Список «Пятидесяти»

***

Его звали Эжен. Он учился на класс ниже и у него была маленькая родинка над верхней губой. Пьера поразила эта родинка. Одна маленькая темная точка делала это в целом совершенно заурядное лицо выразительным. Когда видишь родинку, неизбежно смотришь на губы. Пьеру казалось, что он изучил их досконально. Линию, цвет, форму. Очень четкую, с умеренной для юноши пятнадцати лет полнотой. Это были красивые губы. Заметил бы он их красоту если б не родинка? Маленький, игривый акцент созданный природой. Одна эта деталь придавала внешности Эжена что-то не по возрасту чувственное, нежное. Женственное. На занятиях физкультурой все мальчики одевали спортивную форму — в основном майки и короткие шорты. Все, кроме Эжена, который всегда был в спортивных штанах и тельняшке, которые были ему не по размеру. Слишком большие, как будто он их за кем-то донашивал. Собственно занятия физкультурой были почти единственным мероприятием, где Пьер с ним пересекался. Для большинства мальчиков лицея Фронмантена эти занятия были радостью, возможностью выплеснуть энергию, энтузиазм и конечно агрессию, недопустимые на уроках. Но для Эжена физкультура была мукой, еженедельным испытанием. Помимо всегда плохих физических показателей, которые он демонстрировал почти почти во всех занятиям спортом, особняком стояли тычки, насмешки и посягательства одноклассников, которые происходили в основном не на глазах учителя, а в раздевалках. Пьер часто становился их свидетелем, хотя никогда не показывал, что все это хоть сколько-то его интересовало. Издеваться над слабыми был удел людей, по его мнению, достойных презрения. Впрочем не меньше он презирал и тех, кто отказывался от попыток постоять за себя. Эжен никогда не сопротивлялся, когда кто-нибудь из ребят, например, начинал заталкивать его в шкаф, подставлял подножку, щипал или как в этом раз стаскивал штаны вместе с трусами. Двое мальчиков после урока в их большой раздевалке, схватили Эжена с двух сторон и натянув как канат за руки и за ноги, стянули штаны под улюлюкание и хохот остальных одноклассников. Несколько ребят воспользовались возможностью и, подбежав, отвесили несколько увесистых и сильных шлепков по бледной, но круглой и по-женски выпуклой заднице, которая тут же стала красной, как и щеки Эжена. Тот не кричал и даже, к возмущению Пьера, особенно не сопротивлялся. Это безропотное принятие своей участи было тем, что Пьера бесило и изумляло. Эжен терпел все унижения и ни разу даже не сделал попытки пожаловаться учителям. В конце концов Пьеру пришла даже мысль, что может быть он чем-нибудь здесь наслаждался. И эта мысль придя к нему, уже его не отпускала. В этот раз все закончилось быстро. Мучители, полностью стянув спортивные брюки с мальчика, ограничились тем, что закинули их на верхушку шкафа, после чего вернулись к своим делам. Занятия закончились и никто из учеников не испытывал желания сильно задерживаться, тем более что на улице была замечательная погода. Ребята похватали свои сумки с вещами и полотенца и, громко шумя, постепенно, группируясь, покидали раздевалку. Эжен сидел на скамейке в углу, обернув вокруг бедер свое полотенце. Он явно дожидался пока все уйдут, чтобы полезть за своими штанами, до которых сейчас бы ему не дали добраться. Пьер не торопился. Он внимательно наблюдал за Эженом и когда раздевалка опустела, подошел, вскочил на скамейку и в одно мгновение, подтянувшись, стащил штаны с крыши шкафа.       —На! Держи свои портки! Не теряй больше! — он швырнул их Эжену, который смотрел на него во все глаза. Этот взгляд… В нем было и удивление и испуг и непонимание и, как почудилось Пьеру, надежда. Некоторое время они стояли и смотрели друг на друга. Эжен, робко прижимающий к груди свои брюки и Пьер, который стоял, уперев руки в бок и немного расставив ноги, перекинув через плечо спортивную куртку. Каждый словно ожидал от другого что-то. Внезапно Эжен сорвался с места, похватал свои вещи и убежал из раздевалки. «Хоть бы спасибо сказал…» — фыркнул про себя Пьер. Между тем его не покидало странное чувство, что между ними что-то установилось, возникло. Пьер не понимал, зачем вдруг помог ему, но ему нравилась мысль, что Эжен теперь точно запомнил его. Он подумал, что этот парень нуждался в защите. Что в нем есть что-то трогательное. А еще он думал о родинке над его верхней губой. И о том, что хотел бы поцеловать эти губы. С того дня, пересекаясь с Эженом на уроках физкультуры и в раздевалке, Пьер ловил на себя взволнованный, иногда вопросительный, иногда виноватый взгляд. Последний появлялся когда ему случалось в чем - то "опозориться" перед Пьером. Однажды, на одном из уроков он стал предметом насмешек не только мальчишек, но даже учителя, потому что ни разу не смог подтянуться и висел на перекладине, извиваясь, как маленький червячок. Он цеплялся за нее своими тонкими, лишенными мускулатуры руками с отчаяньем человека, который готов вот -вот сорваться и улететь в пропасть. Но всё ещё надеется, что кто-нибудь придет и спасет его. Пьер же напротив, подтягивался энергично, словно обретя больше силы и чувствовал себя превосходно. Ему как будто бы захотелось продемонстрировать эту силу Эжену, но не для того чтобы напугать его, а чтобы тот восхитился.       —Плохо, очень плохо Журве. Висишь, как сопля. Я даже не буду это оценивать. Тебе явно нужно давать больше нагрузки рукам. Сегодня после урока останешься и подметешь пол. Будешь задерживаться после занятий и убираться, пока не научишься хотя бы пять раз подтягиваться и отжиматься. Стыдно должно быть тебе, ты же мальчик!       —Сопля! Сопля! — тут же радостно подхватили ребята новое прозвище. После занятия Пьер специально задержался в раздевалке подольше. Физкультура была последним уроком. Если Эжен останется убираться, значит ему дадут ключи, чтобы запереть потом зал. Он сделал вид, что потерял что-то и сказал друзьям , что они могут его не дожидаться. Сидя на скамейке, перешнуровывал свои ботинки. Перебирал вещи в сумке. Он сам не знал чего же он ждал. В конце концов ему надоело просто сидеть и он вернулся в спортзал. Эжен довольно уныло возил щеткой в углу, где были сложены маты, скорее делаяивид, чем по-настоящему убираясь. Пьер знал, что тот заметил его, но ничем это не показал. Он не хотел заговаривать первым, но Эжен упорно молчал даже когда он подошёл ближе. Не зная, куда деть себя, Пьер сначала забрался на шведскую стенку и стал подтягиваться, надеясь привлечь к себе внимание.       —Разве урок не закончился? — Эжен, наконец, заговорил с ним, и от неожиданного звука его голоса, Пьер едва не сорвался с перекладины.       —Да, и что? Я тебе убираться мешаю? — вызывающе сказал он.       —Нет, не мешаешь...— Эжен опустил глаза. Он выглядел очень несчастным и почему-то Пьеру это понравилось. Ему было и жалко его и одновременно эта грусть и растерянность были ему почему-то приятны.       —Подметать, я вижу, ты тоже не умеешь. Пьер спрыгнул со стенки, подошёл к нему, отобрал щётку и сделал несколько уверенным движений, показывая.       —Спасибо.       —Эй, ты же не думаешь, что я буду подметать за тебя?       —Нет...нет конечно... Эжен вдруг улыбнулся, а потом, словно смутившись этой улыбки, опустил глаза. На щеках его вновь появились два светло-розовых, нежных кружка.       —Ты что, ты мне глазки что ли строишь, Сопля? — Пьер шагнул к нему, изображая возмущение, хотя на самом деле испытывал нечто другое...Он вдруг подумал, что они в этом зале совершенно одни. И он мог бы сделать с Эженом все что угодно...Но ему совсем не хотелось его обижать или бить... Ему хотелось толкнуть Эжена на маты, лечь сверху и поцеловать в обе щеки. Почувствовать, как они от стыда и смущения, становятся совсем горячими. Он подошёл ближе, ничего такого впрочем, делать не собираясь, но внезапно, Эжен сорвался с места и бросился бежать.       —Эй, ты куда! Решил тут все свалить на меня? — Пьер бросился его догонять, потому что своим бегством Эжен как будто сам к этому его приглашал. Они гоняли по спортивному залу, но Пьер, которому долго играть в эту игру было лень, его быстро догнал. Эжен даже не сделал попытки сопротивляться, когда он загнал его в угол зала и прижал грубо к стене. Он действовал инстинктивно, почти не думаю. Повернул Эжена спиной к себе, заломив и прижался всем телом, так чтобы зад мальчишки плотно соприкасался с его пахом.       —Пикнешь, я тебе руку сломаю..— тихо и угрожающе шепнул Пьер ему на ухо. Он не видел лица Эжена, но по тому, как тот очень слабо заерзал, понял, что вырываться он не особенно собирался. Несколько мгновений Пьер так стоял, прижимаясь и чувствуя, как становится у него тесно в шортах, которые натягивала подступающая эрекция. "Ты все чувствуешь и тебе это нравится..." — подумал он и словно в подтверждение этой мысли Эжен выгнулся в пояснице, крепче прижимая к нему зад. И Пьер сделал то, чего так хотел и боялся. Одной рукой обняв Эжена за талию, он просунул другую руку и накрыл ладонью его пах. В этих дурацких штанах было не очень понятно, но ему показалось, что он был все ещё мягким, без признаков возбуждения. Эжен однако не стал возражать, когда Пьер приспустил его тренировочные брюки, оголив ягодицы. В ушах шумело от напряжения, а внизу живота скучивало от возбуждения. Пьер не знал, что именно хочет сделать с Эженом, но от вида этой белой, круглой, выпуклой задницы у него потемнело в глазах. Он освободил уже совсем твердо стоявший член из шортов и прижал его к ягодицам. Эжен тихо охнул и Пьер, на секунду вдруг испугавшись, что он закричит, убежит или сделает что-то, что не даст ему кончить, зажал ему рот рукой. Он стал тереться бедрами о его ягодицы, и подгоняемый страхом и напряжением кончил неожиданно для себя очень быстро. Потом натянул штаны на стоявшего все так же Эжена и отпустил его. Тот не шевелился и Пьер развернул его лицом к себе. Он увидел слезы у него на щеках и сердце упало. Он только сейчас, в это мгновение подумал, что сделал с ним что-то плохое. Что совершил акт насилия. И это его поразило. И Пьер сделал единственное, что как-то само пришло ему в голову. Он поцеловал Эжена сначала в покрасневшую, мокрую щёчку, а потом в губы. Он продолжал его целовать и хотя на поцелуй не получал ответа, но всё-таки плакать Эжен перестал.       —Ладно. Иди домой. Я тут сам все подмету и уберу...— пробормотал он, стараясь избегать его взгляда, а потом непонятно зачем добавил: Ты как девчонка, ты это знаешь? И он ещё раз его поцеловал. Он был абсолютно уверен, что тот никому не расскажет, и все же чувствовал, что обязан сделать для него что-то... Они ни о чем не условились специально, но теперь, когда учитель оставлял Эжена убираться после уроков, Пьер находил возможность с ним задержаться. Тогда они запирали зал, забирались за маты и Эжен, становясь совершенно покорным, позволял Пьеру делать с ним то, что тот хотел. Однако это дозволение не было безвозмездным. После таких "упражнений" Пьер сам обычно все убирал, и к тому же теперь он чувствовал обязательство защищать Эжена от издевательств других одноклассников. Не решаясь за него открыто вступаться, Пьер начинал сам задирать тех ребят, которые обижали Эжена. С некоторыми он даже дрался и ему было приятно знать, что после этого его маленький друг и сообщник будет особенно покладистым и послушным в его руках.