в ответ и шутливо пригрозил пальцем: – Не нарушайте порядок. Судьба может оказаться весьма коварной. – Тогда я с нетерпением буду ждать свою судьбу сегодня в полночь, в баре гостиницы «Парк Хайятт». И она может даже не сомневаться: я сам с радостью исполню все её потаённые фантазии...