Коммуналка

Посвящение, конечно, в лучших традициях аджитхэйского быта. Меру знать не хочется и сложно. В свои едва двадцать, пьяный Вонсуль мягкий и неоформленный, как сопля, читаемый до неприличного. Он без выражения слоняется по кухне из угла в угол. Он садится – и взгляд застревает на Мунсу. Пьяный – он податливый, как тесто, и когда Аджи Тхэ под локоть вытягивает его в коридор, потом закидывает в комнату и захлопывает дверь, тот без вопросов падает на незнакомую кровать, цепляя взглядом красочные плакаты и переливающиеся от света лампы цветные бутылки на полу. Когда Аджи Тхэ возвращается, он без вопросов дает гладить себя между пупком и грудиной, задирая свою же футболку и откидывая согнутые локти наверх. Когда он нависает над ним, кладет руку ему на шею, Вонсуль послушно открывает рот – и целуется в первый раз. Язык покрывает его губы и ощупывает зубы, будто хочет запомнить и воссоздать из слюны всю его ротовую полость. Кончиком он щекотно ведет по языку, медленно и настойчиво треплет указательным и большим мочку с серьгой, ногтем среднего подцарапывая шею за ухом, а корнем ладони чувствует, как в артерии стучит. Вонсуль выдыхает ему в рот тяжело, медленно и прерывисто. Он ничего не говорит, когда Аджи Тхэ стягивает его на пол, и падает мешком, послушно утыкаясь сидящему на кровати Аджи Тхэ лицом в пах. Через брюки он пьяно водит губами по ширинке и согласно мычит, когда голову начинают мягко гладить. Он следит глазами за встающим из-за расстёгнутой ширинки членом и носом близко тянет его спертый запах. Он влажно целует у основания ствол, пока Аджи Тхэ не оттягивает его губу пальцем, открывая его рот, и не заставляет с пьяным обожанием на себя посмотреть, потом – так же послушно берет его в рот, без сил постанывая, когда кожа щекотно скользит по губам. Аджи Тхэ – представляет, как в этот момент в комнату заходит Мунсу, и невольно становится твёрже. Он прекращает двигаться, запускает руку в волосы Вонсуля, и направляет его неглубоко вниз, нёбом по его головке. Начинает наминать его шею, и тихими выдохами Вонсуль обжигает его лобок. Так же согласно Вонсуль ловит его сперму. Пьяно смотрит на него. И глотает, когда Аджи Тхэ гладит пальцами его кадык. Пьяный Вонсуль нелепый, как ребенок. Через какое-то время после ухода Аджи Тхэ, встающий с его кровати, он вваливается на кухню и падает на плечо курящего за столом с задумчивым видом Мунсу. Тот с легким непониманием ловит его, как в объятия, опирая не стоящего на ногах руками вокруг своей шеи, и смотрит с легким непониманием близко-близко. Близко – у Мунсу ресницы густые и длинные, а под тяжёлыми бровями взгляд еще более железный. Он выдыхает носом на его губы и закрывает глаза. Вокруг не остается ничего, кроме запаха табака. И прилипает к его губам губами. По зажатым же губам ведет языком. И когда Мунсу его молча отпускает, пьяно сползает на пол. И спит. Мунсу – пальцами стирает с губ липко-белесую слюну. Не относя руки, нюхает. Конечно. Что ещё он мог вечером в съемной квартире стирать со своих губ? С отвращением смотрит на Аджи Тхэ.