Лимит наших чувств: из Сеула в Пусан

Чонгук сидел за угловым столиком в слабо освещённом баре отеля, держа в руке стакан с виски, и, наверное, уже в сотый раз за последние тридцать минут смотрел на свои часы. Пятнадцать минут первого. И ни намёка на его судьбу в красном. Бар был заполнен под завязку, но Чон устроился так, чтобы можно было обозревать весь зал, и молил Бога, чтобы в полночь судьба всё же снизошла до него. Чонгук очень надеялся, что правильно истолковал намеки незнакомца из шатра, и что именно Мастер Сон окажется обещанной ему божественной судьбой в красном. Чон снова украдкой взглянул на часы. Уже тридцать минут первого. Почему, чёрт подери, Чонгук не узнал его имени? Не попросил даже номер телефона? Как только Чон увидел его, он тут же лишился способности здраво мыслить. Никогда прежде он не был так очарован мужчиной, никогда не переживал таких сильных эмоций. И что же в итоге – он всё-таки упустил Мастера Сона? Может быть, в «Мёнсоне» знают, кем является этот ясновидящий маг из шатра. При этой мысли Чонгук заметно приободрился. Действительно, ведь Мин Юнги упоминал ему о том, что некоторые сотрудники офиса вызвались работать на празднике в Лотте Уорлд-парке. Если это являлось правдой, то, возможно, ещё не всё потеряно, и Чон сумеет напасть на след очаровательного цыганского фокусника. Чонгук вновь бросил беглый взгляд на часы. Прошло уже тринадцать минут. Его охватило страшное разочарование. Чёрт! Кажется, он не... Однако, в этот самый момент перед глазами Чона возникло смутное видение – в дверях бара стоял молодой человек в огненно-красной рубашке, заправленной в безупречно сидящие по фигуре чёрные классические брюки. Волосы небрежно спадали на лицо, взгляд тёмно-жгучий, пронзающий насквозь. Это был цыганский барон, не меньше. Его образ был настолько ослепительно ярким, как тревога пятой степени. Наконец, молодой мужчина заметил самого Чонгука. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, как и при первой их встрече в шатре. Если бы Чон мог позволить себе, он бы непременно рассмеялся тому, с какой хронологической точностью повторяется комичность ситуации. Но Чонгук словно онемел. В его голове вертелась лишь одна неуместная здесь и сейчас фраза: ахуеть можно! Чон поднялся, наблюдая за тем, как незнакомец в красной рубашке шествует к нему через весь оживлённый зал. Чонгук любовался его грациозными движениями, его потрясающими ногами в лакированных туфлях, его хищной походке, и это всё очень волновало Чона прямо здесь и сейчас. Когда мужчина подошёл к его столику, Чонгук протянул ему свою руку в знак приветствия, а после короткого и нежного рукопожатия, поднёс её к губам и поцеловал кончики пальцев. На это ушло не более двух секунд стороннего замешательства. – Если я не ошибаюсь, вы то самое божественное откровение в красном, с которым мне судьбой уготовано испить бутылку белого вина. Это мне было предсказано Мастером Соном. Тэхен смог ощутить секундное прикосновение его губ и теплого дыхания на своих холодных пальцах, увидеть одновременно страсть и восхищение в глазах напротив, чтобы по его руке пробежала мелкая дрожь. Сердце Кима забилось так же неистово, как и у Чона, когда тот впервые вошёл в цыганский шатёр. Сейчас же, в тёмных узких брюках и белоснежно белой рубашке с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами, он показался Тэхену ещё привлекательнее. Широкие крепкие плечи, весьма узкая талия и невероятно длинные ноги. Рост Чонгука, скорее всего, не превышал ста восьмидесяти, как подметил сам Ким. Они были на равных в визуальном соотношении. Тэхену безумно хотелось дотронуться до густых и чёрных как смоль волос Чона, по-ребячески взъерошить их, а затем, мягко погладив по щеке, соскользнуть пальцами чуть вниз, задерживаясь на его подбородке. Желание было таким непреодолимым, что Киму пришлось сцепить свои руки. Он сделал глубокий размеренный вдох, пытаясь успокоиться, и заговорил уже более твёрдым, но таким же бархатным голосом: – И что же Мастер Сон вам про меня рассказал? – Что вы очень меня заинтересовали. Укололи в самое сердце. Он также упомянул, что и я вам прихожусь весьма симпатичным. – Мудрый Мастер. Губы Чонгука медленно расплылись в чертовски обаятельной улыбке, приведя Тэхена в восторженный трепет. Господи боже! Да он одной улыбкой может убить и сотворить жизнь заново. Киму не терпелось узнать на личной опыте, каков поцелуй знойного брюнета. Он протянул Чону большую сумку, которую принёс с собой в бар. – Вы забыли это в моём шатре. Чонгук взял протянутую ему сумку и, мельком увидев в ней розового медвежонка, тихо рассмеялся. – Большое спасибо. Неудивительно, что я забыл свой бесценный трофей: ясновидящий маг полностью завладел моим разумом и вниманием. Чон указал на уютную кабинку бара в форме буквы U: – Не хотите ли присесть там? Тэхен коротко кивнул и пересел ближе, на изогнутое кожаное сиденье. Чонгук устроился с ним рядом, почти вплотную, так что его бедро касалось ноги Кима, и Тэхен из-за этого начинал ужасно нервничать. Пока Чон пристраивал свою сумку под столом, Ким взглянул на бутылку (кажется, весьма дорогого) белого вина, охлаждавшегося в ведёрке со льдом, и слегка улыбнулся. – Мастер Сон подсказал вам, что я предпочитаю белое вино? – Вообще-то так и было. Позвольте же вам налить? – Благодарю. Пока Чонгук наполнял бокалы, Тэхен про себя составлял список всевозможных «за» и «против». В столбике «за» он отметил, что этот мужчина весьма воспитан и вежлив. При всём при этом Чон выбрал отличное Шардоне и прямо сейчас пристально рассматривает Кима, как самого желанного партнёра в мире. И кроме всего прочего, он привёл уснувшие гормоны Тэхена в бешеное движение. В столбик «против» записывать пока было абсолютно нечего. Что ж, это прекрасно. – Давайте же выпьем за то, чтобы предсказания впредь сбывались, – вкрадчиво произнёс Чонгук. – За точные предсказания! – согласился Ким, чокаясь с ним бокалом. Тэхен сделал крепкий глоток вина, смакуя его нежный вкус и аромат, наслаждаясь при этом тем, как ледяная жидкость, разливаясь по его разгорячённому телу, приятно холодит в груди. Ким отставил свой бокал, мельком взглянув на своего собеседника, и тут же понял, что окончательно пропал. Он рассматривал глаза Чона, пожирающие его самого неприкрытой страстью и любопытством. Чонгук первым осмелился протянуть к нему руку и прикоснуться горячей ладонью к его щеке. Сердце Тэхена вначале замерло, буквально на доли секунд, а затем бешено забилось в груди, ускоряя ритм. Чон нежно оглаживал большим пальцем щеку Кима, наклоняясь всё ближе. – Я хочу расспросить вас о многом, – произнёс Чонгук низким, хрипловатым голосом. – Но я больше не вытерплю без того, чтобы... – Мы в общественном месте... – ...и как же плевать. Он легко касается губами Кима, сначала раз, пробная показательная робость, потом ещё дважды, более уверенно смакуя новый вкус, приобняв Тэхена одной рукой за талию, тесно прижимая к себе. Ким, смело прильнув к Чону в ответ, с глубоким выдохом размыкает свои губы, всецело отдаваясь этому скрытому от посторонних глаз поцелую. Как же удачно они выбрали здесь столик. Хвала Мастеру Сону. Тэхен сразу же оценил искусство поцелуев своего тайного партнёра. Он был поистине восхитительным: горячий мужчина, утопающий в холодном вине. Поцелуй был неторопливо ленивым, с ноткой мнимой отстранённости. Казалось, он мог бы продлиться вечность и закончиться через секунду. Время абсолютно слетело со стрелок. Чонгук неспешно поглаживал напряжённую спину Тэхена, кончиками пальцев массируя вспотевшую шею, заставляя всё тело Кима трепетать. Аромат ночной свежести и дорогого мужского одеколона вскружил Тэхену голову. Ему безумно хотелось припасть к шее Чона, упиваться исходящим от него запахом, маниакально выцеловывать каждый миллиметр под воротником его белоснежной рубашки. Рука Чонгука коснулась густых каштановых волос Кима, а холодные пальцы Тэхена, скользнув по сильной шее Чона, всё-таки забрались ему под белый воротник. Тэхен почувствовал учащённо бьющийся пульс Чонгука, пребывая в неописуемом восторге лишь от того, что этот рискованный поцелуй взволновал мужчину не меньше, чем его самого. Но Ким не имел ни малейшего понятия, что ему делать дальше – прижиматься ли теснее к своему малознакомому спутнику, или же, наоборот, предоставить Чону полную свободу действий. За эту свободу Тэхен совершенно не ручался. Размышления Кима были прерваны, как и сам поцелуй. Чонгук нехотя и медленно отклонился назад, и Тэхен заставил, наконец, себя приоткрыть свои глаза, наткнувшись на абсолютно затуманенный взор Чона. – Однако... – проговорил Ким каким-то сиплым, словно прокуренным голосом. – Да? – шепнул Чон, слегка задыхаясь. – Это было... А что это блять было? – Совершенно не подбирая слов и выражений, Чонгук пытался придать своему голосу прежнюю собранность. – У меня внутри всё, кажется взорвалось. И превратилось в расплавленный шоколад. Чон наклонил свою голову и, коснувшись губами чувствительной кожи Кима прямо у него над ухом, тихо произнёс: – Шоколад. – Его горячее дыхание щекотало Киму ухо, вызывая в нём новый непреодолимый приступ желания. – Ты ведь уже знаешь, как я люблю сладкое. Тэхен вновь прильнул к нему, дико улыбнувшись и мысленно поставив ещё один крестик в колонке «за»: этот мужчина, без всякого сомнения, умел ахуенно целоваться. – Твои губы заставили меня забыть, что я о тебе ровным счётом ничего не знаю. – Как же Кима бессовестно размазывало от этой концентрированной мужской энергии. – А сейчас, когда мой в общем-то небогатый список мужиков, умеющих ахуенно целоваться, увеличился на ещё один пункт, мне бы всё-таки хотелось узнать о тебе чуть больше, прежде чем мы перейдём к следующему шагу. Откинувшись в сторону, Тэхен взял свой бокал с холодным вином и отпил тремя глотками всё за раз. Чон лишь комично развёл на это руками. – Спрашивай меня, о чём хочешь. Я для тебя открытая книга. – Неплохо было бы начать с твоего имени, – улыбаясь в ответ, проговорил Ким. – Где ты живешь? Где работаешь? Имел ли судимость? Ну, в общем, сам понимаешь. Полный чекап. Чонгук негромко рассмеялся. – Судимостей не имел. Единственный косяк с законом в моей скучной биографии – полученная квитанция за неправильную парковку, кажется, лет в двадцать. Живу в Сеуле, работаю в строительной компании «Мёнсон». Да-да, у того самого спонсора замечательного праздника в Лотте Уорлд-парке, на котором я был удостоен встречи с Мастером Соном. – Ты шутишь! Я ведь тоже работаю в «Мёнсоне», правда, здесь, в Пусане, – признался Ким, изумлённо улыбаясь ему. Эта внезапная новость почему-то приятно обрадовала Тэхена. – Мир безумно тесен. – Чон протянул свою ладонь Киму для рукопожатия. – Чон Чонгук, приятно познакомиться. Тэхен мгновенно оцепенел. Его лучезарная улыбка моментально поблёкла. Весь спектр противоречивых чувств слился в одном протяжном и безмолвном крике: НЕ-Е-Е-Т! Не может быть такого, чтобы этот потрясающе обворожительный мужчина оказался мерзкой барракудой господином Чоном. – Упс! – не удержался Чонгук, криво улыбаясь. – Судя по выражению твоего лица, моя слава меня же и опережает. – Чон дурашливо поднял две руки вверх. – Все вокруг лгут, но я не из их числа. На самом деле, я хороший. Спроси мою маму. – В этом, я так полагаю, нет никакой необходимости. Я уже прекрасно осведомлён о том, что ты за птица. – Ким отодвинулся как можно дальше от Чона, смерив его презрительно ледяным взглядом. – Я, с вашего позволения, тоже представлюсь. Ким Тэхен. Если бы Ким мог сейчас дать себе волю и засмеяться во весь голос, он бы это непременно исполнил: непередаваемо заторможенное выражение появилось на лице Чонгука при его словах. – Ты – Ким Тэхен? Да нет! Мне не могло так... – Тебе что документы мои показать? Чонгук уставился на Тэхена так, будто у того прямо сейчас выросла ещё одна голова. Между ними двумя воцарилось напряжённое гробовое молчание. Наконец, Ким решил уточнить: – Что ты забыл в Пусане? – Меня лично пригласил господин Мин на эти выходные. Он хотел, чтобы я сам увидел организованный с помощью коллег из «Мёнсона» праздник, затем встретился бы с ним на деловом ужине завтра, а уже в понедельник побывал в офисе Пусана. Ким почти что застонал от досады. Если Чон приглашён на завтрашний ужин у господина Мина, это означает, что он также будет присутствовать на вечеринке у озера в доме директора Юнги. Вот уж повезло так повезло! Чонгук вновь посмотрел на Тэхена, слегка покачав головой. В его глазах читалось упрямое неверие. – Ты совсем не такой, каким я тебя представлял. – Аналогично. Я же был уверен в том, что у тебя пивной живот, жёлтые кривые зубы, приплюснутый нос, а волосы зализаны набок, чтобы прикрывать твою старую лысину. Это была лучшая из моих версий. – Ну, спасибо тебе, господин Ким. Хотя обижаться мне здесь, по сути, не на что. Ведь я представлял тебя мужчиной с маленьким сморщенным личиком, без зубов и с проседью, склонного к носке старомодных туфель, которые обувают музейные надзиратели. – Глаза Чона гневно сузились. – Ты весьма осложнил мою работу с самого первого дня в компании. – А ты сам разве подарок? Как только ты начал свою карьеру в «Мёнсоне», я пребываю в постоянном стрессе. – Этого бы может и не случилось, если бы ты не наставлял мне палки в колеса, а сотрудничал со мной. – Так оно могло бы быть, если бы ты не выставлял возмутительных требований, ожидая от меня моментальных результатов! Тебя если послушать, так я тебе должен высылать чистые бланки чеков компании каждую неделю! – А ты блять полагаешь, что я могу с таким смехотворно выставленным бюджетом заманить «Ноубл Стракчерз» к столу переговоров? Ты всегда такой прижимистый, господин Ким? Или просто тупой? – А ты всегда такой требовательный и заносчивый, господин Чон? Или тупость передаётся воздушно-капельным? – Я потому столь требователен, что у меня слишком скромные средства и слишком жёсткие сроки на выполнение поставленных задач. – Спешу тебя удивить, но так работает система абсолютно со всеми. Благо остальные сотрудники как-то умудряются мирно сосуществовать. У меня, например, никогда не возникало проблем с предыдущим директором отдела маркетинга – Пак Дэхваном. – Я не Пак Дэхван. – Верно, хоть мне и жаль. – И я вовсе не заносчивый. Ким презрительно фыркнул на эту очевидную ложь: – Ты серьёзно так думаешь? А ты сам бы какую себе дал характеристику? – Решительный и целеустремлённый. Абсолютно в себе уверенный. – Ох, ладно, у тебя своё мнение на этот счёт – у меня своё. Я, к твоему сведению, вовсе не прижимистый. Просто это я отвечаю за казенные деньги компании. – Не-е-а. Ты не отвечаешь за них, благородный Ким Тэхен, а прячешь их ото всех и вся. И это, уж будем честны, совсем другое. Ты вообще смотрел ту таблицу, которую я тебе вчера присылал? – Да. И мой ответ отрицательный. – И что же тебя в ней не устраивает? – Всё. Абсолютно всё. Просто уморительно смело предположить, что я приму твой проект финансирования, где все прошлогодние цифры увеличились в два раза. Они, по меньшей мере, должны быть подробно расписаны, и каждое увеличение должно быть оправдано. Проект финансирования, составленный лично мной, полностью согласуется с проектом господина Пака. – Тот проект никуда не годится. Потребности отдела кардинально изменились, и эти изменения напрямую должны найти отражение в текущем проекте финансирования. Я не смогу отказаться от своего запроса. Уж будь так любезен, Мастер Сон, сдайся. – Сдаться? – Тэхен опасно наклонился вперёд и внимательно посмотрел на Чонгука. – Я тебе вот что скажу, мистер Дятел: пришли мне на почту разумный запрос, где не потребуется стопроцентное увеличение бюджета, а я, в свою очередь, найду на это время, чтобы рассмотреть его. Чон, копируя жест Кима, тоже наклоняется ближе к нему: – Ты просто удвой выделенные средства, и всё будет в ажуре. Излишки я компенсирую. Тэхен в недоумении уставился на него, а затем заторможенно покачал головой. – Так, ты меня реально пугаешь, господин Чон, потому что я вижу – ты говоришь обо этом слишком серьёзно. – Вот именно, Тэхен! В фирме, где я работал раньше, этот вопрос и яйца выеденного не стоил бы. – Какое же несчастье для всех нас, что ты в той фирме не остался. – Ким притворно вздохнул, продолжая потешаться над взвинченным коллегой. – А наш отдел работает по-другому, заруби себе на носу. – Не могли бы мы всё же достичь компромисса в тех требованиях, которые я тебе уже высылал, Тэхен? У меня нет времени и желания каждый раз отчитываться о каждом потраченном чоне. – Очень жаль, но тем же хуже для вас. Я не могу пойти на компромисс, господин Чон, когда речь идёт о цифрах, взятых с потолка. Это вам не уличный базар, где можно поторговаться: ты просишь с меня тысячу, я даю – пятьсот, а в результате мы пытаемся сойтись где-то посередине. Мне требуются разумные, а главное, подтверждённые расчётами, требования. – А мне требуется увеличение финансирования! То есть требовалось. Пять минут назад... – Пять минут назад мне следовало отсюда уйти, господин Чон. – Ким быстро отодвинулся на край сиденья, но, когда Чонгук положил ему руку на плечо, почему-то затормозил. – Тэхен, подожди... Скользнув взглядом по уверенной руке Чона, Ким ощутил, как по его собственному телу разлилось тепло, и от накатившего раздражения Тэхен покрепче стиснул зубы. В его воображаемом списке в колонке «за» был составлен довольно внушительный перечень достоинств этого человека, но как же легко эти самые достоинства перевешивал единственный пункт в колонке «против». Там чёрным по белому было указано имя – Чон Чонгук. Вот и всё. Говорить больше не о чем. Только вот гормоны Кима, к великому сожалению, работали в автономном режиме. Умом Тэхен прекрасно понимал, что Чон Чонгук совсем не тот парень, с которым он по-настоящему бы хотел иметь дело, но его возбуждённое тело эту установку до сих пор не могло принять. – Чего ждать? – спросил Ким. – Ты получил от меня все интересующие тебя ответы. А моё рабочее время, чтобы ты знал, начинается в 9:00 в понедельник утром. До этого момента говорить о работе с тобой у меня нет никого желания. – Тогда давай прекратим разговаривать о работе. – Что-то едва уловимое в голосе Чонгука смогло успокоить Тэхена, и он внимательно взглянул на Чона, но прочесть на его непроницаемой физиономии подлеца так ничего и не смог. – О чем же ещё нам говорить? – осторожно поинтересовался Ким, чувствуя себя как на минном поле. – Да о чём угодно, на самом деле. Нам же вполне хватало тем для разговора, пока мы не представились друг другу. – Верно. Но если бы я изначально был в курсе того, что ты – Чон Чонгук, уж поверь, гадание по твоей руке было бы совсем коротким и довольно болезненным. Чонгук попытался улыбнуться через силу. – Могу себе представить, какое тёмное и зловещее будущее ты бы мог предсказать мне. И всё же, я поспешу заметить, что нельзя отрицать того, что до последних минут между нами царило полное и безоговорочное взаимопонимание. – В физическом плане – возможно, – неохотно и сухо признался Ким. – Ты, правда, так считаешь? Ты же смог почувствовать, что между нами пробежала некая искра? Искра? Да, определённо. Как на электрическом стуле. – Прекрасно! Я её почувствовал, прочувствовал и переварил. Но это был всего лишь момент слабости, и не более. – А вот тут я с тобой не согласен. – И неудивительно: ведь мы с самого начала во всём друг с другом не согласны! – Это не имеет здесь отношения к работе. – Чонгук, пытаясь всячески поймать взгляд Кима, серьёзно уточнил: – Так что же нам теперь с этим делать? Тэхен вскинул брови. – Теперь? Ты шутишь что ли? Я – ухожу. – Так, стало быть, тебе совсем не хочется узнать, чем же мог закончится наш поцелуй? – Шёпот Чона кладётся как сыр по маслу. Тонко и остро. Кис остановился и, в очередной раз, с досадой подумал про себя, до чего ж ему блять не везёт: этот потрясающий (как же мы ошиблись) мужчина, который так его завёл, оказался никем иным, как Чон Чонгуком. Да, Тэхену безумно хотелось бы продолжения этого позднего вечера, но не с Чоном. – А тебе, судя по всему, узнать ответ бы хотелось, м? Чонгук посмотрел на припухлые от своих же поцелуев губы Кима. Его горячий взгляд всё ещё мог обжечь Тэхена. Их взгляды вновь встретились, и Чон ответил: – Да, мне бы очень этого хотелось. Хоть это меня и не радует. – И, стремясь рассеять недоверие со стороны Кима, он прибавил: – Что бы ты обо мне сейчас ни думал, я тебе не лгал. Ты очаровал меня с первого взгляда Тэхен. И я покорен тобой, даже вопреки собственной воле. Умом я всё ещё прекрасно понимаю, что ты, Ким Тэхен, – Враг Номер Один, – но, боюсь, моё тело меня больше не слушается. Ким удивлённо и совершенно глупо заморгал. Произнесённые Чонгуком слова являлись зеркальным отражением его собственных мыслей. Раз Чон так честен с ним здесь и сейчас, то Тэхен тоже обязан выговориться начистоту. Глубоко вздохнув, Ким начал: – Слушай, я точно знаю, к чему бы могли привести эти поцелуи. Те, эти и все последующие. К полной катастрофе. – Почему к полной? – А ты сам разве не понимаешь? Мы с тобой, Чонгук, – непримиримые противники. Работаем в одной компании, в конкурирующих отделах. Да мы же ненавидим друг друга! Я на сто процентов уверен в том, что ты в курсе, как я тебя прозвал, – барракудой. И мне совсем не по душе черты характера, которые подразумевает это прозвище. Наша гипотетическая близость может только осложнить и без того напряжённые рабочие отношения. Будь умнее, господин, Чон, сдайся. Чонгук недобро сверкнул глазами. – Не знаю, как здесь принято в Пусане, но в Сеуле с его жестокой конкуренцией просто жизненно необходимо, чтобы тебя считали барракудой. А иначе тебе не выжить. А ещё, к твоему великому сведению, у меня репутация труженика и славного парня, который всегда выполняет обещания. И я вполне твёрдо считаю, что в здоровом карьеризме нет ничего зазорного. – Очень даже есть, если ты идёшь по головам, Чонгук. – О чём ты говоришь, Тэхен? Я никогда не совершал подлостей и никогда не ступал по головам. Никогда. Слышишь? – В «Мёнсоне» множество талантливых сотрудников, которые могли бы получить повышение, заняв эту должность по праву. – Подобные решения, на моё счастье, не в твоей компетенции, Тэхен, – парировал Чонгук. – Да и факт того, что я был принят на эту должность со стороны, вовсе не означает, что я шёл по головам. Киму нехотя пришлось признать некоторую правоту слов Чона, хоть это и было чертовски ему неприятно, а потому Тэхен пребывал в крайней степени раздражения. Ким уже собирался добавить что-то сверх высказанного им ранее, но Чонгук смог опередить его. – Вот только представь себе, как было бы славно, если бы меня условно величали Хоном Гилдоном. И наши с тобой отношения смогли бы получить шанс на дальнейшее развитие. – Вполне бы смогли, – согласился Ким. – Но твоё имя не Хон Гилдон, а Чон Чонгук. И если мы вдвоём окажемся в одной постели, ничего хорошего из этого не выйдет. Чонгук, накрыв ладонью руку Тэхена, аккуратно переплёл их пальцы. Ким, нахмурив брови, вновь не к месту вспомнил о своих неугомонных бушующих гормонах в свои двадцать восемь. «Это вовсе не тот парень, из-за которого нужно здесь устраивать сыр-бор!» – выговаривал сам себе Тэхен в строгости назидания. Он не разожжёт этот фитиль заново. Так что отбой. Всем марш спать! – Я готов напрочь стереть из памяти твоё имя, Ким Тэхен, если ты взамен поступишь так же, – мягко предложил Чонгук, не выпуская его пальцев. Ким покачал головой. – Знаешь, весь запал моей страсти угасает моментально, стоит лишь тебе открыть рот и произнести своё имя – Чон Чонгук. – Твой учащённый пульс и всё ещё тлеющие нотки возбуждения, горящие в твоих глазах, говорят мне об обратном. – Тэхен резко высвобождает свою руку из хватки Чона. – Пульс у меня учащённый только потому, что я разочарован. – Я тоже, знаешь, не в восторге от сложившейся ситуации. Но это всё-таки не офис, и мы в данный момент – не на работе, Тэхен. Сейчас передо мной привлекательный мужчина в сексуальной красной рубашке. И мне безумно бы хотелось узнать его поближе. Могу с лёгкостью предположить, что и ты пришёл сюда ради той же цели. – Я уже достаточно про тебя узнал, Чонгук. И даже успел прийти к неутешительному выводу, что ничего у нас с тобой не выйдет. – Ким вышел из ограждающей их кабинки. Чон попытался встать следом, но Тэхен резким жестом остановил его. – Не вставай, пожалуйста. – Ким посмотрел на Чона в упор, в очередной раз горько пожалев о том, что всё так жестоко и глупо сложилось. – Я поеду домой, господин Чон. Я постараюсь забыть обо всём случившемся здесь. Думаю, вам тоже следует выбросить лишние воспоминания из головы. Не дав ему возможности ответить, Тэхен поспешно вышел из бара, решительным шагом пересекая вестибюль. Ким облегчённо выдохнул, когда сел в свою машину и выехал со стоянки отеля. Господи боже! Да что за чертовщина! Если бы кто-то устроил ему олимпийские соревнования по невезению, сегодня вечером Тэхен бы получил золотую медаль. Только Ким собрался вылезать из своего шкафа, только он встретил подходящего партнёра, который так его заинтересовал, который распалил его до тлеющих на костре углей, – и что же в итоге? Полное разочарование! А как хорошо всё начиналось, чёрт его подери! Требовательные и страстные поцелуи, казалось, заставляли забыть Тэхена обо всём на свете. Но только не возникшую между ними заочную неприязнь. Она горела ярко-красным клеймом. Если бы всё было так просто! Если бы его имя было Хон Гилдон, а не Чон Чонгук. Если бы самому Киму не пришлось вновь встретиться с ним завтра на вечеринке у господина Мина. Если бы... Не забыл ли Тэхен сказать Чону, что собирается выбросить всё случившееся с ним в баре из головы? Кажется, не забыл. Ким всё ещё чувствовал на своих губах вкус терпкого винного поцелуя, отчётливо помнил, как сильные руки Чонгука скользили по его податливому телу, как бедро Чона касалось его ноги. Он помнил неподдельное возбуждение, вспыхнувшее в туманном взгляде карих глаз, и всё, что оно могло сулить самому Тэхену, Ким осознавал. Чёрт! Кажется, его выходные что-то слишком затянулись...

***

На следующий день Тэхен, облокотившись на перила просторной террасы господина Мина в респектабельном районе Хэундэ, любовался открывшимся перед ним видом. Особняк был выстроен на уединённом скалистом утёсе, с высоты которого простиралась бескрайняя лазурь Корейского пролива. Воздух был напоен свежим запахом моря и сосен. На горизонте, где вода сливалась с небом, медленно двигались контейнеровозы — трудолюбивые гиганты порта Пусана, а ближе к берегу волны рассекали белоснежные яхты. Ким перевёл свой взгляд на крутую лестницу из природного камня, которая вела от дома через тенистый сад к частному причалу, где стоял катер. Сквозь тёмные очки Тэхен незаметно оглядел группу гостей, собравшихся возле пристани. Люди оживлённо о чём-то беседовали, наслаждаясь прекрасной погодой. Юнги держал в руках заиндевевшую кружку с горячим такджу. На его слегка растрёпанной голове красовалась бейсбольная кепочка с логотипом «Мёнсона». Главный финансовый директор «Мёнсона» Ли Чжинсок в этот момент со вкусом курил сигару и, слушая господина Мина, изредка ему кивал. С ними был и сам Чонгук. Чон был одет очень просто и со вкусом: в кремовую рубашку с коротким рукавом, заправленную в свободного кроя джинсы. Его чёрные волосы блестели от солнца. Высокий, мужественный и до помутнения сознания хорош собой. Бутылка соджу с узким горлышком была небрежно зажата между его пальцев, и Тэхен внезапно и не к месту вспомнил о том, как эти самые искусные пальцы гладили его шею. Киму вдруг стало нестерпимо жарко, причем вовсе не от летней тридцатиградусной жары. Заставив себя, наконец, оторвать любопытный взгляд от этой большой тройки, Ким перебрался в более прохладное место – в затенённый уголок террасы, намереваясь раздобыть себе какой-нибудь фруктовый пунш со льдом. Но как только Тэхен скрылся в стороне от посторонних глаз, на террасе появился Сокджин, который, заприметив Кима, сразу же направился к своему приятелю, пристально рассматривая того поверх солнечных очков. – Ну? – Что «ну»? – с уставшим видом переспросил Тэхен. Сокджин хитро прищурился. – Сегодня утром я раз десять надрывался твоей голосовой почте, чтобы дозвониться до тебя и узнать, что же всё-таки произошло прошлой ночью. Однако, мне запоздало пришло в голову, что ты, возможно, до сих пор с мистером Совершенство отжигаешь, а потому с расспросами я решил навалить не сразу. Но прямо сейчас, как твой самый близкий друг, я требую немедленных подробностей. Ким раздражённо потёр переносицу и покачал головой. – Ты не поверишь, хён. В глазах Сокджина отразилось беспокойство, он мягко положил руку на плечо Тэхена. – Надеюсь, ничего радикально ужасного не случилось? – Нет, ничего радикального. Но всё ужасно. – В каком смысле всё ужасно? – Очень ужасно. – Я готов ко всему, что не касается оголенных частей ниже пояса, ты же знаешь. Так что рассказывай мне всё, как было. – Оказалось, что мистер Совершенство не кто иной, как Чон Чонгук. – Сокджин захлопал глазами от изумления. – Не верю... Тэхен невесело усмехнулся. – Ну вот, я же говорил, что ужасно. И, к сожалению, это чистая правда. Господин Мин пригласил его в Пусан на эти выходные, и тот решил обязательно посетить праздник в Лотте Уорлд-парке. Но что хуже всего, мы представились друг другу только после поцелуя. – Ким предательски поджал искусанные от нервов губы при одном только воспоминании о поцелуе с Чоном. Сокджин прыснул в кулак от смеха. – Я знаю, что это совсем не смешно, но господи, такое могло произойти только с тобой, Ким Ходячая Ты Трагедия Тэхен! – Сокджин посмотрел на своего друга с нескрываемым любопытством. – Ну а...как сам поцелуй? Тэхен неоднозначно пожал плечами. – Да нормально, – ответил Ким, чувствуя при этом едкие угрызения совести за то, что откровенно покривил душой. Однако, Тэхен быстро заглушил в себе этот неугомонный внутренний голос, постоянно требовавший от него безоговорочной правды. – Нормально? И всё что ли? – Моего воодушевления на этот счёт порядком поубавилось, когда он назвал своё имя. – Насколько я понимаю, ты с ним не переспал. – Нет, и слава богу! Мне не терпелось поскорее сбежать из того бара. – Ким глубоко вздохнул. – И в довершение ко всему мистер Совершенство сейчас здесь. – Тэхен указал рукой по направлению к пристани. – Он там внизу, возле причала, разговаривает с господином Мином и господином Ли. – Че-е-его? – Сокджин соскочил с места к перилам, сделав вид, будто любуется видом. – Обалдеть можно! – проговорил Джин. – А он довольно хорош издалека, остаётся лишь гадать, до чего он эффектен вблизи. Ты с ним ещё не разговаривал за сегодня? – Нет. Когда я приехал, Чонгук был с господином Мином и господином Ли. Но я готов увидеться с ним, хён. Пустые флирт и поцелуй никак не повлияли на наши профессиональные взаимоотношения. – Хм, ну смотри сам, конечно... – Думаешь, что я не смогу теперь найти другого парня, который выбьет из моей головы этого засранца Чона? – Обязательно найдешь. – И, пожалуй, не стоит теперь вспоминать вчерашний вечер. – Всё правильно. – И я вполне смогу забыть всё, что произошло. – Главное, что ты сам в это веришь. – И это больше никогда со мной блять не повторится. – Сокджин поднял одну бровь в немом вопросе. – Ты кого больше пытаешься в этом убедить: меня или себя? – Я никого не пытаюсь ни в чём убедить, хён. Я просто констатирую факты. Что касается мистера Совершенство, кем он абсолютно точно не является, то я собираюсь строго начать придерживаться плана "А" – абсолютно насрать: быть предельно равнодушным к нему, вести светские беседы, и в остальном держаться от него как можно дальше, делая вид, что его не существует за пределами моей рабочей жизни. Мечтательно вздохнув, Сокджин потрепал Тэхена по кудрявым волосам. – Что ж, удачи, Ким Тэхен. Но я думаю, что тебе следовало бы взять на заметку мой план "Б" – больше секса, меньше стресса, потому что такого классного мужика тебе игнорировать будет не так-то просто...