Сквозь маску

Вечер продолжался в ленивом, тягучем ритме. Торт оказался настолько сытным и вкусным, что после первой порции ребята просто откинулись на спинки стульев, наслаждаясь моментом. В зале «Sip&bite» было тепло, пахло шоколадом и уютом, а неоновая надпись за спиной Джекса отбрасывала мягкие розово-фиолетовые блики на стол. Джекс, вопреки своей привычке постоянно двигаться или что-то крутить в руках, сидел необычайно спокойно. Он то и дело касался пальцами кожаного ремня, а потом снова возвращался к кулону-грошику, спрятанному под жилеткой. — Знаешь, Риббит, — протянул он, глядя на пустую тарелку, — твои кулинарные таланты растут пропорционально твоему нахальству. Если так пойдет и дальше, мы откроем кондитерскую и назовем её «Ядовитые сладости». — Только если ты будешь стоять на входе и отпугивать клиентов своим лицом, — парировала Риббит, лениво помешивая остывший кофе. Она перевела взгляд на Рагату, которая сидела чуть порозовевшая и абсолютно счастливая. — Грошик, ты видела, как он вцепился в твою открытку? Я думала, он её съест вместе с тортом, чтобы никто больше не увидел его «мягкую сторону». — Я просто проверял качество бумаги! — фыркнул Джекс, но уши его снова предательски покраснели. — Вдруг вы решили сэкономить и подсунули мне дешевку. Рагата тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Мы не могли сэкономить на тебе, Джекс. Тем более в такой день. Ты же знаешь... ты заслуживаешь самого лучшего. Даже если сам в это не веришь. Джекс посмотрел на неё — долго, почти не моргая. Его саркастичный ответ застрял где-то в горле. В свете гирлянд Рагата выглядела почти неземной: её кудри казались живым пламенем, а в глазах отражались крошечные огоньки свечей. Риббит, тонко чувствуя, как атмосфера в зале меняется, становясь более густой и интимной, решила, что её миссия на сегодня выполнена. Она демонстративно зевнула и начала собирать пустые тарелки. — Так, именинник и его свита, — она поднялась, подхватив поднос. — Мне нужно проверить, как там наш склад пережил это нашествие декораций. И, кажется, я забыла выключить плиту... или включить... в общем, у меня дела на кухне. Не разнесите тут всё без меня. Она бросила на Рагату быстрый, ободряющий взгляд и, насвистывая ту самую джазовую мелодию, скрылась за тяжелыми дверями кухни. В зале внезапно стало очень тихо. Было слышно только мерное гудение холодильника и далекий шум машин за зашторенными окнами. Джекс и Рагата остались одни в окружении шаров и мерцающего неона. Джекс отодвинул тарелку и облокотился на стол, сокращая расстояние между ними. — Значит, — начал он, и его голос в тишине прозвучал неожиданно низко, — ты взяла отгул. Потратила весь день на эти шарики и торт. Нарисовала меня... — он сделал паузу, подбирая слова. — Почему, Рагата? Тебе правда не жалко своего времени на такого невыносимого типа, как я? Рагата не отвела взгляд. Она смело посмотрела в его фиолетовые глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Потому что этот «невыносимый тип» — единственный, кто звонит мне, когда мне плохо. И потому что за всеми твоими шутками я вижу человека, которого очень не хочется оставлять одного. Особенно в его день рождения. Джекс медленно протянул руку по столу. Его пальцы, длинные и обычно такие уверенные, сейчас слегка дрожали. Он коснулся кончиков пальцев Рагаты, едва ощутимо, словно спрашивая разрешения. Пальцы Джекса едва коснулись теплой кожи ладони Рагаты. В этот момент мир вокруг них сузился до размеров маленького столика, освещенного неоновым сиянием. Он медленно накрыл её руку своей, чувствуя, как его собственное сердце предательски ускоряет бег. Рагата затаила дыхание, боясь пошевелиться и разрушить это хрупкое мгновение, которое они оба так долго откладывали «на потом». Джекс открыл рот, и его взгляд стал непривычно серьезным. Маска циника окончательно сползла, обнажая ту самую уязвимость, о которой знала только Но вдруг. ГРАХ! БАМ! ДЗЫНЬ! Тишину разорвал оглушительный грохот со стороны кухни, за которым последовал звон бьющегося стекла и отчетливое, очень громкое ругательство Риббит. Джекс и Рагата подпрыгнули на месте, мгновенно отдернув руки друг от друга. Романтический флер испарился, сменившись инстинктом самосохранения. — Что это было?! — выдохнула Рагата, прижимая ладонь к груди. — Похоже, Риббит решила, что наш склад слишком аккуратно сложен, — прорычал Джекс, вскакивая со стула. Его лицо вмиг приобрело привычное выражение раздраженного босса. — Или она пытается вызвать сатану с помощью кофейных чашек! Они вместе подбежали к дверям кухни и распахнули их. Картина маслом: Риббит стояла посреди горы пустых пластиковых коробок, которые, видимо, стояли друг на друге слишком шатко. В центре этого хаоса сиротливо лежала разбитая стеклянная банка из-под соленых огурцов, а сама Риббит пыталась балансировать на одной ноге, держа в руках огромный черпак. — Я всё объясню! — воскликнула она, увидев их. — Я просто хотела достать ту самую «особую» присыпку для остатков торта, и тут… гравитация предала меня! Джекс закатил глаза так сильно, что, казалось, они сейчас застрянут. — Гравитация? Риббит, у тебя координация как у пьяного жирафа на льду. Ты разрушила атмосферу великого праздника ради банки огурцов? — Зато посмотрите, как вы оба быстро прибежали! — Риббит хитро прищурилась, переводя взгляд с растрепанного Джекса на раскрасневшуюся Рагату. — Слаженная работа команды, я просто проводила учения на случай чрезвычайной ситуации. Рагата, несмотря на испуг, не выдержала и прыснула со смеху. — Ну, по крайней мере, теперь мы точно знаем, что с тобой всё в порядке. — В порядке? — Джекс прошел внутрь, поднимая одну из коробок. — Она превратила мою кухню в зону боевых действий. Грошик, иди в зал, я сам помогу этой катастрофе прибраться, пока она не снесла несущую стену. Рагата послушно кивнула, но прежде чем выйти, она поймала взгляд Джекса. Он на секунду замер, и в его глазах промелькнуло сожаление о прерванном моменте, смешанное с немой благодарностью. — Я жду тебя в зале, — тихо сказала она. Когда двери за ней закрылись, Джекс повернулся к Риббит, которая уже вовсю ухмылялась. — Ты сделала это специально, — констатировал он. — О чем ты? Я просто неловкая, — Риббит невинно захлопала ресницами. — Но, судя по твоему лицу, я прервала что-то очень важное. Не благодари, Джекси. Растягивай удовольствие. Уборка последствий «кухонной катастрофы» заняла куда больше времени, чем планировалось. Когда последний осколок банки был выброшен, а коробки расставлены по местам, на город окончательно опустилась глубокая ночь. Риббит, демонстративно потирая поясницу и жалуясь на «производственную травму», первой потянулась к выходу. — Ладно, именинник, мой лимит полезности на сегодня исчерпан. Пойду спать, пока не решила, что мне нужно переставить еще и твою мебель, — она насмешливо салютовала им обоим двумя пальцами. — Рагата, не давай ему ворчать по дороге. Пока! Когда входная дверь звякнула колокольчиком и Риббит скрылась в темноте улицы, в кафе снова воцарилась та самая тишина. Только теперь она не давила — она была уютной, как старый свитер. Джекс методично выключил неоновую надпись, и зал погрузился в мягкие сумерки, подсвеченные лишь уличным фонарем. Рагата медленно надела пальто, поправляя рыжие кудри, выбившиеся из-под воротника. Она чувствовала приятную усталость и легкую грусть от того, что этот особенный день заканчивается. — Ну... я, пожалуй, тоже пойду, — тихо сказала она, направляясь к выходу. — Уже совсем поздно. Джекс шагнул вслед за ней. Он проводил её до самой двери и придержал её, когда она уже собиралась выйти на прохладный ночной воздух. Рагата обернулась. Он стоял совсем близко, в полумраке коридора, и его лицо казалось необычайно спокойным. — Грошик, — позвал он. Она замерла, глядя на него снизу вверх. Джекс засунул руки в карманы брюк, отвел взгляд в сторону, словно изучая трещину на тротуаре, а затем снова посмотрел ей прямо в глаза. Сарказм, колкости, защитные барьеры — всё это осталось там, внутри кафе. — Спасибо, — произнес он просто и искренне. — За торт, за шарики, за этот дурацкий подарок... и за то, что вытащила меня из моей собственной головы сегодня. Это был... лучший день рождения за очень долгое время. Рагата почувствовала, как тепло разливается у неё в груди. Она невольно коснулась пальцами кулона, который Джекс так и не снял. — Я рада, Джекс. Правда. Он сделал паузу, словно борясь с желанием сказать что-то еще, но в итоге просто мягко улыбнулся — той самой редкой улыбкой, которая предназначалась только ей. — Иди уже, а то завтра на работе будешь сонной мухой. Спокойной ночи, Рагата. — Спокойной ночи, Джекс. Она вышла на улицу, и прохладный ветер коснулся её щек, но внутри всё еще горело пламя того самого неонового праздника. Джекс смотрел ей вслед сквозь стекло двери, пока её силуэт не растворился в огнях ночного города, и впервые за 24 года он не чувствовал себя одиноким в свой собственный праздник.

***

Джекс захлопнул дверь своей квартиры, и в помещении воцарилась тишина, которая больше не казалась ему давящей. Он прошел в гостиную, не зажигая верхний свет — лишь отблески ночного города из панорамного окна мягко ложились на мебель. Он выложил содержимое пакетов на кофейный столик. — Так, «Горный туман» от Риббит, — пробормотал он, рассматривая пачку элитных зерен. — Надеюсь, вкус у него не такой пафосный, как название. А кружка… — он провел пальцем по недовольной физиономии нарисованной лягушки. — Ладно, Риб, попадание сто из ста. Твоя вредность не знает границ. Он отложил кожаный ремень, подаренный Рагатой, с особым тщанием погладив фактурную кожу. — Качественно. Грошик явно потратила на это три своих зарплаты. Он коснулся пальцами ожерелья с маленьким грошиком, которое так и не снял. Металл согрелся от тепла его кожи. Джекс усмехнулся, представив, как нелепо он, наверное, выглядит в глазах окружающих с этим украшением, но снимать его не было никакого желания. Наконец, он достал открытку. В темноте гостиной он долго смотрел на нарисованную троицу. На то, как бережно Рагата вывела его черты, как точно передала атмосферу их маленького мира. — Настоящее, значит… — прошептал он сам себе. Он целенаправленно подошел к шкафу, достал из дальнего ящика простую, но элегантную черную рамку. Аккуратно, стараясь не оставить отпечатков на бумаге, он вставил открытку под стекло. Подойдя к главному комоду в гостиной, где до этого не стояло ничего, кроме ключей и старых чеков, он расчистил место в самом центре. Он поставил рамку так, чтобы это было первое, что он видит, заходя в комнату. — Ну вот, — Джекс сделал шаг назад, критически осматривая результат. — Теперь у моей квартиры появился хоть какой-то смысл. Главное — спрятать это, когда Риббит решит зайти без предупреждения, иначе я не оберусь насмешек до конца своих дней. Он еще раз взглянул на нарисованную Рагату, которая с бумажного листа улыбалась ему своей мягкой, всепрощающей улыбкой, и, наконец, почувствовал, что этот день действительно завершен правильно.