Сквозь маску

Утро субботы в «Sip&bite» началось с катастрофы. Сначала сломалась посудомоечная машина, затем поставщик перепутал заказы, а к полудню в кафе нахлынула толпа туристов с круизного лайнера, решивших, что именно здесь — лучший кофе в городе. Когда Рагата толкнула дверь, она не услышала привычного приветствия.  В зале стоял гул, Риббит металась между столиками с подносом, на котором опасно покачивались чашки, а Джекс за стойкой работал в режиме многорукого божества, штампуя заказы со скоростью пулемета. Его жилетка была расстегнута, волосы всклокочены, а на лбу выступил пот. — Два эспрессо, один безлактозный флэт-уайт и пирог! Риббит, стол номер пять ждет уже десять минут! — рявкнул Джекс, не глядя на вход. Рагата замерла на пороге. Она видела, что друзья на грани обморока.  Вместо того чтобы сесть в углу и ждать внимания, она решительно подошла к стойке, сняла свой плащ и аккуратно положила его на стул. — Где у вас запасные фартуки? — спокойно спросила она. Джекс на секунду замер, поднял взгляд и вытаращился на неё так, будто она предложила ему продать кафе Кейну. — Грошик? Ты что тут делаешь? У нас тут филиал ада, иди домой, пока тебя не затоптали. — Дай ей фартук, Джекс! — прокричала Риббит, проносясь мимо. — Или я сейчас сама кого-нибудь придушу! Джекс на мгновение замешкался, но очередной звон чека привел его в чувство. Он выудил из-под стойки чистый темно-коричневый фартук. — Ладно, герой труда. Но если тебя обидит хоть один клиент, я за себя не ручаюсь. Рагата быстро завязала лямки на талии. Фартук был ей великоват, но она лишь поправила воротник своего платья и взяла блокнот. — Показывай фронт работ, директор. Зал был заполнен до отказа. Гул голосов, звон приборов и шипение пара из кофемашины сливались в единый хаотичный ритм.  Рагата, поправив фартук, лавировала между столиками с блокнотом в руках. Она чувствовала странный азарт: здесь не нужно было жонглировать сложными юридическими терминами, здесь нужно было просто дарить людям комфорт. — Ваш черничный чизкейк и латте с карамелью, приятного аппетита! — улыбнулась она паре у окна, ловко выставляя тарелки. Она уже собиралась вернуться к стойке, когда её окликнул резкий, неприятный голос из центра зала. — Эй, официантка! Ты оглохла? Мы ждем меню уже пять минут! За четвертым столиком сидел мужчина в дорогом, но безвкусном костюме, раздраженно постукивая пальцами по столу. Его спутница недовольно поджала губы, оглядывая скромный интерьер кафе с явным пренебрежением. — Простите за ожидание, — мягко сказала Рагата, подходя к ним. — Сегодня у нас очень много гостей. Вот ваше меню, я могу сразу предложить вам что-то из напитков? — Ты можешь предложить мне делать свою работу быстрее, — огрызнулся мужчина, даже не глядя на карту. — Принеси мне двойной эспрессо. Только чтобы он был горячим, а не той бурдой, которую вы тут обычно подаете. И поживее, я не намерен тратить свой день в этой забегаловке. Рагата на мгновение замерла. Тон клиента напомнил ей худшие дни в «Золотом ключе», когда Кейн выговаривал ей за малейшую ошибку. Внутри привычно шевельнулось желание извиниться, съежиться, стать незаметной... Но за стойкой раздался резкий стук холдера. Джекс, который только что закончил взбивать молоко, медленно выпрямился. Его глаза, обычно искрящиеся насмешкой, сейчас потемнели и стали похожи на холодный обсидиан. — Что-то не так, господа? — голос Джекса прозвучал обманчиво спокойно, но в нем слышалась сталь. Он вышел из-за стойки, вытирая руки полотенцем, и подошел к столику, встав чуть впереди Рагаты, заслоняя её своим плечом. — Ваш официант спит на ходу, — бросил мужчина, не чувствуя опасности. — Я требую нормального обслуживания. — Вот как? — Джекс наклонился к столу, опершись на него руками. Его лицо было всего в десяти сантиметрах от лица клиента. — Видите ли, в чем проблема... Эта девушка не просто официант. Она — мой самый ценный гость, который сегодня любезно согласился нам помочь. А я очень трепетно отношусь к своим друзьям. Мужчина открыл рот, чтобы что-то возразить, но Джекс не дал ему вставить и слова. — У вас есть два варианта, — Джекс ослепительно, но совершенно не по-доброму улыбнулся. — Либо вы сейчас извиняетесь перед леди за свой тон и ждете свой эспрессо столько, сколько потребуется. Либо вы покидаете «Sip&bite» прямо сейчас и продолжаете искать «не бурду» в другом месте. Желательно — на другом конце города. В зале на секунду стало тихо.  Риббит за стойкой одобрительно показала большой палец.  Мужчина посмотрел на Джекса, потом на Рагату, которая стояла чуть позади, удивленная его внезапной защитой, и, буркнув что-то невнятное про «ужасный сервис», схватил пиджак. — Пойдем отсюда, дорогая, — бросил он спутнице, и они поспешно вышли из кафе под звон колокольчика. Джекс выдохнул и обернулся к Рагате. Его лицо мгновенно смягчилось, а на губах снова появилась привычная игривая ухмылка. — Ты как, Грошик? Не сильно испугалась этого надутого павлина? — он легонько коснулся её плеча. — Прости, я не должен был позволять ему так с тобой разговаривать. — Всё в порядке, Джекс, — Рагата улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Я привыкла к таким людям в агентстве. Но... спасибо. Меня там никто никогда не защищал. — Привыкла она, — ворчливо пробормотал Джекс, уводя её обратно к стойке. — Пока ты в этих стенах, никто не смеет портить тебе настроение. Это мое официальное распоряжение как директора. А теперь — перерыв. Риббит, сделай ей лучший какао в мире, а то я сейчас сам начну кусать клиентов за такие выходки. Рагата смотрела, как он возвращается к кофемашине, и понимала: этот человек под маской циника скрывает сердце, которое бьется в унисон с её собственным.

***

Вечер окутал город сиреневыми сумерками.  Последний посетитель ушел полчаса назад, и в «Sip&bite» наконец воцарилась та уютная тишина, которую Рагата так любила. Гудели холодильники, пахло чистотой и немного — пригоревшим сахаром. Рагата развязала фартук и аккуратно сложила его на стойку. Ноги приятно поднывали от усталости, но на душе было непривычно светло. — Ну что, Грошик, — Джекс вышел из подсобки, уже переодетый в свою обычную кожаную куртку поверх жилетки. — Первый рабочий день окончен. Ты жива? Или мне стоит вызвать реанимацию для риелторов-волонтеров? — Я в полном порядке, Джекс, — Рагата улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь волос. — Даже лучше, чем обычно после офиса. — Еще бы, — хмыкнул он, подходя к ней. — Там ты продаешь стены, а здесь — счастье в чашке. Разница колоссальная. Риббит, уже стоявшая в дверях с рюкзаком, помахала им рукой. — Я убегаю, ребята! Рагги, ты просто спасительница. Джекс, не занудствуй сильно, пока будешь её провожать! — И под звон колокольчика барменша скрылась в ночи. Они остались вдвоем.  Джекс подошел к выключателю, и зал погрузился в мягкий полумрак, освещаемый только уличными фонарями через витрину. Он замялся — движение, совершенно ему не свойственное. Он вытащил из кармана телефон, повертел его в руках, а потом вдруг убрал обратно, словно тот обжег ему пальцы. — Слушай, Грошик... — он прочистил горло, стараясь вернуть голосу привычную наглую интонацию, но вышло как-то чересчур мягко. — Я тут подумал. Раз уж ты теперь официально в нашей банде «неуклюжих официантов», мне нужно как-то... контролировать твою явку. Он достал из-за уха ручку, схватил со стойки чистую салфетку и быстро что-то на ней нацарапал. — Держи, — он протянул ей бумажку. — Это мой личный номер. Не тот, что на визитках кафе для жалоб на холодный суп. А мой. Рагата взяла салфетку. Под цифрами она увидела мелкую приписку:  «Для экстренных случаев, если захочется услышать плохую шутку». Она почувствовала, как щеки обдает жаром. — И... — Джекс запнулся, глядя куда-то в сторону витрины. — Напиши мне свой. Ну, знаешь... вдруг завтра снова будет наплыв туристов, а ты — наш единственный шанс на выживание. Рагата молча взяла ручку. Её пальцы слегка дрожали, когда она выводила цифры на той же салфетке. — Вот, — она вернула ему бумажку. — Только не пиши мне посреди ночи, Джекс. Мне нужно высыпаться перед «схватками с акулами». — Ничего не обещаю, Грошик, — он подмигнул ей, и в этом жесте было столько нескрываемого тепла, что Рагате стало трудно дышать.  — Спокойной ночи. Он проводил её до дверей, и когда она уже вышла на тротуар, она обернулась и увидела, как он стоит в полумраке кафе, бережно складывая салфетку в карман куртки, прямо у сердца.