В плену ненависти

— Доброе утро, господа. Меня зовут Чон Чонгук, многие из вас знают это имя. Но не знают, как оно связано с вашим “многоуважаемым” Ким Джиханом… В комнате повисла тяжелая, давящая тишина — такая, от которой звенит в ушах. Никто не двигался. Даже воздух, казалось, стал плотнее. — Молодой человек, кто позволил вам сюда прийти? Это закрытое мероприятие, и на нём могут присутствовать только имеющие долю в капитале компании, — самый старший, импозантный альфа, первым взял слово. — Это документы, которые подтверждают моё законное нахождение на совете директоров, — Чонгук протянул альфе папку с документами, переданную ему Намджуном. Говоривший мужчина принял протянутую папку и стал внимательно читать. Все взгляды присутствующих обернулись к нему. Чонгук знал, что этот человек — самый «долгий» акционер и по своему статусу выступал в роли судьи на таких мероприятиях, и насколько помнит мужчина, пожилой альфа имел двадцать процентов акций в компании. Несколько напряжённых минут стояла глухая тишина. Альфа в голове бегал глазами по строчкам и задумчиво жевал губы. Через некоторое время он отложил документы и поднял взгляд на присутствующих. — Чон Чонгук имеет право находиться здесь, так как является обладателем акций в сорок процентов. Джихан стоял, едва удерживая спокойствие. Внутри всё уже обрушилось. Он понимал это слишком ясно — выхода нет. Не сейчас. Не здесь. И не против него. Он не смог уйти. — Господин Чон… — голос Джихана прозвучал тише, чем он рассчитывал, но он быстро взял себя в руки. — Поговорим в моём кабинете. Отдельно. Чон даже не посмотрел на него сразу. Он медленно провёл взглядом по всем присутствующим, будто оценивая каждого. Его губы едва заметно дрогнули в холодной усмешке. — Нет, — спокойно сказал он, делая шаг вперёд. — Я буду решать, что и как мы будем делать. Он остановился у стола и, не торопясь, положил ладони на его поверхность, слегка наклонившись вперёд. — А теперь… сядьте поудобнее, господа. В этот момент стало окончательно ясно — всё уже кончено. Люди переглядывались, не понимая, когда именно ситуация вышла из-под контроля. Но за дверями уже стояла охрана Чона. В коридорах — его люди. Телефоны молчали. Связь будто обрубили. Компания, ещё недавно казавшаяся неприступной, теперь была захвачена — тихо, точно, без единого лишнего движения. Чон выпрямился и начал говорить, попутно кивнув Джину. Омега уселся за свободный стул, несколько ловких кликов по клавиатуре ноутбука, и на огромном экране появились файлы. Много файлов, он поочерёдно стал их открывать. — Начнём, пожалуй, с самого главного. Ким Джихан недостоин занимать кресло генерального директора, так как за последние несколько месяцев привёл компанию к упадку, он, зная о ненадёжности партнёров, проводил сделки без одобрения совета, а также скрывал прибыль от этих чёрных сделок, — на экране всплывали договоры, расчёты прибыли, которые альфа намеренно утаивал от акционеров. Голос Чонгука был ровным, уверенным, без лишних эмоций. Но каждое слово точно бьёт в цель, показывая, насколько сложную и длительную работу проделал мужчина. Альфа, сидящие в переговорной, стали возмущённо переговариваться. Озлобленные взгляды всё чаще обращались в сторону белеющего Джихана. Факты. Документы. Счета. Решения, подписанные рукой Ким Джихана, забивали гвозди в его личный гроб… Каждая фраза — удар. Джихан сначала стоял неподвижно, потом медленно сел. Его пальцы сжались в кулак под столом, но лицо оставалось почти без эмоциональным. Только взгляд — потяжелевший, напряжённый — выдавал всё. Чон продолжал. Он говорил о долгах. О неудачных сделках. О скрытых потерях. И затем — почти между прочим: — Компания господина Джихана… фактически банкрот. В зале раздался едва слышный шорох. Кто-то резко вдохнул, кто-то опустил взгляд. Джихан знал — это не совсем правда. Но сейчас правда уже ничего не решала. — Да кто ты, нахуй, такой?! — неожиданно взревел Ким. — Ты так и не вспомнил меня, правда? Твой папа был более прозорливым, — Чонгук усмехнулся, глядя, как его враг вскочил на ноги. Стул грохнул по полу. — Сядь, я не закончил. Хотя, — альфа отвернулся от Джихана и обратился к совету, — господа, так как я являюсь держателем больше половины процентов акций, то беру управление компанией на себя, мой юрист передаст вам бумаги на подпись. Решение по поводу компании я пришлю вам лично на почту в течение суток. Если вас устроят условия, мы продолжим сотрудничество, если же нет, то вы вольны забрать свои активы и уйти из компании, ваши растраты я компенсирую. А теперь — все свободны, — холодно произнеся свою речь, Чонгук прошёл мимо замершего Джихана и уселся в кресло генерального директора. Никто не посмел вставить слово против — слишком сильная аура была у Чон Чонгука. Каждый бежал из кабинета в надежде не попасть под горячую руку. Джихана оставили наедине со зверем. — Джин, открой, пожалуйста, папку 11, выведи крупным планом, — омега пощелкал мышкой, и на проекторе высветились жуткие фрагменты аварии. — Я столько лет потратил, чтобы найти доказательство твоей причастности, — на экране замелькали кадры, а Чонгук смотрел только на Джихана, который лихорадочно бегал глазами по фотографиям. — Я, сын Чон Тэджуна. — как громом добил альфа. Джихан непонимающе перевёл взгляд на Чонгука, но так как расширились его глаза, он стал наконец понимать. — Ты сын Миджуна… — выдохнул ошеломлённо Ким. — Его сын…   ***   Всё время Тэхен был с дедушкой, омега даже на шаг боялся отойти. Они много разговаривали. Тэхён наконец рассказал всю правду об отчиме. Сыхун поник. — Понимаешь, Тэхен… — свою точку зрения ему было сложно объяснить, он так любил Тэхена, но и сына своего губить не мог, хотя оправданий поступкам его отпрыска не было. — Он мой сын, я принимаю, что плохо воспитывал его, что позволил его отцу самому взращивать в сыне любовь, а точнее одержимость деньгами. Джихан с детства привык получать то, что хочет, с возрастом он стал более непримиримым. Но я никогда бы не подумал, что мой сын станет убийцей в попытке получить то, что он хочет. Я видел, как он смотрел Миндже, ещё с университета. Но папа Чонгука выбрал не моего сына… — Сыхун замолчал, кусая губы, будто боясь что-то спросить. Может, Тэхен уже догадывался, о чём хотел попросить его дедушка, но дал ему сам сказать. — Он же убьёт его, — не вопрос, утверждение. — Я видел это по его глазам, Тэхен, и я понимаю, но… — старший омега прикрыл глаза. — Он мой сын, и я его люблю. Моя кровь и плоть… Тэхен взял руки дедушки и смотрел в мокрые глаза. — Не плачь, я… — Тэхен засомневался. — Я попробую поговорить с ним.   *** Никого не осталось. Джихан больше не сопротивлялся. Он стеклянными глазами смотрел в стену. Видно было, что альфа сломлен. — То, что лишился компании, ещё не всё, теперь ты — полным банкрот. Особняк, всё твоё имущество — больше не является твоим. Но знаешь, это не самое главное. Изначально моя месть должна была коснуться всей твоей семьи. Чтобы ты страдал, видя, как страдают твои близкие. Но знаешь, что я понял? У тебя и близких-то нет. — Чонгук поднялся, смотря на врага сверху вниз. Джихан сидел неподвижно, плечи обмякли, голова опустилась, а в глазах — впервые — не было ни дерзости, ни злости. Только что-то сломанное. Он будто без слов поднял белый флаг… Но Чон не собирался его принимать. Он схватил не сопротивляющееся тело, вздёргивая его со стула. Удар, сильный, так что у Кима голова мотнулась. — А вот это тебе за Тэхёна, — прорычал альфа и нанес новый удар. Джихан не сопротивлялся — просто тяжело дышал, сглатывая вкус крови. После ещё нескольких ударов, Чонгук остановился, Ким рухнул на колени, утирая кровотечение с лица. В его глазах блеснуло что-то сумасшедшее. — Отвезите его в подвал, — коротко приказал он. — Я решу, что с ним делать позже. — Он уже развернулся к выходу, когда за спиной раздался хриплый голос: — Мы… были лучшими друзьями… — Чон остановился. Медленно. Очень медленно он повернул голову. Джихан не поднимал взгляд. Говорил в пол, будто не Чон — себе: — Мы поднимались вместе… с нуля… — голос срывался, но он продолжал. — Делили всё. Горе… радость… он был… самым близким человеком. — Чон резко сжал кулаки. Слишком знакомо. Слишком больно. Чонгук повернулся полностью, зубы скрипнули. — Но ты предал его, — его голос стал жёстче, ярость едва удавалась сдерживать. — Ты выбрал деньги вместо друга. Джихан резко поднял голову. В его глазах вспыхнуло что-то дикое. — Я НЕ ВЫБИРАЛ ДЕНЬГИ!!! — голос сорвался на крик, эхом ударился о стены. — Я бы никогда… — он задыхался, тело била крупная дрожь. — Если бы он… не отнял у меня самое дорогое! — Чонгук нахмурился, но не перебил. — Он отнял у меня его! — голос Джихана стал хриплым, почти ломался. — Тэджун видел, как я влюбился… как я… впервые в жизни был счастлив… — на секунду в комнате стало слишком тихо. — …и всё равно забрал его у меня. — Джихан усмехнулся — криво, больно. — Знаешь, что самое страшное? О, твой отец был той ещё мразью. Он понимал всё, видел, как я смотрю на Миндже, и не придумал ничего лучше, как шантажом заставить смотреть, как он женится на МОЁМ омеге! Он поднял взгляд прямо на Чона, криво усмехаясь. Чонгук вздрогнул от того безумия, что горело в глазах сломленного врага. — Он заставил меня стоять там… и смотреть… — пауза. Тишина стала тяжёлой, почти давящей. — А потом я видел, как любимый мной омега носит ЕГО ребёнка! Чонгук не ответил. Но в его взгляде что-то изменилось. Перед внутренним взором встали янтарные глаза в обрамлении пушистых ресниц. Альфа развернулся и быстро вышел из переговорной, кивая охране.   Поздним вечером Чонгук усталый приехал домой. Он сразу поехал к запертому Джихану, ему, Намджуну и Джину пришлось остаться в компании, чтобы поговорить с сотрудниками, объяснить ситуацию и успокоить. Идея слияний компаний пришла ему неожиданно. Да, он хотел разрушить непоколебимого Ким Джихана, но саму компанию разрушать раздумал, так как половина того, что создавалось с нуля, принадлежала его отцу. В память о родителе он должен возродить его дело под своим руководством. Еще оставался открытым вопрос по поводу доли Ким Сыхуна в бизнесе — формально эта часть принадлежала уже ему, хоть и не законным путём, но всё же…Чонгук подъехал к особняку, во дворе была тишина. Он пару часов назад созванивался с Тэхёном, предупредив, что омеге стоит ложиться, не дожидаясь его. Пройдя тихо в свой кабинет, он зажёг настольную лампу и плеснул в стакан виски. Тяжело опустился в кресло и пригубил крепкий напиток, неразбавленный льдом. Слова Джихана крутились в голове: нет, он не простил альфу, но в глубине души понимал, хоть и не принимал его действий. Хотя, если быть честным, самим с собой, то он вряд ли бы отступил, если бы Тэхён выбрал другого, а не его. Видимо, недугом сумасшедшей любви они с Джиханом болели оба. Дверь тихо скрипнула. — Вам не стоило подниматься с постели так рано, — проговорил Чонгук, почуяв, кто пришёл в его кабинет поздним вечером, и ожидая этого альфа. — Я там провалялся почти месяц, — ответил тихий голос. Сыхун подошёл ближе и расположился в кресле напротив Чонгука. — Мне жаль, — омега судорожно вздохнул. — Правда, жаль твоих родителей. Но… — Он правда так любил его? — едва слышно произнёс Чонгук. Сыхун сразу понял, о ком речь. — Твоего папу невозможно было не любить. Они учились вместе в одном университете. Джихан и Тэджун были не разлей вода. Двое красивых альф из богатых семей, третьекурсники, от омеги не было отбоя. Но появился Миджун, и всё пошло прахом. Твой отец был дерзким, смелым, а мой — Джихан… Он не привык к соперничеству, его воспитывали брать то, что он хочет. Хотя с твоим папой он был романтиком. Но Миджун выбрал твоего отца. Сердцу не прикажешь. Я видел, как больно моему мальчику, но в тот момент мы слишком сильно отдалились, я не смог ему помочь. Мой муж к тому времени умер, я пытался общаться с сыном, но было слишком поздно. Чтобы не смотреть, как страдает мой ребёнок, я трусливо уехал в Италию. Потом он мне сказал, что Тэджун погиб, а его муж ушёл следом. — Сыхун всхлипнул. — Я не знал… — слёзы катились по лицу сплошным потоком. Неожиданно омега поднялся с кресла и опустился на колени перед альфой. — Я знаю, что не имею права… — Встаньте немедленно, — рявкнул Чонгук, подлетая к Сыхуну и поднимая его с колен. — Я умоляю… не убивай моего сына… — прошептал, как в бреду, старший. — Он… Сердце альфы дрогнуло. Он притянул омегу к себе, прижимая плачущего, сломленного Сыхуна. — Не плачьте… — тихо обронил Чонгук. Он тяжело вздохнул. — Ваш сын останется в живых… — принимая собственное поражение, заверил мужчина. — Но не потому, что вы встали на колени, и я пожалел вас, — Сыхун поднял голову, нахмурившись. — А потому, что такая же любовь живёт в моём сердце из-за Тэхёна. И я понимаю, что не могу гарантировать, что не убью, если ваш внук решит уйти. Сыхун удивлённо кивнул и отстранился. — Спасибо, — тихо прошептал омега и вышел из кабинета, его плечи подрагивали. Чонгук взял стакан и подошёл к креслам у камина, но садиться не стал, только облокотился и посмотрел в огонь. Мужчина сам себе усмехнулся: он столько лет планировал месть, представлял, как убьёт Джихана, а сегодня вдруг осознал, что не сможет. Он убивал раньше, и в душе это никак не отзывалось. Джихан, а точнее его признание, заставили задуматься. Вряд ли его родители порадовались исходу, где Чонгук хладнокровно убивает их когда-то друга. Миндже, его светлый улыбчивый папа, не принял бы, если бы его сын довёл дело до конца. Решение оставить Кима жить — правильное, как бы абсурдно это ни звучало, не Чонгуку его судить… Нос коснулся запаха вишни. Чонгук вздохнул и улыбнулся, делая ещё один глоток. Его мальчик, видимо, пришёл просить за отчима, несмотря на то, сколько боли он причинил Тэхёну. Этот омега слишком светлый, прощающий. — Если ты пришёл просить, — альфа обернулся, заключая омегу в объятья. — Джихан жив и не умрёт, по крайней мере, от моей руки. Мужчина наблюдал, как в неверии распахиваются глаза парня. — Спасибо, — омега прижался к Чонгуку, ложа голову на плечо мужчины. Он не стал спрашивать, почему вдруг Чонгук передумал, не хотел злить или провоцировать. Он просто принял чужое решение с благодарностью, хотя у самого в душе распускались бутоны от осознания, что его мужчине не придётся нести груз убийства на своих плечах. — Я скучал. — Тэхён потёр носом об плечо альфы. Руки скользнули на шею, он поднял глаза, встречаясь с темными омутами. Парень приподнялся на носочки и потянулся за поцелуем. — Тэ… — Чон Чонгук! — отстранился омега, так и не получив поцелуя. — Почему я должен приставать к тебе, а не наоборот?! — возмущённо воскликнул парень. Вот тебе и нежный мальчик! Альфа усмехнулся на столь ярое недовольство своего омеги. Иногда ему казалось, что в этом парне живёт два Тэхёна: скромный невинный мальчик и похотливая, требовательная омега. Но ему нравились обе эти стороны. Мужчина подхватил парня на руки. — Нет, — твёрдо сказал омега, приподнимая бровь. — Я хочу здесь, — категорично. — Тэ, мы не одни в доме, — попробовал вразумить парня мужчина. — Плевать, — омега стёк с рук Чонгука на пол, протянул руки вверх, смотря исподлобья. Звякнула пряжка. Звук расстёгиваемой ширинки, отлетел от стен. А Тэхён ловко, сдвинув боксеры, лизнул кончиком языка полу вставший член и пристально посмотрел в глаза наблюдающему за ним альфе. Он демонстративно облизнулся и, не разрывая зрительного контакта, всосал плоть к себе в рот. С губ Чонгука вырвалось шипение. Член быстро встал в жарком влажном плену. Омега наконец прикрыл бесстыжие глаза и стал плавно двигать головой. Иногда он вытаскивал плоть изо рта, чтобы, придерживая рукой, размашисто облизывать по всему стволу, играть кончиком языка с уздечкой слизывая и смакуя на языке предэякулянт или посасывать только одну головку, туго втягивая щёки, образуя вакуум. Альфа держался как мог, но, когда Тэхён, простонал с членом во рту, создавая лёгкую вибрацию и стал ёрзать на коленях, Чонгук не выдержал. Он резко поднял омегу за плечи и впился кусачим поцелуем в припухшие губы. Рука скользнула между половинками, но, когда его палец с лёгкостью проскользнул в горячую дырочку, мужчина остановился и резко разорвал поцелуй. — Тебя слишком долго не было, — коварно прошептал Тэхён на ухо разгорячённому альфе. — А мне было так одиноко в душе. — этот провокатор ощутимо прикусил мочку Чонгука. Это стало последней каплей в чаше терпения Чона. Он с глухим рыком схватил на руки парня и уложил на ковер возле камина.  Длинный ворс пружинил под телом Тэхёна, натирая чувствительную кожу. Но ему было всё равно, ведь над ним возвышался разгорячённый альфа. ЕГО альфа. Который одним плавным движением толкнулся в уже растянутый вход, вырывая высокий стон у Тэхёна и крупную дрожь. Наконец то… — Люби меня… — обронил парень на выдохе. — Всегда…