Кквеккори

      Прежде чем приступить к детальному анализу новой действительности и выяснению причинно-следственных связей посредством звонков с Мин Юнги, Тэхён выполнил самую главную миссию: вкусно и плотно накормил Чонгука, убедился в том, что тот сыт, напоен, хорошо себя чувствует, обласкан и тысячу раз зацелован в открытые участки кожи без сексуального подтекста.       Телефон оказался разряжен полностью. Энигма подсоединил его к кабелю быстрой зарядки и немедленно утянул своего мальчика на кровать. Хотелось провести немного времени вот так: поваляться вдвоём, в одежде, соединяя пальцы в доверительно раскрытых друг для друга ладонях и с тёмной макушкой на собственном плече. С Чонгуком рядом было не просто правильно. С ним было до безобразия хорошо.       — Тэхён? — первым нарушил уютное молчание Чонгук. — Я всё крутил одну мысль в голове, когда у меня гон набирал обороты…       — Ммм? — ласково отозвался энигма. — Поделишься?       — Ты в итоге понял, для чего меня похитили? Причину вот этого всего, что устроил наш директор агентства.       — Бывший директор, — оборвал его Тэхён достаточно резко, и в нос хлынул небольшой поток густеющей туберозы. Что интересно, на этот раз феромон никак не влиял на альфу. Теперь редкий яд энигмы, что с лунок клыков заполнил вены Чонгука, был в нём естественной частью. Альфа адаптировался под возможное влияние своей пары и теперь чувствовал колебания градаций запахов от выброса феромона, но не поддавался ему.       — Его сняли с поста? — вскинул брови Чонгук. Это было не удивление, потому что удивляться тут было решительно нечему. Скорее потребность услышать о торжестве справедливости.       — Он похитил человека, кквери. Удерживал его… тебя против воли. Он, пусть и не своими руками, вколол тебе запрещённый препарат: крайне опасный и нелегальный. Как думаешь, он может до сих пор оставаться на посту? — Чонгук почувствовал, как рука, в которой покоится его ладонь, сжимается в кулак, но больно не делает, контролируя уровень агрессии. Забота энигмы ощущалась даже в таких мелочах. Это было приятно. Это было похоже на «дом».       — Он хотел, чтобы я стал мужем его сыночка. И препарат велел мне вколоть только лишь для того, чтобы я мог заняться с ним сексом и заделать ему ребёнка. У него начиналась течка. Оказалось, он влюблён в меня. Шихёк несколько раз настаивал на том, чтобы я позвал Бан Сынри на свидание, но я отказывался. И дело было даже не в том, что омега мне был не интересен, хотя и в этом тоже. Я просто совершенно не был заинтересован даже в дружбе с теми, с кем тебе приказывают быть, лишая выбора. И директор понимал, что я не стану с ним спать по собственной воле.       — И он придумал охуенный план. Похитить альфу в гоне, вколоть ему Фералин и запустить в спальню к течному омеге, — резюмировал Тэхён, сжимая челюсти так, что желваки на шее стали ярко очерчены и послышался зубовный скрежет.       — Да. А потом медийно объявить, что у нас любовь великая, омега ждёт малыша и скоро грядёт пышная свадьба. Так вот, я всё думал… Каким образом он рассчитывал, что я смогу покрыть омегу, когда я умирал от боли и агонии изнутри? Как я вообще мог засунуть свой член в кого-то, когда я даже пальцем до него не мог дотронуться?       Тэхён снова заскрипел зубами и выбросил поток феромона такой концентрации, что у Чонгука немного закружилась голова. Если бы он стоял, наверняка бы пошатнулся. Энигму до тёмных мушек в глазах злило то, что произошло накануне спецоперации, о которой ему чётко и без лишних сантиментов сообщил Чимин. Благо они оба в тот момент были в здании штаба и быстро смогли выехать на место преступления, а его птичка облегчила всем задачу тем, что на руке был надет браслет с GPS-навигатором.       — Никак. Ты бы не смог. Просто такие люди, как Бан Шихёк, думают, что они самые умные, при этом не разбираясь в ситуации. Покупая где-то на чёрном рынке стимулятор для эрекции альф, он наверняка решил, что у тебя просто будет безостановочно стоять, от желания помутится рассудок и тебе будет совершенно похер, кого трахать, тем более в гон.       — Получается, он сам облажался? — невесело усмехнулся Чонгук.       — Мгновенная карма в действии, — кивнул Тэхён, начиная потихоньку отпускать напряжение. Его мальчик прямо сейчас в безопасности, лежит у него на груди, его здоровью уже совершенно ничего не угрожает, он пахнет энигмой с ног до головы, на его нежной шее красуется аккуратная метка, и внутренняя сущность мурчит огромным довольным котом, хоть и отголоски злости на обидчиков всё ещё циркулируют под кожей.       — Он сядет? — тихо произнёс парень.       — Сядет. И я сделаю всё, чтобы надолго. А также, чтобы финансовые потери его империи оказались фатальными. Сыночку хоть ничего и не грозит, но он останется с голой жопой.       — Тэхён? — Чонгук выбрался из ласковых рук и присел на кровати, сложив ноги в изящный лотос — энигма даже мысленно присвистнул, отмечая превосходную растяжку своей пары. — Я ещё в прошлом году хотел завершить контракт и покинуть индустрию, но не смог покрыть убытки, даже если бы взял банковский займ и оформил рассрочку. Мне никогда просто так не удалось бы выплатить ту сумму, что обозначил мне Бан.       — Теперь в этом не будет необходимости. У руля агентства точно встанет кто-то, кого наше управление назначит. Мне, конечно, нельзя тебе об этом говорить, но так как теперь мы вместе, то скрывать правду от тебя всё равно не получится. Да я и не хочу. Наша организация имеет почти безграничное влияние в стране. С её решениями и действиями не спорят ни крупные конгломераты, ни правительство вкупе с президентом и прочие сильные мира сего.       — Но как? — удивлённо приоткрыл рот Чонгук.       — Если честно, то я никогда не вникал в суть глобальных политических вопросов и прочих весомых решений для государства. Думаю, у руля стоит очень сильный энигма, возможно, обладающий ещё какими-то сверхспособностями, о которых мы не знаем. Мне вот самому всегда была интересна «полевая работа», где мы с Чимином могли регулировать потенциально кровопролитные ситуации псионикой. Я всегда видел в этом несколько пацифистскую философию. Да и просто люблю, когда всяких гондонов корчит на полу — из справедливости, а не из жестокости. Ну так вот, наша организация держит все важные и стратегические ресурсы Южной Кореи под своим контролем и влиянием.       — И крупнейшее медийное в стране агентство — это важный ресурс? — Чонгук взял руку энигмы и снова переплёл с ним пальцы, размеренно поглаживая кожу.       — Ну конечно, кей-поп, который развился до такой степени, что стал востребованным во всём мире — это важное звено для государства. Эта сфера приносит большие деньги не только в частном порядке, но и в казну страны, хотя многие миллионы вон оседают в карманах медиамагнатов.       — А я? — движения пальцев Чонгука замедлились.       — А ты являешься одним из самых популярных айдолов. Не только в Корее, но и во всём мире. И логично, что твой контракт был составлен таким образом, чтобы тебе нельзя было соскочить с этого крючка. Кому охота терять такую баснословную прибыль от твоих выступлений, продаж альбомов, а самое главное — от многочисленных рекламных контрактов?       — Но что теперь?       — А теперь, кквери, ты — моя пара. И я буду закрывать своим плечом тебя в любой ситуации. Поэтому контракт твой будет расторгнут на самых выгодных непосредственно для тебя условиях, если это то, чего ты хочешь. Чего ты хочешь, Чонгук?       — Я… — Чонгук сделал паузу. Он не задумывался над ответом, он чётко знал, чего хочет. Просто эта заминка была своеобразным моментом откровения, когда впервые в жизни дальнейшее будущее может зависеть только от его желаний и его решений. — Я хочу работать с детьми. Хочу учить их вокалу.       Тэхён приподнялся из полулежачего положения и сел в изголовье кровати, расслабленно оперевшись на деревянную часть спиной. Он смотрел в глаза своего человека с такой искрящейся любовью, что Чонгуку на мгновение стало неловко: одновременно хотелось стыдливо отвести взгляд или же не прекращать смотреть ни на секунду.       — Я не могу поверить, какой же ты светлый, Чонгук-а, — энигма говорил с пузырящейся гордостью. Он и не мечтал никогда о таком подарке судьбы в виде доброго, талантливого, искреннего парня. — Откроем тебе собственную детскую школу вокала.       — Правда? — глаза Чонгука стали неприлично огромными и такими сияющими, что, если хорошо присмотреться, можно разглядеть в них мириады микроскопических мерцающих звёзд.       — Правда. Если это то, чего ты действительно хочешь. Не будешь скучать по сцене?       — Нет. Энергия толпы и влюблённые глаза поклонников — это, безусловно, круто, и мне нравилось выступать, нравилось видеть тысячи горящих глаз, слышать, как они синхронно подпевают, как активно поддерживают. Но айдол Чонгук — это не альфа Чон Чонгук, который любит напевать романтичные мелодии под нос, когда готовит, кто обожает чёрные объёмные худаки и широкие спортивные штаны, а не блестящую обтягивающую одежду, кто любит возиться с детьми всех возрастов. Серьёзно! Даже короткая мысль о возможной работе с детишками заставляет моё сердце петь больше, чем предвкушение от выхода на ревущий стадион. Я хотел бы иногда продолжать выступать, но не в таком формате, как раньше. Я бы спокойно писал музыку и давал камерные концерты в закрытых клубах или даже онлайн…       — Значит, всё так и будет, веришь мне? — потянулся к мягким губам Тэхён.       — Верю, — выдохнул ему в рот Чонгук и закрыл глаза, растворяясь в долгом и ласковом поцелуе.       Когда оба восстановили дыхание, не переходя к более активным действиям, и улеглись обратно на кровать, Чонгук вдруг вспомнил ещё один немаловажный вопрос.       — Тэхён, а у меня ведь прекратился гон, сразу после… — говорить об интимных моментах всё ещё было непросто, — после того, как ты пометил меня.       — Да, получается так, но я сам отключился буквально сразу. Мы проспали больше суток, что очень странно. Понимаю — ты: ты был под стимулятором и в целом измотан, но я? Нам нужно позвонить Юнги. Возможно, он сможет пролить свет на происходящее.       Энигма потянулся к телефону, что лежал на зарядке на прикроватной тумбочке, и включил его. Пока шла загрузка, он гадал, удалось ли другу нарыть хоть какую-то информацию. В то же время его не покидала мысль, что Юнги, должно быть, сходит с ума от беспокойства, ведь получается, Ким пропал почти на двое суток. Впрочем, Юнги ранее был предупреждён о гоне Чонгука и, вероятно, он до сих пор не выломал дверь в квартиру лишь потому, что был уверен: они застряли здесь в затяжном сексуальном угаре минимум на несколько дней.       Телефон загорелся и явил взору Тэхёна кучу уведомлений о многочисленных пропущенных звонках и сообщениях. Большинство были от Мина, но также от Пака и непосредственного босса их подразделения в организации.       Тэхён быстро пробежался глазами по коротким фразам, что писал Мин, и начал читать текст, который тот ему прислал: сфотографированную страницу какой-то потрёпанной книги, явно старинной. Он молча прочитал её содержимое несколько раз подряд, вызвав волну беспокойства на лице Чонгука своим застывшим и несколько охуевшим видом.       — Тэхён, что там? — прошептал Чонгук. Ему было тревожно узнать не очень хорошие новости. А очень нехорошие тем более. Да и вообще узнать хоть что-то уже было жизненно необходимо. — Можешь показать? Или прочитай вслух.       — Кквери, тут фотография куска страницы из какого-то труда про энигм. Мин нашёл книгу в библиотеке нашей организации, не знаю, правда, как он получил туда доступ. Но это Юнги, он может почти всё. Слушай, я прочитаю.       И Тэхён начал зачитывать ему то, что отображалось на немного помятой пожелтевшей странице:       «Во время первого соития с запечатлённой парой сущность энигмы потребует укрепления физической принадлежности с помощью сцепки и внутривенного смешения феромона. Избранный партнёр энигмы не сможет сопротивляться желанию быть присвоенным как ментально, так и телесно. Последствия отказа от подчинения силе энигмы в таком случае могут быть фатальными: вызывать потерю рассудка, полный или частичный разрыв связи с внутренней сущностью и прочие душевные болезни. В случае же благополучно проведённого ритуала завершения соития связь между парой станет крепкой и нерушимой. Срок жизни альфы увеличится на несколько десятков лет, приспосабливаясь под индивидуальные жизненные особенности энигмы в зависимости от возраста, в котором образовался союз. Альфа получит более здоровое тело, крепость ментальных сил и безусловную взаимную любовь с новообретённым партнёром».       — Охуеть, — изрёк Чонгук после пятиминутной паузы, казавшейся вечностью.       — Согласен, — поддержал его Тэхён. — Мы, наверное, и отключились из-за того, что ритуал завершился. И гон твой закончился по этой же причине — его просто запечатал мой феромон.       — Ты вообще не знал о таком? — Чонгук смотрел в его глаза, что-то пытаясь вычленить во взгляде или мимике, но видел там только лишь небольшую растерянность и абсолютную честность.       — Нет, кквери. Никто из нас не знал, иначе бы мы наверняка искали бы себе такую пару. Я же всю жизнь до тебя ощущал звенящую пустоту внутри. И она была такой привычной, непоколебимой, что дальнейшая одинокая жизнь виделась ну… нормальной, что ли? Работать, помогать людям, отправлять за решётку всяких уродов и потом приходить в пустую квартиру — это было… чёрт… не могу подобрать слова. Нормальным — самое подходящее, но немного не то. Это было выбором, потому что никто не был нужен. Даже не так. Никого не хотелось в принципе. Если бы я знал, что смогу найти своего предназначенного и почувствовать всё то, что чувствую с тобой, я бы искал.       — Поверить не могу. Тэхён, я никак не могу поверить. Это не просто фантастически или как-то странно. Это звучит как рай, понимаешь? Как самый большой приз в жизни. А бесплатный сыр, как показывает практика, только в мышеловке. Я не могу поверить, что мне могло так повезти.       — Я понимаю твои чувства, — Тэхён усадил растерянного Чонгука себе на колени. — Но и свои сейчас я тоже понимаю. Я никогда от них не откажусь и никуда тебя не отпущу, понимаешь?       — Да я как-то и не собирался никуда от тебя уходить, — Чонгук упёрся одной рукой в крепкие грудные мышцы энигмы, а второй зарылся в ярко-красные пряди. — Я же тоже чувствую эту связь. Все мои внутренности буквально кипят от невероятных чувств. И тело… Тело тоже чувствует себя иначе. Не то чтобы я ощущаю себя сверхчеловеком, скорее просто «живым» по-настоящему. У меня внутри пузырится какая-то сила, готовая горы свернуть, но при этом всё, чего я действительно хочу — это зарыться в твою подмышку и никогда оттуда не вылезать.       Тэхён притянул ближе свою пташку и потянулся губами к нежной шее. Лёгкими поцелуями проложил дорожку от стыка с челюстью до запаховой железы, дотрагиваясь до неё сначала совсем невесомо, как пёрышко. Припухлость возле укуса сошла на нет, а шероховатость от корочек и вовсе исчезла. Энигма отстранился, чтобы иметь возможность рассмотреть заживающую метку, и поражённо выдохнул — на месте глубоких лунок от клыков сияли четыре аккуратных розовых следа. Кожа регенерировала с невозможной скоростью. На ум снова пришла всратая шутка про оборотней, и он прикусил собственный язык, чтобы не испортить момент.       — Твоя метка зажила, кквери. Гон остановился, мой яд выжег стимулятор, ты здоров и полон сил.       — Как зажила? — Чонгук шокировано оттолкнулся от Тэхёна и выпрямился, потянулся пальцами к своей шее и начал ощупывать места, где не так давно были засохшие корочки от болячек.       — Зажила, — Тэхён убрал его руки и снова потянул на себя, впечатывая шеей в свои губы. Он высунул язык и с нажимом обвёл кончиком каждый след, провоцируя в альфе порцию томных стонов.       — Прекрати, — хрипло возразил Чонгук, лишь сильнее выгибая шею и подставляя метку под горячий язык.       — Не нравится? — влажно и обжигающе выдохнул Тэхён, как заклинатель выманивая из кожи по всему телу шеренги мурашек.       — Слишком нравится, — прошептал Чонгук. — Это до безумия приятно. Но мы сейчас снова займёмся сексом.       — Это плохо? — отстранился Тэхён с лисьим прищуром и красивой дугой выгнул одну бровь.       — Нам нужно выяснить всё сначала. Чёрт, сделай так ещё, — Чонгук не мог сопротивляться настойчивым касаниям и плавился в любимых руках, что ласково бродили по спине и сжимали талию.       — Ты прав, кквери. Давай позвоним Юнги.       Тэхён притянул к себе Чонгука ближе и припал к его манящим губам своими. Поцелуй сразу же стал глубоким и возбуждающим. Так странно было воспламеняться в считанные мгновения просто так, лишь от взгляда или мысли, когда раньше даже в самый пик цикла не хотелось касаться совершенно никого. Чонгук тихо всхлипнул прямо в губы энигмы, вжимаясь в него всем телом, словно пытаясь стереть между ними любые оставшиеся миллиметры, если таковые и были, проникнуть всем существом через слои ткани и врасти внутрь, под кожу, улечься урчащим зверем вокруг бешено колотящегося сердца и там и остаться.       Тэхён действовал жадно: одна его ладонь крепко впилась длинными пальцами в талию Чонгука, прижимая его ещё плотнее к себе, чтобы тот почувствовал всё бушующее внутри него нарастающее желание, а другая нежно легла на разгоревшуюся щеку, большим пальцем поглаживая линию челюсти. В тишине комнаты были слышны лишь их сбивчивое, тяжёлое дыхание, шелест постельного белья, по которому ёрзал спиной Тэхён, и влажные звуки поцелуя. Энигма подумал, что если сейчас этот саундтрек записать на диктофон — получилась бы охренительная мелодия на будильник, утренний стояк был бы обеспечен не только по физиологическим причинам.       Чонгук отстранился от него и упёрся лбом в лоб. Он был сильно взбудоражен, и момент, после которого они останутся голыми и разгорячёнными — не за горами. Но ему нужно было выяснить всё. Вот всё, чтобы непрерывно работающий мозг смог расслабиться и потихоньку свыкнуться с новыми жизненными обстоятельствами.       — Тэхён, я очень хочу тебя, но давай и правда сначала позвоним Юнги. Мне нужно знать, что будет дальше. Да и вообще всё, что он сможет нам пояснить.       — Хорошо, кквери, — Тэхён поцеловал его в губы ещё несколько раз, просто касаясь своими, без углубления и провокаций — беззастенчиво не хотел терять тепло и выбираться из этого момента. — Так будет правильнее.       Когда они немного отдышались, пришли в себя, а Чонгук сходил на кухню попить воды, они снова сели на кровати в позе, зеркалящей друг друга. Тэхён, уже привычно облокотившись спиной на деревянное изголовье, Чонгук — возле него, поджав под себя скрещенные ноги.       Телефон со включённой громкой связью лежал чётко посередине между ними. После третьего гудка послышался бодрый, но заметно обеспокоенный голос лучшего друга.       — Тэхён! Ну наконец-то! Как вы там? Что с Чонгуком? Ты получил мои сообщения? — пулемётной очередью второй энигма выдавал вопрос за вопросом.       — Ты на громкой связи, бро. Чонгук рядом. У нас всё хорошо, — чётко ответил Тэхён и потянулся рукой за ладонью альфы, сразу же соединяя с ним пальцы в замок. Чонгук улыбнулся этому уже привычному жесту, от которого мгновенно становилось тепло в области грудной клетки и где-то глубже, под многочисленными ментальными слоями.       — О! Ребята, вы точно в порядке? Чонгук, здравствуй, я — Мин Юнги.       — Здравствуйте, Юнги-щи. Да, у нас всё хорошо, но есть много вопросов по поводу… всего.       — Ну ещё бы, — согласился Мин. — И не надо мне «щи»-кать. Я не люблю весь этот пафос и формальные расшаркивания. Просто Юнги, окей?       — Хорошо, — смущённо отозвался Чонгук. — Мы прочитали то, что было на фото… ту страницу из книги.       — Да, Юн, это просто ошеломительно. Где ты отрыл эту книгу? — вступил в беседу Тэхён.       — Вы… э… ну… — Юнги думал, как при Чонгуке на линии подобрать правильные слова, ведь говори он только со своим другом — не выбирал бы выражений. — У вас всё случилось? Ну, этот ритуал, близость?       — Да, — подтвердил Тэхён. — Можешь говорить при Чонгуке спокойно, он знает, что я с тобой поделился происходящим. Всё было именно так, как там и написано. После метки и сцепки мы отключились оба на полтора дня. Гон Чонгука остановился, Фералина в крови как не бывало. Он полностью здоров, и даже кожа регенерирует рекордно быстро.       — Ого. Значит, всё правда. Охуеть можно… — резюмировал Мин.       — Ага, мы тоже так решили, — издал довольный смешок Тэхён. — Так ты скажешь, откуда узнал всю эту инфу? Закрытая секция огромная, там найти что-то такое — можно несколько лет провести в раскопках.       — Ты не поверишь, Тэ… но где искать эту книгу, мне подсказал Чимин. Прикинь, он давно в курсе темы с импринтингом и прочими последствиями. Мы вообще оказалось мало знали о нашем общем друге.       — То есть у него с Намджуном то же самое, что и у нас? — в полнейшем шоке пискнул Чонгук.       — Да. Но там всё слишком сложно, как оказалось. Чимин загнал в глубину себя это явление и знание о нём, не желая проявлять суть энигмы и присваивать себе партнёра. Он, как бы так сказать… Чёрт. Я не должен этого говорить, потому что, по сути, это вообще не наше дело. Чувствую себя какой-то бабкой-сплетницей. Но раз вас накрыло такое удивительное явление, вы, наверное, должны понимать, как было бы, случись всё иначе. Чимин, он… Чимин решил, что не будет открывать настоящий вторичный пол своему партнёру. Он считает его слишком сильным альфой и боится, что дав волю феромону энигмы, который способен прогнуть и поставить на колени в переносном и кхм... самом прямом смысле, он подавит его внутреннюю сущность. И что Намджун после этого сбежит. Я думаю, наш друг боится, что его просто не примут.       — Но это же не так! — возмутился Чонгук. — Я не стал чувствовать себя меньше альфой после метки… и после… остального.       — А он думает, что для Намджуна это будет фатально. И выбрал оставаться с ним, притворяясь бетой, — продолжил Юнги. — Ломая себя и свой внутренний зов каждый божий день.       — Понятия не имею, как он живёт с этим. Я не смог бы бороться с этим притяжением. Ну, может, и смог бы, но это крошило бы изнутри каждую минуту. Юнги, ты себе просто не представляешь, насколько огромна сила притяжения к тому, кого выбрала сущность.       — Да уж… Мне, конечно, пока не с чем сравнить, но по твоим словам и тому, что я услышал от Чимина, это конкретно разрушает его. Хотя, знаешь, Тэ, после того, как я ему сказал про вас… Он же видел, как Чонгук тянулся к тебе в том подвале… Не знаю. Мне кажется, он задумался о чём-то. А может, ему нужно будет увидеть вас двоих вместе уже после всего.       — Юнги, — позвал Чонгук, — я хотел бы помочь Чимину. Я ему обязан жизнью. Если бы не его идея с браслетом со встроенным маячком…       — Какой же ты светлый, пташка, — усмехнулся Юнги, неосознанно повторяя слова, которые Тэхён говорил ему не так давно. Чонгук начал стремительно краснеть. Одно дело, когда твой мужчина отвешивает сладкие комплименты, другое — когда тот, кого ты не видел никогда, да и слышишь впервые. — У вас будет возможность. И, кстати, об этом. Нужно решить, что делать дальше с твоей работой.       — Юнги, — вступил Тэхён. — Расскажи, что за эти два дня случилось в агентстве. Мы даже новости не читали, хотели узнать всё из правдивого источника.       — Ну что… Чимин после того, как вы покинули особняк, вызвал группу подкрепления и полицию. Надавил на Бан Шихёка и его секьюрити силой. В участке они выдали всё как на духу, сами охуели от того, что дают чистосердечное, — Мин хрипло рассмеялся. — Намджун и его несколько приближённых людей из стаффа дали показания, рассказав, как устроена айдольская кухня изнутри. А затем началось самое интересное. Ещё около десяти айдолов из вашего агентства буквально в первые же часы после громкого задержания подали параллельные иски о принуждении, домогательствах, о невозможных условиях при желании расторжения контракта. В стране сейчас огромный скандал, который уже выходит на мировой уровень. Ну, это если кратко.       — Охренеть. А что… — Чонгук нервно кусал нижнюю губу. Тэхён потянулся к нему ладонью и аккуратно освободил тонкую кожицу от зубов, пригрозив пальцем, чтобы так больше не делал. — А что говорят обо мне сейчас?       — Скрыть правду не удалось. Да и организация не посчитала нужным всё замять, потому что систему и отношение к растущим артистам в нашей стране давно пора уже кардинально менять. Для медиа всё озвучено, как и было по факту: тебя похитили ради насильственного брака с сыном директора агентства в разгар гона, спецслужбы вместе с полицией тебя спасли и бережно сопроводили в безопасное место, где ты и провёл свой гон. От тебя ждут публичного заявления, Чонгук. Во главе агентства сейчас поставлен добросовестный человек, рекомендованный нашей организацией, кто не допустит повторения истории ни с тобой, ни с любым другим альфой или омегой. И ему даны инструкции по реформе всей медийной отрасли. Отныне всё изменится.       — Они ждут от меня заявления? — насторожился Чонгук. — Какого?       — Твои фанаты сильно встревожены. Ну ещё бы! Айдола похитили и хотели выдать замуж за сыночка Бан Шихёка. Это невъебенный резонанс в Корее! Им нужно увидеть тебя хотя бы в эфире, чтобы ты успокоил миллионы людей по всему миру. Сказал, что ты жив-здоров-орёл и скоро осчастливишь их новым… ну, чем там? Песней, альбомом, выступлением? Я не знаю, что у тебя по плану.       — Я понял, — тихо произнёс Чонгук. — Когда это нужно сделать?       — Ну, для всех у тебя ещё гон в процессе. Ещё день-два, и нужно провести трансляцию, — деловито ответил Юнги.       — Хорошо. Но я пока не готов покидать квартиру Тэхёна. Мне нужно немного времени. Можно попросить моего менеджера как-то передать мой телефон сюда, он остался в гримёрке, когда меня забрали? И ещё… Мне нужно поговорить с новым руководством агентства. Это очень важно и не терпит отлагательств.       — Без проблем, — согласился Юнги. — Я организую доставку твоего аппарата в ближайшие несколько часов, уточню номер нового директора и отправлю его контакт на телефон Тэхёна.       — Спасибо, Юнги, — благодарно ответил Чонгук. — От всего сердца, спасибо! Буду рад, если ты станешь и моим другом тоже.       — О, безусловно. Человек моего лучшего друга — автоматически мой друг тоже.       — Юнги, — позвал его Тэхён, — а меня что ждёт? Я нарушил с десяток правил организации.       — Ха, — выдохнул Мин. — Ты энигма. Причём самый сильный из нас по псионике. Что они тебе сделают? Генеральный уже в курсе про импринтинг. Он прекрасно понимает, что против природы не попрёшь. Пальчиком погрозят, что не отвёз по протоколу объект при задержании в клинику и всё.       — Хорошо. Спасибо тебе. Тогда ждём телефон Гук-и и номер нового директора. Увидимся через пару дней?       — Обязательно. Я сам хочу лично познакомиться с твоим альфой, Ким. Чонгук, — обратился к айдолу Юнги, — всё будет хорошо. До связи.       — Я позвоню, Юн, — закончил разговор Тэхён.       После того, как Юнги отключился, в комнате воцарилась тишина. По какой-то причине, она стала не той уютной, в которой два сердца, бьющиеся в унисон, нежатся в лучах обоюдного трепета. В воздухе витало некоторое напряжение.       Чонгук стал крайне задумчивым, погружаясь в собственные мысли. Впрочем, это было логично. По крайней мере, для самого Тэхёна: в его жизни, если не считать обретения постоянного партнёра, больше ничего не менялось. В глобальном смысле всё оставалось прежним. У альфы — напротив. У того абсолютно весь мир перевернулся с ног на голову: отношения, принятие себя, метка, перестройка в той или иной степени всего организма, работа и значимость в огромном мире, в конце концов.       Когда сотрудник из организации Тэхёна привёз мобильный телефон Чонгука и небольшую сумку с вещами, которую наверняка передал Намджун, тот и вовсе законсервировался в эмоциональном плане и попросил немного времени, чтобы уложить всё по полочкам в голове. Энигма не стал с ним спорить, он по изменению в запахе понимал, что Чонгуку реально нужно собственное пространство, нужно побыть одному и банально подумать, покрутить разные варианты, касаемые его будущего и карьеры, в частности, в голове. Он лишь узнал его номер телефона и переслал на него контакт нового руководителя медийного агентства, ранее полученный от Юнги.       Его собственная тубероза начинала тяжелеть. Нет, он не сомневался в Чонгуке: ни как в партнёре, ни как в зрелом человеке, способном принимать сложные взвешенные решения, даже несмотря на ощутимую разницу в возрасте. Дело было в том, что внутренняя сущность, отныне неразрывно связанная с альфой, стремилась к нему, она хотела взять на себя все его проблемы, забрать все печали и настырно решать за него, чтобы только оградить от грусти, боли и абсолютно любого негатива. Тэхён был согласен с сущностью сердцем, но не разумом. Головой он понимал, что Чонгук должен сам решить, как быть дальше, без влияния и какого-либо внешнего давления, даже если оказанного во благо.       — Кквери, — постучался он об дверной косяк спальни, где Чонгук лежал на кровати, держа в руках уже включённый телефон, но всё ещё подсоединённый к проводу зарядки. Он просто нажимал на кнопку включения и выключения экрана, не стремясь разблокировать его и отправиться в дебри интернет-пространства.       — Ммм? — отозвался альфа и немного приподнял голову, сталкиваясь с обеспокоенным взглядом Тэхёна, который был одет в свободные джинсы, песочный лонгслив и в целом выглядел уже не по-домашнему.       — Я уеду на пару часов, ладно? Хочу встретиться с Юнги, зайти к нашему генеральному и купить продукты домой на обратном пути. Ты побудешь один или…?       — Да, Тэ, не волнуйся. Всё нормально. Мне просто надо немного подумать обо всём этом… О том, что будет дальше.       — Точно нормально? Если я тебе нужен сейчас, я останусь, — Тэхён подошёл вплотную к кровати так, что его колено коснулось коленей Чонгука, чуть свешенных с матраса, а рука легла на выпирающее плечо.       — Да, точно. Мне и самому неплохо будет побыть наедине со своими мыслями. Не волнуйся, я в порядке, — Чонгук увидел скептический прищур самых красивых на свете глаз. — Я правда в порядке, просто это всё, — он покрутил пальцем по кругу, изображая воронку, — непросто. Не мы с тобой, Тэ. А всё остальное. Хочу устроить внутренний консилиум с главными тараканами и послушать, что они думают.       — Ладно, мой хороший. Я тогда пойду. Мой номер у тебя теперь есть. Если что — звони, я сразу же вернусь. Хочешь чего-то вкусненького? — Тэхён взял свободную руку Чонгука и снова поцеловал каждый его палец.       — Купи, пожалуйста, всё для чапчхэ, я хотел бы вечером приготовить. Мне очень хочется самому состряпать что-то домашнее, если ты не против.       — Я только «за», кквери, если разрешишь тебе помогать, — он наклонился и мягко поцеловал Чонгука в протянутые навстречу губы. — До вечера!

***

      После возвращения Тэхёна домой атмосфера разительно отличалась от той, что была ранее. То ли консилиум прошёл успешно, протокол был подписан и утверждён, то ли альфа просто договорился с собой, но древесный спил сладко оттенялся мёдом, приправленным нововплетённой туберозой, и весь внешний вид Чонгука говорил о том, что решение принято. Энигма не стал ни о чём расспрашивать — ему было достаточно того, что он видит, и в каком состоянии находится его пара. Дать ему несколько часов свободного пространства — было необходимым, как глоток воздуха или утренний поцелуй.       Вечер прошёл в тёплой и домашней атмосфере. Для обоих подобное было впервые, но неловкости не было. Тэхён никогда раньше не пускал на свою территорию посторонних, никогда не готовил ни с кем босой на кухне, ведя уютные беседы обо всём на свете, стараясь как можно лучше и глубже узнать человека. И уж тем более никогда не слушал, как прекрасная иволга тихо поёт свою изящную песню.       О Чонгуке и говорить не было смысла: его жизнь и личное время ему в принципе не принадлежало. Но теперь всё было иначе.       Теперь у альфы рядом был тот, кто и от беды укроет, и любовью окутает, и рассмешит, и овощи порежет, и не будет душить вопросами, интуитивно чувствуя, что именно нужно его паре. Будет целовать сладко, слушать внимательно, уважать границы и дарить сумасшедшее удовольствие.       К слову, чапчхэ вышел божественным.       После ужина они снова лежали на кровати, держась за руки. Чонгук рассказал о том, как шесть лет назад пришёл на прослушивание, как быстро прошёл отбор и стал трейни. Рассказал о почти что нечеловеческих условиях, в которых «растят» юные таланты. Даже раскрыл свою самую сокровенную тайну о том, что пустился в эту авантюру, с трудом закончив школу, из-за бедственного положения семьи: отца, по классике вышедшего за хлебом в его младенчестве, он так и не узнал, а папа, тянущий на себе жалкое существование, начал сильно болеть. Чонгук, который до тринадцати лет прекрасно учился и мог бы в перспективе поступить в университет, оставил эту идею и рискнул пойти на прослушивание.       То, что ему повезло — спасло папу от разорения и поправило его здоровье: он теперь жил в Испании, в небольшом уютном доме у моря, а вот Чонгук в свои девятнадцать… Да что уж теперь. Чонгук в свои девятнадцать сейчас сорвал джекпот после шести лет хождения по кругам ада. Да, плата была высока, но и результат её оказался лучше, чем он мог позволить себе мечтать в тёмные ночи, когда накопленная усталость не давала провалиться в сон, лишая тело необходимой возможности на недолгий отдых.       Тэхён слушал его заворожённо. В его мальчике с детства было столько силы, терпения и воли, что вызывало пузырящуюся гордость и щемящую за такие трудные годы грусть. То, с каким достоинством Чонгук прошёл свой путь, сделало его стойким и выносливым, но не лишило врождённой доброты, искренности, способности любить и сопереживать.       Энигма думал о том, что импринтинг и правда не ошибается. Их связь с Чонгуком стала тем редким даром, когда двое становятся единым целым. Это был идеальный симбиоз, в котором каждый обрёл недостающую часть себя, как давно потерянный паззл, получив взамен долгожданную целостность и истинную свободу. Глядя на засыпающего на его руке альфу, Тэхён понимал: вся та пустота, что осталась в прошлом, была лишь долгой дорогой к этой тихой гавани, где сила и опыт одного встречаются с гибкостью и нежностью другого. Хотя и силой тоже. Чонгук очень сильный.

***

      Чонгук суетился в гостиной Тэхёна, устанавливая телефон на подставку и колдуя над приемлемым фоном, который окажется на заднем плане точно за его спиной во время трансляции. Он не то чтобы нервничал, но да — нервничал. Сомнений в принятом накануне решении не было, но публично заявлять о столь кардинальных переменах в карьере и будущем в целом было тревожно и волнительно. Он знал, что часть его фанатов поднимут бурную волну хейта — в Азии это обычное дело, хотя привыкнуть к такому всё равно невозможно. Но другая часть, те, кто искренне любит своего кумира и кто по-настоящему предан, останется с ним несмотря ни на что.       — Тэхён, я в принципе готов, — задумчиво позвал Чонгук.       — Хорошо, кквери. Что-то нужно ещё? Могу тебе помочь? Вообще, какие указания будут? — Тэхён почему-то тоже нервничал. Заразился, наверное. Он ведь и сам не знал до сих пор, что надумал его драгоценный. Чонгук отмалчивался, меняя тему, если речь заходила о работе, а он и не спрашивал, сохраняя границы и оберегая его выбор.       — На самом деле, да. Мне нужна твоя рубашка или футболка. Хочу, чтобы во время эфира на мне была какая-то твоя вещь: феромон, уверенность, все дела. И ещё я хочу, чтобы ты находился в зоне видимости — чтобы я мог посмотреть в твои глаза, когда мне это будет нужно.       — Хорошо. Так рубашку или футболку? Рубашки, наверное, все мятые, подождёшь, пока поглажу?       — Не заморачивайся. Есть чёрная футболка?       — Да, конечно, Гук-а, — Тэхён ушёл в спальню и вернулся с двумя футболками чёрного цвета, как и просил его мальчик. — Одна постиранная, другую я надевал.       — Вторую, пожалуйста, — очевидно. На ней сохранился запах. — И садись вот сюда.       Альфа стащил через голову свою собственную футболку, которую нашёл в сумке, переданной менеджером, оголяя рельефный торс. Тэхён тут же облизал его взглядом, ехидно улыбнулся, подмигнул и поиграл бровями. Он не был похотливым животным, кто выкидывал похабные комментарии и давал недвусмысленные намёки, просто сейчас своим поведением разряжал плотную нервную атмосферу. И это работало.       Чонгук подвинул стол так, чтобы напротив него оказался диван, на который уселся сосредоточенный Тэхён. Возле стола стояло удобное кожаное кресло на колёсиках, в котором энигма обычно работал, а за спиной виднелась часть окна с полупрозрачными шторами и кусок странной картины с абстрактным рисунком на фоне стены со светло-серыми обоями. Неброско, приглушённо — идеально.       — Ты готов, кквери? Тебе не обязательно делать это прямо сейчас или вообще сегодня. Можно повременить или…       — Готов, Тэ. Вот прямо сейчас — тот самый момент. Я выйду в эфир, а потом ты отвезёшь меня в агентство. А потом… Потом… — Чонгук задумался. А что потом? Новая жизнь? — Ладно, всё, поехали.       Тэхён ничего не стал говорить, лишь кивнул и наигранно-вальяжно устроился на широком диване. Чонгук усмехнулся себе под нос, тем самым давая понять, что теперь и он сам способен чувствовать изменения в настроении своей пары через запах и их стремительно крепнувшую связь.       Чонгук настроил камеру, проверил соединение, вышел на фансайт, на котором проводились все трансляции айдолов, и, наконец, нажал на кнопку запуска.       🎙Хей, всем привет, это Чонгук! Потеряли меня? Да, ребята, за последние дни со мной случилось столько всего — можно бросать всё и начинать писать мемуары! Купили бы мою книжку о приключениях? Ха, вижу, вижу, что вы за любую движуху.       Чонгук улыбался в камеру, дружелюбно размахивая руками и обнажая крупноватые передние зубы. Он всем сердцем любил своих поклонников и с радостью отметил, как сбоку в окошке комментариев бежали тысячи слов о том, как по нему скучали, волновались, приправляя всё сотнями, десятками сотен фиолетовых сердечек.       🎙Простите, ребята, я сегодня к вам ненадолго, у меня ещё очень много дел. Я пришёл поделиться с вами информацией из первых уст, так сказать. Вы наверняка все знаете, что три дня назад меня похитили после выступления на стадионе KSPO DOME. И сто процентов уже знаете, кто это был и почему. Вы же у меня профессиональные детективы! Ха, не сомневаюсь в вас. Но я скажу вам ещё раз. Сам.       Чонгук посмотрел на Тэхёна, который с теплом и гордостью следил за тем, что говорит его пара, как одобрительно кивает в знак того, что он рядом, несмотря ни на что.       🎙Меня похитил бывший директор агентства Бан Шихёк в момент, когда у меня начался гон. Я говорю с вами открыто, вы все уже большие альфы и омеги, все понимаете, какими уязвимыми мы становимся в период гона и течки. Так вот, это было сделано для того, чтобы я вступил в связь с его сыном, омегой Бан Сынри, для последующего брака с ним же. Знаю, знаю, как вы все возмущены, но хей, я здесь, с вами, уже всё пучком!       Быстрый взгляд на Тэхёна и такой же уверенный быстрый кивок, подтверждающий: «Ты мой умница, ты всё делаешь правильно».       🎙Так вот. Я не раз отказывал директору, ой, простите, бывшему директору, в свиданиях с этим омегой, и он решил таким образом заставить меня, надавив контрактом и невозможностью его разорвать. Вы сами знаете, как всё устроено. Но если не знаете, вот вам спойлер: айдолы становятся рабами своих агентств. Неустойки, которые насчитываются за становление айдола из трейни, настолько неподъёмные, что их нереально выплатить даже таким, как я, кто выпустил уже несколько альбомов и собирает стадионы.       Тэхён сжимал руки в кулаки. Несмотря на то, что опасность давно миновала, воспоминания о том, как плохо, больно, страшно и невыносимо тяжело было Чонгуку, вызывали первобытную ярость, а сущность вспыхивала и жаждала мести. Но он дышал глубоко, чтобы не затопить ядовитой туберозой воздух в комнате.       🎙Друзья! Прошу вас, не волнуйтесь. Всё вышло самым наилучшим образом. На самом деле, я даже рад, что меня похитили и отвратная правда вылезла наружу. Со мной не успело произойти ничего страшного, помощь подоспела довольно быстро, и меня вытащили из подвала дома Бан Шихёка до того, как могло случиться непоправимое. Полиция сопроводила меня в безопасное место, где я смог провести свой гон.       На месте бывшего директора теперь новый. Его зовут Чон Хосок, и этот человек пришёл не просто так. Этот альфа является членом правительства нашей страны, и он с поддержкой государства намерен в корне исправить всю систему подготовки айдолов, юридическую сторону контрактов и медиа безопасность.       Тэхён знал эту информацию в более глубоком ключе, но ему очень нравилось, какими формулировками общается с фанатами Чонгук. Всё предельно ясно, понятно, без лишней воды, но и по сути — честно. Людям не нужно знать, из какой структуры пришёл новый руководитель. Важно лишь то, что изменения, которые коснутся всех, будут реально хорошими.       🎙Что касается меня… Ребята, я скажу вам честно, я уже год как хотел уйти из индустрии. Да, мне всего девятнадцать, но быть мировой знаменитостью и жить в жёстких ограничениях — это не то, чего я хотел изначально. Вы все помните, что мой папа болел и нужны были деньги на лечение. Теперь с ним всё отлично, и я могу расторгнуть свой контракт. Теперь у меня есть такая возможность. И я хочу ей воспользоваться.       Знаете, я специально не выходил в социальные сети и новостные ресурсы. Не читал, что пишут и говорят обо мне после похищения. Я знаю, что там очень много вашей поддержки, но, к сожалению, не только. И представляю, какой шквал негодования польётся на меня после сегодняшнего заявления. А я заявляю: я заканчиваю свою карьеру как айдол Чонгук.       Чонгук посмотрел в глаза Тэхёну. Этот момент был не только для фанатов, но и для них обоих. Чонгук говорил взглядом о том, что решил это не спонтанно. Но на завершение карьеры в прежнем формате повлияла и их встреча с Тэхёном. В том самом смысле, когда время, которое хочется проводить со своим партнёром, становится более ценным, чем дополнительные тренировки в хореографическом классе или бесконечные часы в студии звукозаписи.       Энигма улыбался. Лицо его выражало светлую грусть. Так, наверное, выглядят родители, когда их дети заканчивают старшую школу. Решение Чонгука было взрослым, взвешенным и означало в перспективе потенциальный рост, а не позорную капитуляцию. При этом он выбирал себя и личное счастье, что заставляло пылкое сердце сжиматься от переполняющих чувств.       🎙Но я остаюсь музыкантом: певцом, композитором и автором лирики Чон Чонгуком. Я открываю своё маленькое частное агентство, где смогу реализовать свой творческий потенциал, и забираю с собой несколько самых близких коллег по цеху. Хотите узнать, кто это будет? О, это чудесная новость! Со мной уходит дуэт двух омег, которые тоже не хотят максимальной публичности, а мечтают просто спокойно заниматься музыкой без лишнего пафоса и исполинских масштабов. Мы будем выпускать новые треки, устраивать камерные и онлайн-выступления. Но всё будет только по нашим условиям.       Отныне, только по нашим.       «Только твоим, кквери. Только твоим. Ты заслужил всё это как никто другой. Упорным трудом, стойкостью, потом и кровью. Ты — мой самый сильный мальчик. Моя любовь. Моя свободная иволга!»       🎙Но это не все новости. Есть ещё одна. И она для меня, наверное, самая важная. Я открываю небольшую детскую школу вокала, где буду преподавать я сам и ещё несколько отобранных мной первоклассных специалистов. Может быть, я ещё слишком юн, но я всегда хотел работать с детьми, и теперь могу себе это позволить.       «Я буду рядом, мой кквеккори. В каждом твоём начинании. Я буду с тобой».       🎙Друзья! Спасибо вам всем, что были рядом со мной на протяжении шести лет: с момента, когда я ступил на территорию агентства, и по сей день. Спасибо за вашу огромную любовь и необъятную поддержку. Я верю, что вы и дальше будете со мной. Каждое тёплое слово, каждый мотивирующий комментарий в соцсетях, каждый лайтстик, поднятый вверх — ценен и важен. Я люблю вас, ребята! Увидимся. Ваш Чон Чонгук.       Чонгук выключил трансляцию, закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. В комнате расползлась оглушительная тишина. Каждый думал о своём, ведь мыслей было по-настоящему много. Чонгук сделал то, что хотел. Он был отныне вольной птицей, выпорхнувшей из клетки. А Тэхён… Он просто был горд и счастлив.       Энигма встал со своего места, подошёл к Чонгуку и вытянул его из кресла, заграбастав в свои большие руки. Он поднял его как пушинку, хотя тот был далеко не маленьким альфой, немного подкинув в воздухе так, чтобы тот рефлекторно обнял ногами за талию, а руками вцепился в шею, и молча зацеловывал любимое лицо, куда доставал: лоб, скулы, нос, закрытые веки, мягкие щёки и пухлые губы. Тэхён сел на диван и усадил на себя Чонгука, крепко прижимая к своей твёрдой груди.       Разговоры были лишними. Тэхён обнимал своего альфу, надёжно сплетая руки за его спиной и вдыхая смешанный аромат с шеи, в котором сейчас ощущалось полное умиротворение. И это было именно то, что нужно каждому из них.

Два года спустя

/настоящее время/

      Второй этаж небольшого особняка на окраине Сеула был покрыт изящной паутиной из хитросплетённых солнечных лучей, что просачивались сквозь ажурную вязь полупрозрачных занавесок. Чонгук создавал интерьер их с Тэхёном дома с невероятной скрупулёзностью и вниманием к деталям. Каждая рамочка с совместными фотографиями была заботливо выбрана в многостраничном каталоге, каждый плед проверен на мягкость собственной щекой; мебель, техника, посуда — всё создавало обволакивающий комфорт и говорило о тонкой душевной организации хозяина дома.       Тэхён же только улыбался, наблюдая, как Чонгук, не имевший ранее возможности «вить собственное гнездо» на безликих съёмных квартирах, полностью погрузился в генерацию уюта. Он позволял ему делать абсолютно всё, радуясь, что у его пташки теперь есть собственные стены, которые можно украсить, а можно сломать к чёртовой матери и возвести заново, при этом не бояться, что кто-то посмеет сказать хоть слово против.       Воздух в комнате благоухал знойным летом из настежь открытого окна, свежескошенной травой, которую утром косил энигма на их придомовой территории, концентратом туберозы, акациевого мёда, древесного спила и дистиллированной страстью.       Тэхён, рассматривая, как дневной свет бликует в бисеринках пота на фактурной спине своей пары, думает, что красивее ничего в своей жизни не видел. Хотя, это была ложь. Конечно, видел. Каждый день видит. И чернь необъятных глубин чонгуковых глаз, мягкие изгибы непременно зацелованных губ, лёгкий румянец на чуть выросших за последние годы щеках из-за отсутствия изнурительных диет, непослушные завитки отросших смоляных волос. Не сосчитать, сколько всего до одури красивого он замечает каждый благословенный день, в котором его прекрасный альфа — это первое, что он видит с утра и последнее, перед тем, как заснуть.       Чонгук, чувствуя, как тёплые большие ладони выписывают замысловатые узоры на его вспотевшей пояснице, думает, что никогда в своей жизни он не привыкнет к тому, как хорошо ему рядом с энигмой. Когда Тэхён с ним, когда он в нём, когда он просто существует в одном пространстве. Когда душа выводит сумасшедшие рулады о пылкой любви или когда в вечерней тишине встречаются два искренних, спокойных взгляда. Альфа никогда не привыкнет к тому, что в человека можно влюбляться каждый день заново и новое утро начинать с удивительного факта, что сегодня снова их чувства стали чуточку сильнее. И завтра это повторится вновь.       — Люблю тебя, — выстанывает Чонгук длинно, мелодично, отчаянно, содрогаясь в сумасшедшем удовольствии и пачкая постельное бельё под собой. Если бы его крепко не держали сильные руки, рухнул бы вперёд на предательски ослабленных дрожащих конечностях. Но его держат. Всегда держат.       — И я тебя, кквери, — вторит ему энигма, изливаясь следом внутри любимого тела, — люблю так сильно.       Они долго и лениво целуются, болтают о каких-то глупостях, сплетаясь ногами, принимают вместе душ — они вообще почти всё, что могут делать вместе — делают, меняют постельное белье и заправляют кровать мягким бежевым покрывалом, которое тоже, естественно, выбирал Чонгук.       — Какие планы на вечер? — интересуется Тэхён, застёгивая ряд пуговиц на голубой рубашке. Чонгук как-то сказал, что его каштановые глаза очень эффектно оттеняет голубой цвет, поэтому в гардеробе энигмы, к удивлению его мужчины, появилось много новой одежды этого оттенка.       Чонгук просто млеет от таких мелочей. Ведь из мелочей, как известно, создаются целые миры. Из капель воды рождаются реки, озёра, моря, океаны. И если любовь Тэхёна была океаном, то эти крошечные знаки внимания стали для Чонгука тем самым заветным берегом. А может, и не берегом, а якорем, который не тянул на дно, стоит только сбросить его в непроглядную глубину, а, напротив, крепко удерживал на плаву.       — Сегодня у меня индивидуальные уроки у Херин и Донгхвана, а потом я должен проконтролировать финальный вариант трёх композиций перед выступлениями младшей группы. На выходных будет отчётный концерт, помнишь же?        — Думаешь, был шанс, что я забуду о таком? — энигма, глотая рвущийся из горла смешок, качает головой. Разве он когда-то забывал что-то, что касалось Чонгука? Ни разу. — Я, кстати, кое-что придумал. Хотел сделать сюрприз, но передумал. Смотри.       Тэхён берёт телефон, открывает галерею, находит нужное фото и протягивает аппарат заинтересовавшемуся альфе. На нём изображён вход в небольшой театральный зал, который на прошлой неделе Чонгук снял для итогового годового концерта своей собственного музыкальной школы. Самого первого, самого важного и самого волнительного. Над входом висела привлекающая внимание растяжка, явно дорогая, выполненная со вкусом, с золотым и серым фактурным тиснением. На ней было изображено: «Отчётный концерт музыкальной студии Чон Чонгука».       Альфа счастливо, благодарно улыбается, зарывается в медвежьи объятия Тэхёна и проводит носом по запаховой железе, глубоко вдыхая смесь самых лучших ароматов во вселенной, на которой виднелась маленькая, бледная, но самая настоящая метка, которую энигма буквально выпросил у своей пары на первую годовщину отношений.       — Спасибо, родной, это очень красиво!       — Я старался, — кивает Тэхён, — хотел, чтобы каждый проходящий мимо театра видел, что скоро тут будет блистать доказательство твоего упорного труда.       — Ты балуешь меня! — практически мурчит Чонгук, потираясь щекой о тёплую шею. — Но продолжай, мне нравится.       — Обязательно, — отстраняет его Тэхён и припадает к манящим губам в ласковом поцелуе. Сколько бы он их ни касался, этого никогда не будет достаточно.       — Тэхён, — Чонгук приподнимается на цыпочках и коротко чмокает любимую роднику на кончике носа. — А тебя не задевает то, что я не стал брать твою фамилию?       — Кквери, какая мне разница, Чон ты или Ким, когда ты — мой? Я уже говорил тебе тогда, но скажу ещё раз: ты многого добился, будучи айдолом, и Чон Чонгук — это то имя, которое знают миллионы. Твой собственный бренд. Оно твоё и должно таковым остаться.       — И тебя полностью устраивает, что твой муж не носит твою фамилию? — лукаво щурит глаза Чонгук. Он прекрасно знает, что Тэхён может ответить, а тот, как обычно, не разочаровывает.       — Меня полностью устраивает, что мой муж носит на себе и в себе, — играет бровями, — мой запах. А ещё я счастлив до безобразия, что ты открыто выходишь со мной на публику и не скрываешь того, что находишься в отношениях. А уж от того факта, что вся общественность думает, что твой законный супруг — альфа, я прихожу в неописуемый восторг, потому что признать такое — нужна огромная смелость и уверенность в себе.       — Я думал, когда информация про нашу свадьбу просочилась в СМИ, с родителями учеников будут проблемы. Однополые отношения в стране всё ещё порицаются, а то, что ты — энигма, мы по понятным причинам озвучить не могли. Я был уверен, что к такому, как я, не будут отдавать детей…       — Но твоя армия поклонников и тут проявила свою преданность и любовь.       — Да. Они показали нам, что новое будущее, где нет предрассудков и прочей дребедени, не за горами, — кивает Чонгук, прикрывая глаза и вспоминая события годичной давности, когда параллельно шёл запуск вокальной школы и организация свадьбы.       — Ты создаёшь это новое будущее, кквери. Лучшее будущее. С того самого дня, когда отказался от карьеры айдола и заявил об этом на всю планету.       — Мы. Я на многое способен, если только ты держишь меня за руку.       Чонгук опускает одну руку вниз и привычно за последние два года переплетает с Тэхёном пальцы. Ладонь второй руки не менее привычно вплетается в по-прежнему красную шевелюру энигмы, который так и не захотел ничего в себе менять: «Это олицетворение моей внутренней энергии, ты ничего не понимаешь, кквери». После того, как на голове остаётся творческий беспорядок, рука альфы скользит по спине, на поясницу и ниже. Шаловливые пальцы сжимают упругую ягодицу, а в глазах загорается шкодливый блеск.       — Не оставляешь попыток добраться до моей задницы? — Тэхён ловит его за запястье, но Чонгук выворачивается, как будто не пташка вовсе, а вертлявая ящерица.       — Когда-нибудь ты мне сдашься, Тэ, — Чонгук звонко смеётся, раскрытой ладонью шлёпая энигму по попе, и ретируется из спальни, напоследок демонстрируя элегантную походку от бедра.       — Когда-нибудь обязательно, — с глупой улыбкой отвечает Тэхён, но его уже никто не слышит.