Сквозь маску

Утро в кафе началось не с привычного гула кофемашины, а с хаотичного шуршания упаковочной бумаги, звона стремянки и приглушенного смеха, который эхом разносился по пустому залу.  Рагата, впервые за долгое время выбившая себе полноценный отгул, примчалась в кафе ни свет ни заря, нагруженная пакетами так, что из-за них едва виднелись её рыжие кудри.

***

— Так, Риббит, левее! Еще немного левее... — Рагата балансировала на верхней ступеньке стремянки, удерживая в руках пышную связку матовых фиолетовых и золотых шаров. — Как думаешь, мы не переборщили? Не слишком ли это «по-детски» для нашего великого и ужасного циника? Риббит в это время сражалась с тяжелыми бархатными шторами. Она методично закрепляла их края зажимами, чтобы ни один предательский лучик утреннего солнца не просочился внутрь и не испортил атмосферу таинственности. — Для него всё, что не пропитано ядом и сарказмом — «слишком», — отозвалась Риббит, спрыгивая с подоконника и критически осматривая результат.  — Но поверь мне, Грошик, я знаю эту вредину с пеленок. Внутри он будет пищать от восторга, как девчонка, которой подарили первого пони. Просто снаружи он сделает вид, что его тошнит от нашей нежности. Девочки подошли к делу с истинным размахом.  Рагата аккуратно расставляла на столах небольшие композиции из сухоцветов — колоски ржи, лаванда и веточки эвкалипта. Она специально подбирала их в глубокой сине-фиолетовой гамме, которая так напоминала ей цвет глаз Джекса, когда он переставал паясничать и становился серьезным. Главным украшением зала стала центральная стена за барной стойкой.  Риббит и Рагата потратили добрых два часа, чтобы идеально ровно закрепить огромную светящуюся надпись.  Буквы были выполнены из гибкого неона, и когда Рагата, затаив дыхание, щелкнула тумблером, стену озарило мягкое, стильное свечение: «HBD, YOU ANNOYING DISASTER» (С днем рождения, ты, раздражающая катастрофа). — Это так в его стиле, — прошептала Рагата, любуясь тем, как неоновый свет играет на стеклянных бокалах. — Именно, — подтвердила Риббит, вытирая руки о фартук. — Если бы мы написали «Милому Джексику», он бы сжег кафе вместе с нами. А так — вроде и поздравили, и подкололи. Баланс соблюден. По всему периметру зала они развесили тонкие гирлянды-нити, которые в полумраке создавали эффект звездного неба.  Кафе преобразилось: из строгого хипстерского заведения оно превратилось в какое-то магическое, закрытое пространство, где время словно остановилось. — Ну что, зал готов, — Рагата довольно хлопнула в ладоши, оглядывая их общую работу. — Теперь самое ответственное. Если мы испортим торт, Джекс будет припоминать нам это до своего тридцатилетия. — О, поверь, — Риббит хитро прищурилась, направляясь в сторону кухни, — у меня есть пара секретных историй из его детства, которые заставят тебя смеяться так сильно, что тесто поднимется само собой от одних только вибраций. Пошли, Грошик, нас ждет кулинарный подвиг.

***

На кухне воцарилась атмосфера уютного хаоса.  Риббит решительно водрузила на стол тяжелую чашу миксера, а Рагата, повязав фартук поверх своего нарядного платья, принялась изучать рецепт.  Воздух быстро наполнился тонкой пудрой муки, которая облаком осела на рыжих кудрях Рагаты, делая её похожей на рождественского эльфа. — Итак, план такой: бисквит должен быть темным и насыщенным, как душа нашего именинника, — авторитетно заявила Риббит, разбивая первое яйцо о край миски. — Рагата, бери венчик и начинай взбивать белки так, будто от этого зависит твоя годовая премия. Рагата послушно принялась за работу. Ритмичный звук взбивания стал фоном для их разговора. — Риббит, а какой Джекс был в начальной школе? — спросила она, стараясь скрыть чрезмерное любопытство. — Трудно представить его маленьким. Он всегда кажется таким… колючим взрослым. Риббит замерла с пачкой какао в руках, и её лицо расплылось в ностальгической, почти коварной улыбке. — О, он был катастрофой в шортах. Помнишь, я говорила про фокусника? Так вот, это было во втором классе. Он тогда посмотрел какое-то шоу про великих эскейпологов — ну, тех, кто выбирается из цепей. И решил, что он — новый Гудини. Рагата прыснула, представляя маленького Джекса с серьезным лицом. — И что он сделал? — Он украл у физрука связку ключей и запер себя в шкафчике для мячей прямо перед уроком, — Риббит начала добавлять сахар в белки, перекрикивая шум миксера. — Но вот незадача: он забыл, что внутри шкафчика нет ручки. Мы искали его два часа. Весь класс стоял на ушах, директор вызвал полицию. И тут из спортзала доносится глухой, но очень гордый голос: «Я почти освободился, просто дайте мне еще минуту и немного смазки!». Когда его вытащили, он вышел с таким видом, будто только что покорил Эверест, хотя у него в волосах застрял воланчик для бадминтона, а на носу была полоса от баскетбольного мяча. Рагата так сильно смеялась, что едва не выронила миску. — С воланчиком? О боже, я бы отдала всё, чтобы увидеть это фото! — Фото есть, и когда-нибудь, когда он меня окончательно достанет, я покажу его тебе, — пообещала Риббит, всыпая какао.  — Но знаешь, что самое смешное? Он тогда сказал, что «просто хотел проверить, сможет ли мир существовать без его присутствия пару часов». Они начали бережно смешивать темное тесто с воздушными белками. Кухня постепенно прогревалась от духовки, становясь самым теплым местом во всем городе.  Когда коржи отправились выпекаться, пришло время самого важного — крема и украшения. — Как мы его подпишем? — Рагата задумчиво вертела в руках кондитерский мешок. — Ты хотела что-то едкое, но может… добавим капельку тепла? — Если мы добавим тепла, он решит, что мы заболели, — хмыкнула Риббит, пробуя крем на сахар. — Но давай так: напишем ту самую фразу про «катастрофу», но сбоку пририсуем ма-а-аленький золотой грошик и лягушку. Типа, это мы всегда рядом с его пафосом. Они провели над тортом еще целый час, выводя каждую букву. Рагата с ювелирной точностью вырисовывала детали, а Риббит следила за тем, чтобы крем не потек.  В итоге торт выглядел как произведение искусства: глубокий шоколадный цвет, неоновые акценты из мастики и та самая язвительная, но такая родная надпись. — Ну что, зал украшен, торт — шедевр, подарки спрятаны, — Риббит вытерла лоб тыльной стороной ладони. — Теперь нам остается только ждать, когда наш «главный подарок» соизволит явиться. Рагата подошла к окну и чуть отодвинула край тяжелой шторы. На улице уже начали зажигаться фонари. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения и легкого страха: понравится ли ему? Увидит ли он за этой суетой то, что она так боится сказать вслух?