В плену ненависти

от авторы и беты: глава содержит сцены насилия и пыток (не с гг, не переживайте), сцены будут во второй половине главы. Глава 13 Тэхён каждый день сюда приходил, вот уже несколько дней. И каждый раз, он с надеждой входит в эту комнату. Но всё остаётся без изменений. Дедушка по-прежнему без сознания, лежит на широкой кровати и только грудь, накрытая одеялом размеренно, опускается и поднимается при дыхании. Парень пристально вглядывается в спокойные родные черты. Сыхун с посеребренными годами висками, всё так же красив, той глубокой зрелой красотой. О таких людях говорят, что с каждым прожитым годом их красота становится сильнее. Как дорогое коллекционное вино приобретает свой неповторимый вкус благодаря выдержки годами. Ким Сыхун был именно таким, даже болезнь не умолила ни на грамм его природной красоты, хоть и кожа была немного бледной. Он выглядел как будто просто спит. Тэхён вздохнул тяжело, натягивая длинный рукав толстовки на кисти рук. Это его новая привычка, чтобы не говорил ему Чонгук, омега всё равно ненавидел своё тело. Ненавидел шрамы, большое зеркало в ванной он попросил убрать, оставив только над раковиной и то в него старался не смотреть. Чимин пытался ему помочь, но в этой ситуации он оставался бесполезен. Ненависть на своё тело была не потому что его теперь украшали длинные, иногда рваные шрамы, а потому, что они будили воспоминания боли, ужаса и безысходности в тот момент, когда его тело уродовали. Именно отметины стали его личным триггером. Тэхён стал носить свободную одежду, выбирая так, чтобы его тело было наглухо закрыто. Чонгука просил всегда выключать свет, когда альфа приходил к нему ночевать или парень сам просил его об этом. Его тело стало для него его проклятьем и как справиться с очередным моральным потрясением он не знал. А ещё близость. Тэхён после того, как познал вкус удовольствия, выздоровев окончательно, хотел её, но не мог представить, как разденется перед альфой, как его руки будут ощущать все выпуклости и шероховатости болезненных меток. Чонгук не настаивал, точнее мужчина вообще никак не проявлял интерес в плане секса. Он ограничивался поцелуем на ночь и, если удастся утром. Альфа был занят настолько сильно, что парню не оставалось ничего, как только бродить бледной тенью во круг особняка, гулять в саду или играть с сыном Чимина. Только рядом с ребёнком он чувствовал радость и безмятежность. Смотря как мальчик с упоением носится по саду, звонко хохочет, убегая от сердитого папы или заговорчески просит Тэхёна не говорить, что он спрячешься вон под тем кустом, пока Чимин закрыв глаза считал до десяти играя с сыном в прятки. Иногда к ним приходил Джин, бурча под нос что его достали настырные альфы. Дни летели, Тэхёну не хватало разговоров с альфой, не хватало его тепла, рук. Но он упорно молчал и стал сомневаться, что они с Чонгуком осознав собственные чувства, признались друг другу. Было такое ощущение, что это всё ему приснилось, ведь заветные слова были сказаны лишь раз и больше никто из них не решился произнести их вслух. — Как он? — тишину спальни и монотонное пиканье приборов, разрушил тихий голос вошедшего Джусана. Ещё одна загадка для Тэхёна, хотя были смутные догадки на его счёт. Этот альфа как-то странно вписался в их компанию, он помогал Чонгуку, знал очень много информации за десяток лет, которые он работал на отчима Тэхёна. Остальные молчали на его счёт, а Чонгук охотно принимал помощь, даже советовался в некоторых вопросах. Но смущало омегу не это, а тот тоскливый взгляд, с которым Джусан смотрел на его дедушку. С затаённой надеждой и скрытой печалью. Это и смущало, и вводило в ступор. — По-прежнему, — коротко ответил парень. Мужчина кивнул и тихо присел возле кровати на стул. Тэхён в такие моменты, чувствовал себя лишним, поэтому решил идти спать. Время уже подходило к полуночи. Чимин давно ушёл вместе с сыном спать, как собственно и Джин. Остались только альфы, которые переговаривались в кабинете Чонгука. Тэхён пожелав доброй ночи, поднялся на второй этаж миновав кабинет Чонгука. После его полного выздоровления, альфа настоял, чтобы омега ночевал в отведенной для него спальне. Хотя её можно было назвать скорее покоями для женатой королевской четы. Спальня Тэхёна была рядом со спальней Чонгука, но разделялась не стеной, а обширной гардеробной и ванной, оставляя только узкий коридор между комнатами. Можно сказать, что они жили в одном помещении, грамотно разделенным на две половины. Парень медленно поднялся на второй этаж и вошёл в свою спальню, бездумно скинув с себя одежду, он вошёл в ванную комнату и нырнул в душевую, выкручивая вентиль с горячей водой на максиму. Упругие струи ударили сверху горячим потоком. Омега наклонил голову чтобы вода не застилала глаза и не попадала в нос. Тело расслабилось под потоками воды, парень прикрыл глаза. Неожиданно сзади его обхватили сильные руки поперёк талии. Он настолько задумался, что даже не заметил, как Чонгук вошёл в ванную. — Привет, — горячий шепот обжег мочку уха. Тэхён напрягся всем телом. Тело сковало страхом. Он полностью обнажён при включённом свете. — Тэ… — Я…— паника подкрадывалась тихой кошкой. — Я уже закончил, пожалуйста подай полотенце. — Нет, Тэ, — руки альфы скользнули на живот, оглаживая один из шрамов, едва касаясь кончиками пальцев по уродливому рубцу. — Я давал тебе время…— шеи коснулись губы, парень вздрогнул. — Ты не справляешься… — лёгкий укус между плечом и шеей, заставили тело омеги вздрогнуть от будоражащей ласки. — Я больше не буду ждать. — альфа резко развернул парня к себе лицом и не давая возмутиться впился в распахнутый в протесте рот. Руки окольцевали, притянули ближе, чтобы Тэхён не смог вырваться и ощутил насколько, хочет его это властный мужчина. У Чонгука крепко стояло. Подрагивающий венистый орган, прижался к животу парня, вызвав толпу мурашек. Альфа целовал по-другому, вкладывая в свои движения все накопленные за эти дни эмоции. Жадно, с напором и страстью, но с такой нежностью что хотелось плакать. Влажный язык ласкал омежий, медленно двигаясь во рту. Призывая ответить. Поцелуи перешли на скулы, шею, мягко прихватывая кожу, будоража своей неторопливостью и нежностью. Чонгук выкрутил вентиль, останавливая поток воды. Подхватил на руки Тэхёна и понёс в спальню. Влажное разгорячённое тело столкнулось с холодной тканью простыни. Парень вздрогнул. — Выключи его, — тихо обронил Тэхён. — Свет… — Не нужно. Я хочу видеть тебя, — Чонгук продолжал целовать чужое тело, каждый раз наслаждаясь от того что парень вздрагивал под его руками и губами. — Пожалуйста, — всхлипнул Тэхён пытаясь прикрыть изрезанное тело руками. — Посмотри на меня, — мужчина приподнял голову отрываясь от ласки и пристально посмотрел в зажмуренные глаза. — Тэ, посмотри на меня. — парень распахнул с усилием глаза, прозрачные капли потекли по щекам. Чонгук поймал одну слезу губами, нежно прижимаясь к щеке омеги. — Ты прекрасен, — прошептал альфа. — Каждый твой изгиб, твоя кожа, твой запах для меня это целый мир. МОЙ мир. Эти шрамы часть твоей истории и напоминание мне я не смог уберечь. — Нет. Нет Чонгук ты не виноват, — Тэхён всхлипнул, пытаясь остановить поток слез. Взгляд мужчины изменился, стал полон нежности и принятия, а ещё вины, той глубокой вины, которая разрывает душу безысходностью и болью. — Помоги мне забыть…— решительно произнёс омега. — Помоги вспомнить…— дрожащая рука коснулась скулы альфы. — Почувствовать, что я больше не в том подвале, а рядом с тобой… — парень сам потянулся за поцелуем. — Всё что захочешь, — между поцелуями прошептал Чонгук. Тэхён чувствует, как теплые руки бережно касаются его, словно защищая от всего лишнего, напоминая, что в их мире есть место для уязвимости и безусловной любви. В этот момент он понимает, что истинная близость — это не только физическая, но и внутренняя связь, когда сердце другого человека становится твоей опорой. Когда альфа, что расцеловывает каждый уродливый шрам, становится целой вселенной. Он дышит часто, захлёбываясь от нежности и любви к этому мужчине. Чужие руки гуляют по телу, пробуждают быть рядом, отдаться без остатка, утонуть в том водовороте чувств, который вызывает Чонгук. Его руки, тихий шёпот, то как он касается. Слёзы больше не катятся из глаз омеги, печаль смыли будоражащие касания. — Перевернись Тэ, я хочу попробовать тебя. Твоя вишня сводит с ума, — Чонгук помогает омеге перевернуться на живот, подтягивает бёдра выше, заставляя омегу краснеть от откровенной позы. Он слишком чувствительный сейчас, нервы оголены до предела. По телу всё ещё гуляет неуверенность, которую постепенно смывают властные касания, заставляя тело дрожать, пробуждаться внутренней сущности. Она пока осторожно высовывает свой любопытный нос. Широкими ладонями, альфа гладит песочную кожу ягодиц, ласково без нажима ведёт по шрамам, стараясь не причинять неприятных ощущений, каждую отметку целует, ведёт кончиком языка, рисуя поверх свои узоры страсти. Тэхён стонет тихо, слёзы опять брызгают из глаз от настолько откровенных и чувственных ласк. Альфа раскрывает ладонями половинки, облизывается смотря на сжимающуюся розовую дырочку и припадая и к ней губами, вырывая из горла парня хриплый стон. Бедра омеги неконтролируемо дёргаются, а мокрый язык продолжает свою сладкую пытку, дразня чувствительную кожу. Спальню заполняет тяжёлый аромат спелой вишни, миндаль вторит ему, создавая неповторимый коктейль из феромонов, который кружит голову им обоим. Чонгук прикусывает края дырочки, лижет размашисто, кончиком языка раздвигает нежные стенки. У самого стоит так, что больно, смазка капает на простынь, но он не прекращает нежить парня на волнах удовольствия. Сегодня его ночь и она должна быть наполнена нежностью и страстью. Его мальчик не должен бояться или скрываться от него. Он сделает всё чтобы Тэхён больше не страдал. Два пальца входят с лёгкостью, медленно растягивая сладкую пытку. Омежья смазка капает на язык, заливает кисть густыми ароматными каплями. Мужчина собирает смазку губами, причмокивает, добавляя третий палец к языку, одновременно, лаская внутри, касаясь простаты и на входе горячим языком вылизывая раскрытые края. Чонгук приподнимается, продолжая двигать пальцами, расцеловывает каждый позвонок, посылая мурашки по телу парня. Они волнами рассыпаются от макушки до пяток. Тэхён стонет, сам насаживается на пальцы, подмахивает бёдрами в неконтролируемом желании достигнуть пика. Он почти улетает, когда альфа прекращает свои ласки. Омега разочарованно стонет. Но Чонгук не даёт даже слова сказать, быстро переворачивает парня на спину и входит, медленно, дразня, давая почувствовать каждую венку на члене. Парень выгибается, запрокидывает и голову. Несдержанные стоны льются музыкой страсти. Мужчина наклоняется подхватывает омегу под спиной и поднимает, насаживая на член. В такой позе они словно одно целое, движутся навстречу друг другу в погоне за оргазмом. Смазка хлюпает, разнося неприличные звуки по спальне. Но двоим на широкой кровати, похрен, они отдаются друг другу со всей любовью и страстью на которые только способны. Разгоряченные тела влажные от пота, двигаются лихорадочно, рваные судорожные стоны слетают с губ обоих. Чонгук властно удерживает омегу в своих объятьях, целует развязно, оставляет засосы на шее и плечах, языком пробует песочную кожу на вкус. Тэхён полностью отдался на волю своим ощущениям. Именно этого, наверное, ему не хватало, чтобы справиться с очередным триггером. Необузданного сводящего с ума секса, но пропитанного такой нежностью и чуткостью, что собственные мозги отключаются напрочь. И именно с этим альфой. Он хрипло дышит, кислорода не хватает, но продолжает двигаться на встречу при каждом движении чужих бёдер. Движения ускоряются, толчки становятся глубже. Тэхён на пике кричит, запрокидывая голову назад. Чонгук делает последние рваные фрикции и падает и в оргазм следом за парнем. Они так и сидят в той же позе, пытаются оба отдышаться, дрожат телами от пережитого удовольствия. Тела мокрые и липкие от пота, но им хорошо сейчас, никто не хочет нарушать момент. Тэхён бездумно водит кончиками пальцев по мокрой спине альфы, собирая солёную влагу и положив голову на плечо мужчины. — Я люблю тебя Тэхён, — хриплая фраза на выдохе. — Даже и не знал, что умею так, всепоглощающе и без остатка. Я готов весь мир положить под твои израненные ноги. Тэхён поднимает голову от плеча Чонгука, зарывается во влажные сильные пряди, беря голову обеими руками и смотрит пристально в черную бездну, на дне которой горит безумное пламя чужих чувств. — Я люблю тебя, — вторит омега и прижимается губами к губам альфы. А у самого грудь разрывает от щемящей нежности. *** Утро будит ласковым солнечным лучом. Тэхён потягивается на постели, разлепляя глаза, чувствует на себе взгляд, даже лёжа спиной к Чонгуку. Слишком тяжёлый, пристальный, тот, от которого бегут мурашки в предвкушении. Его тело прикрыто только простынёй в районе бёдер, но парня это больше не смущает. Не после той нежности, которую Чонгук дарил всю ночь. Не осталось ни одного участка кожи, которого бы не коснулись горячие губы. Альфа выцеловывал все его рубцы и в глазах горела только страсть и любовь. Мужчина не одним движением или словом не дал понять, что его волнуют всё ещё багровые некрасивые рубцы. Тэхён улыбается, той шальной улыбкой, которая бывает и только у счастливых в моменте людей. Альфа видимо заметив, что парень проснулся стал покрывать его спину лёгкими поцелуями, пальцами рисует только ему известные узоры, будоража прикосновениями. — И давно ты не спишь? — шепчет омега, довольно зажмурившись, когда губы касаются плеча. — Не хотел будить, — поцелуй в шею. — Ты слишком прекрасен, и я думал о том, что это всё принадлежит мне без остатка. — альфа обхватывает парня поперек груди и притягивает к своему телу. Тэхён поворачивает голову, чтобы встретить нежный поцелуй. Страсть бежит по венам. Ему мало ленивых поцелуев, слишком долго этот мужчина не касался его. Он резко обрывает поцелуй, толкает Чонгука на спину и усаживается сверху лукаво, прищуривая глаза. Омега двигает телом чтобы по удобнее расположиться на альфьих бёдрах, проезжается уже по твёрдому члену. Взгляд мужчины темнеет. Он прекрасно понимает, что омега дразнит его. Он помнит, насколько его мальчик ненасытный и что простыми поцелуями и осторожными ласками вряд ли они ограничатся. Чонгук спокойно лежит, отдавая власть в хрупкие руки, ждёт что парень будет делать. Растрёпанный с горящими от возбуждения щеками и лукавым взором, он вызывает чувство в груди от которого становится тесно. — Тэ, ты ещё полностью не восстановился, может… — Не может, — перебивает омега и наклоняется, зарывается пальцами в кудрявые волосы альфы, натягивает, принося лёгкую боль и кусает мужчину за подбородок. — Главное, чтобы тебе хватило здоровья… *** Юнги хлопает дверью своей машины, вглядываясь в чёрные провалы разбитых стёкол на старом складе за городом. Он смачно затягивается сигаретой, когда рядом с ним тормозят два внедорожника. Из первой машины выходит Чонгук, вальяжно стряхивает невидимую пыль с рубашки и смотрит на друга. Взгляд мужчины горит в предвкушении и тихой опасностью. Из второго внедорожника выходит Намджун, хмурясь чему-то. — Где? — короткий вопрос произносит Чонгук. — Внутри. Мы поймали их, когда они пытались пробраться в твою квартиру. Профессионалы, раз смогли так быстро вычислить твою недвижимость. — Мин кривится и выкидывает бычок. Чонгук отдаёт людям приказ оставаться снаружи, а сам сопровождаемые Юнги и Намджуном, заходит на склад. Помещение большое и мрачное. Пыль поднимается под ногами от уверенных тяжёлых шагов. В воздухе витает запах сырости. По середине склада к потолочным балкам тянутся длинные цепи, на которых висят двое альф. У одного из них татуировка на руке. Не смотря на своё положение альфы спокойны, хоть их руки и вздернуты вверх, ноги стоят на полу. Чонгук обходит по кругу обоих, пристально вглядываясь в безналичные глаза. — Наёмники? — мужчина вздёргивает вопросительно бровь, обращаясь к лысому. — Думаешь мы все тайны тебе выложим. А может сказать ещё где деньги лежат? — татуированный смачно сплёвывает на землю. Оба смеются от собственной шутки. — Тайны? — Чонгук усмехается. — Вы думаете, что вас взяли для допроса? — Чонгук отвлекается от альфы, завидев в углу старый стул. Мужчина берет его и тащит, шаркая ножками по каменному полу. Он небрежно усаживается на стул перед пленниками и закидывает ногу на ногу. — Вы посмели тронуть МОЁ. — Это тот омежка? Пасынок Джихана? — глумливо хохочет лысый. — Хорошо повесились, жаль только не до конца. Он так визжал. — альфы смеются оба, переглядываются. — Решил отомстить? Я бы эту суку драл, до тех пор, пока он не перестал бы кричать. — Ты сам себе подписал приговор, — воздух сгустился. Чонгук поднялся на ноги. — Можешь пытать, а я всё равно буду мечтать трахнуть сладкую попку твоей подстилки, — прокричал татуированный. Дверь на склад хлопнула, раздались аплодисменты. — Интересные экземпляры, — из тени вышел рыжеволосый мужчина в дорогом костюме двойке в сопровождении десятерых человек. — Давно не виделись Хосок, — Чонгук, протянул руку для пожатия. — Слышал ты омегу завёл, — рыжеволосый улыбнулся, на кивок Чонгука. — Всё правильно мой друг, омеги, не смотря на то, что они слабый пол, делают нас сильнее, дают нам цель в жизни. Не стоит ублюдкам издеваться над прекрасными созданиями. — Я для этого тебя и позвал. — Интересную компанию ты подобрал. Намджун, — Хосок поприветствовал альфу наклоном головы, Ким ответил таким же кивком. — Юнги, Чимин ещё не сбежал от тебя? — Не дождёшься, — Юнги сузил глаза. — Как знать дорогуша, как знать, — рыжеволосый ухмыльнулся, чем вызвал рык от недовольного Мина. — И так, — мужчина сложил руки на груди. — Ты же не для светских бесед меня позвал. Чего ты хочешь Чон Чонгук? К моим услугам прибегают совсем отбитые на голову, я удивился, когда ты позвонил. — Потому, что только твои отмороженные способны пытать часами, применяя различные способы столь изощрённо. — Чонгук оглядел людей Хосока. — Что правда, то правда, — согласился рыжий. — Я хочу присутствовать. — А стоит ли? Ты не доверяешь мне? — Хочу убедиться, что они получат сполна. — Я так не работаю, но для тебя сделаю исключение. Прибавь пару ноликов к стандартному тарифу. — Хосок пощёлкал пальцами. — Мы с Намджуном подождём в машине, — проговорил Юнги, страха в альфе не было, скорее отвращение, слишком хорошо он был знаком с «работой» Хосока. — Отправляйтесь в особняк оба. — приказал Чонгук. Мужчины покинули помещение. Рыжеволосый щёлкнул пальцами. Его люди пришли в движение. Перед ними появились складные мягкие стулья и низкий столик, на который поставили бутылку виски и красного вина. Чонгук вопросительно посмотрел на рыжеволосого. — Что? Думаю, будет утомительно стоять на ногах. — Хосок присел на приготовленный стул. *** Это длилось уже больше двух часов, но альфы так и не закричали. Чонгука это бесило неимоверно. Эти двое только шипели на очередные действия своих палачей. — Я думал будет несколько успешнее, — задумчиво оглядывая избитые, в кровавых подтёках тела, проговорил Чонгук. — Болевой порог высокий, — пожал плечами Хосок. — Я хочу, чтобы эти мрази страдали, как страдал мой омега! А твои люди даже слабого стона не вытянули из этих наёмников! — Наёмники? — рыжий всплеснул руками. — Что ж ты раньше не сказал. С наёмниками нужно по-особому. — мужчина поднялся. — Лу, прихвати своего ученика. Твой выход. Один из наёмников, вышел вперёд. Это был высокий японец, жилистые руки, увитые венами и безумная плотоядная улыбка. Японец двигался плавно, выверяя каждый свой шаг, к привязанным альфам подходил медленно, облизывая пухлые губы. Следом за мужчиной шёл парень по моложе. Судя по телосложению, омега. Чонгук повёл плечами. Под крылом Хосока было много разных личностей. Он как коллекционер собирал самых отбытых экземпляров. От того и славился в определённых кругах искусным палачом. Когда-то он и сам промышлял пытками, возведя это в определённое искусство. Его боялись и уважали, те кто попадал в руки этого мясника, раскалывались. Ещё ни разу не было осечек. Со временем Чон Хосок отошёл от дел, но создал своеобразный клан, который славился искусством добывать информацию при помощи физических и моральных пыток. Чон Хосока боялись, как и весь его клан, но прибегали к помощи за баснословные деньги. С такими людьми лучше иметь дружеские отношения. — Лу, по полной программе, — отдал приказ своему подчинённому Хосок. Японец кивнул, подзывая пальцем своего ученика. Омега снял со спины рюкзак и стал выкладывать из него тканевые свёртки на любезно подкатанный стол. То с какой холодностью парень раскладывал инструменты, пугало и завораживало. Лу что-то сказал парню. Омега взял тонкий стилет в руки и подошёл к лысому альфе. С этого момента пытки перешли в дикий, но безумно красивый танец, двух искусных палачей. Если ранее пара людей Хосока ограничились избиением тел кнутом и переломом пальцев, то японец и его ученик превзошли других на несколько уровней. Лу действовал методично, вооружившись тонким стилетом как и у своего ученика, он методично, медленно срезал кожу тонким слоем, рисуя кровавые узоры на чужой коже. Раскрашивая тело абстрактными линиями разной ширины и длины. Первый крик вырвался от лысого альфы, когда тонкое лезвие коснулось внутренней стороны бедра. Японец предварительно зафиксировал ноги обоих пленников. А его ученик попросил своего мастера развернуть тело. Через несколько минут манипуляций, обоих альф развернули лицом друг другу, чтобы каждый из них смотрел как, пытают другого. Кровавый рисунок стал постепенно расширяться, приближаясь к паху. Татуированный закричал, когда омега с обольстительной улыбкой стаскивал со своего подопытного штаны и бельё. И когда милый с виду парень с кукольным лицом, раздвинул чужие ягодицы и ворвался одним грубым толчком, даже Хосок поморщился. Чонгук с безразличием наблюдал за пытками. Он даже не задумывался, почему среди альф рыжего, затесался омега, да ещё и с садистскими наклонностями, у которого в принципе встал на альфу. Было видно, что он кайфует от своих действий, хотя лицо было бесстрастной маской, но глаза… Глаза горели безумным огнём, так упиваются чувствуя безграничную власть и безнаказанность. Альфа кричал с надрывом. Ноги дергались при каждом толчке, внутренняя сторона бёдер окрасилась красным, бардовые дорожки вились по ногам и капали на бетон. Омега порвал его при первом толчке. — Что же ты так кричишь, альфа? — холодный без эмоциональный голос парня, заставил вздрогнуть. — Ты же хотел секса с омегой…— парень вколачивался размашистыми толчками, тяжело дыша. — Жёсткого…— голос перешёл на яростное шипение. — С криками боли…— ученик схватил за волосы альфу выгиная шею. — Извини, я немного подкорректировал твои фантазии. — парень сделал еще несколько толчков и вышел из дёргающегося тела. Японец одобрительно покачал головой и кивком приказал ученику заняться лысым, который поняв, что будет дальше происходить задёргался всем телом. Мольбы сорвали с его губ, слёзы потекли по щекам, но его юный палач был глух к чужим мольбам. Он так же, как и с первым зашёл альфе за спину, погладил ласково ягодицы и ворвался в сопротивляющееся тело, окровавленным после первого надругательства, членом. Альфы захрипел. Капилляры в его глазах полопались. Он выгнулся, пытаясь уйти от разрывающей боли, но омега с лёгкостью держал сопротивляющееся тело за тазовые кости. С усилием натягивал, кривя губы в ядовитом оскале. — Останешься до конца? — Хосок пригубил с бокала красное вино, окрасив губы в малиновый. Чонгук кивнул. — Лу и Акио могут заиграться, особенно этот мальчик. Его только на привязи держать в психушке, но Лу прекрасно может с ним справляться, но этому зверёнышу иногда нужно выпустить пар, поэтому он может перегнуть палку. Не все способны на такое смотреть. — Побереги нервы остальных своих людей Хосок. — рыжий несколько секунд пристально рассматривал Чонгука, потом поднял руку. Подчинённые молча вышли из помещения. Раздался хрип. Хосок и Чонгук повернулись на звук. Японец поднялся на ноги деловито обтирая лезвие стилета. Татуированный альфа на цепях, подозрительно обмяк. — Сдох, — отчитался японец, пожав плечами. Чонгук перевёл взгляд на второго привязанного альфу. Лысый уже не кричал, только обречённо прикрыл глаза, да вздрагивал на очередном толчке. Омега за его спиной не прерывался ни на секунду. — Кончай второго, — тихо произнёс Чонгук и поднялся. — Тц, — цокнул Хосок явно недовольный чужим решением. — Акио только вошёл во вкус. — Чон перевёл взгляд обратно на парня. — Пусть делает что хочет с ним, но приберёте сами. — мужчина развернулся и пошёл на выход, только напоследок бросил взгляд на оставшегося в живых пленника. Ученик японца сдернул того с цепей. Лысый рухнул на колени, застонав, но долго продлиться его стону не дали…Слишком изощрённый в своих пытках оказался омега. Опустить альфу настолько не каждый выдержит морально, а этот наслаждался каждым мгновением. Наслаждался, когда пропихивал свой орган в распахнутый чужой рот, придерживая пальцами челюсть лысого альфы… *** Чонгук вернулся в особняк в полной тишине. Теперь его душа стала спокойной. Ублюдки, пытавшие Тэхёна, ответили с полна за все слёзы и кошмары его мальчика. Остался только Джихан, пора заканчивать свою месть. Слишком много всего произошло за эти недели. У Чонгука появилась другая цель в жизни, появились желания, не связанные с разработкой планов. Он просто хотел жить, отпустить наконец свою ярость и дать родителям спокойно упокоиться. Появилось желание создать семью. В доме их встретила тишина и Чимин тихо сидящий в гостиной. Омега плавно поднялся, оглядывая троих мужчин и задержался взглядом на своём муже. — Ты хоть помнишь о своём сыне? — надломлено спросил Чимин, в его глазах стояли слёзы. — Мини… — Юнги был остановлен взмахом руки. Светловолосый ещё раз оглядел альф и тихо вышел из гостиной. Чонгук вздохнул. Он чувствовал вину за чужие слёзы. Чимин никогда не выглядел таким потерянным и одиноким. — Вернитесь в свой дом Юнги. Отдохни пару дней, успокой его и прости за всё это. — проговорил виновато мужчина. Друг только по плечу его хлопнул и пошёл следом за мужем. Намджун поднялся на второй этаж за ним. Чонгук взъерошил волосы на затылке. Тонкие руки обвили его торс, запах вишни ворвался в лёгкие. Так пах его омега, так пахла его любовь. Так пахнет его ДОМ... (Простите что так поздно, я скажу то что понравился мне в этой главе и хочу узнать вашу часть) —Юнги, Чимин ещё не сбежал от тебя?   — Не дождёшься, — Юнги сузил глаза. (Мой биас Юнги и я влюбилась в эти слова Хосока. А теперь скажите нам ваши мнение))