Сквозь маску

Утро в кафе началось серо и неуютно. Джекс пришел на час раньше обычного. У него были темные круги под глазами, а его движения были резкими и дергаными. Риббит зашла в кафе, когда он уже в десятый раз протирал одну и ту же полку. Она молча посмотрела на его помятый вид, на нетронутую чашку эспрессо и на то, как он вздрагивает от каждого звука открывающейся двери. — Она не придет сегодня, — просто сказала Риббит, вешая куртку на крючок. Джекс замер. — С чего ты взяла? Сегодня пятница. Она всегда заходит в пятницу перед показом объектов. — Утром пришло сообщение, — Риббит достала свой телефон и показала ему экран. «Риб, привет. Передай Джексу, что я сегодня не зайду. Много дел. Хорошей смены». Джекс прочитал эти короткие строки, и ему показалось, что в грудь вбили ледяной гвоздь. «Передай Джексу». Даже не лично. Даже не «привет». — Ты это заслужил, — Риббит подошла к нему и хлопнула по плечу, но в её жесте не было злорадства, только грустное сочувствие. — Знаешь, Рагата — самый терпеливый человек из всех, кого я знаю. Но даже у святых заканчивается терпение, когда их принимают за должное. Джекс ничего не ответил. Он повернулся к кофемашине и начал взбивать молоко. Пар шипел, заполняя пространство между ними, но этот шум не мог заглушить одну простую мысль: если он не сделает что-то прямо сейчас, Грошик превратится для него в простое воспоминание, вставленное в рамку на комоде.

***

Весь день Джекс напоминал натянутую до предела струну. Каждый раз, когда колокольчик над дверью оживал, он вскидывал голову с такой надеждой, что Риббит становилось почти больно на это смотреть. Но заходили студенты, офисные клерки, шумные компании — кто угодно, только не Рагата. К трем часам дня его терпение лопнуло. Он сорвал с себя фартук и швырнул его на барную стойку. — Риббит, принимай командование. Я ухожу, — бросил он, на ходу хватая куртку. — И куда это мы навострили лыжи? У нас через час наплыв хипстеров за матчей, — Риббит сложила руки на груди, хотя в глубине души уже знала ответ. — Пусть пьют кипяток, мне плевать, — Джекс уже был у двери. — Мне нужно... провести инвентаризацию одного очень упрямого Грошика. Он вышел на улицу, и холодный ветер тут же ударил в лицо, немного прочищая мысли. Агентство недвижимости, где работала Рагата, находилось в десяти минутах ходьбы, но эти десять минут показались ему вечностью. Он шел, репетируя в голове фразы, одну нелепее другой. «Я был неправ», «Артур — козел, но я тоже», «Прости, что я веду себя как катастрофа». Всё это звучало слишком слабо для него. Когда он толкнул тяжелую стеклянную дверь агентства, в нос ударил запах дорогого парфюма и типографской краски. Офис был открытого типа — светлый, стерильный и пугающе деловой. Рагату он увидел сразу. Она сидела за своим столом, уткнувшись в монитор. Рядом с ней — вот же черт! — снова стоял Артур. Он что-то оживленно объяснял, указывая на карту города, и время от времени подливал ей чай в кружку. Джекс почувствовал, как внутри снова закипает знакомый холод, но на этот раз он подавил его. Он глубоко вздохнул, расправил плечи и уверенным, почти вызывающим шагом направился прямо к ним через весь офис. Сотрудники начали поднимать головы. Появление парня в кожаной куртке с растрепанными волосами и дерзким взглядом явно не вписывалось в дресс-код. — Рагата, — его голос прозвучал твердо, перекрывая гул офиса. Она вздрогнула и подняла голову. В её глазах отразилась целая гамма чувств: шок, испуг и... крошечная искра радости, которую она тут же попыталась скрыть. — Джекс? Что ты здесь делаешь? — она медленно поднялась с кресла. Артур выпрямился, окинув Джекса неприязненным взглядом. — Послушайте, у нас здесь рабочая обстановка. Если вы по поводу аренды... — Закрой рот, Артур. Взрослые разговаривают, — отрезал Джекс, даже не удостоив его взглядом. Он смотрел только на Рагату. — Грошик, мне нужно две минуты. Сейчас. — Джекс, я занята, у нас через полчаса выезд на объект, — Рагата старалась говорить сухо, но её пальцы нервно теребили край папки. — Полчаса — это куча времени. Пошли, — он не спрашивал, он утверждал. Под пристальными взглядами всего отдела они вышли на лестничную площадку. Здесь было прохладно и пахло бетоном. Рагата прислонилась к стене, глядя на него с вызовом. — Ну? Ты пришел еще раз рассказать мне про плохую ауру моих коллег? Джекс замолчал. Вся его наглость вдруг куда-то испарилась, оставив его один на один с правдой, которую было так трудно произнести. Он подошел ближе, так что между ними осталось всего полметра. — Я пришел сказать, что кофе сегодня получился отвратительным, — начал он, и Рагата уже хотела развернуться, но он перехватил её за локоть. — Он отвратительный, потому что я варил его для тебя, а ты не пришла. И вчера... вчера я вел себя как последний придурок. Даже хуже, чем обычно. Рагата замерла, не сводя с него глаз. — Ты права, я ревновал, — эти слова дались ему с трудом, словно он вырывал их из себя. — Я терпеть не могу, когда на тебя так смотрят. Когда тебе улыбаются чужие люди. Это глупо, это иррационально, и это абсолютно нелогично... но это так. Извини меня, Грошик. Пожалуйста. В тишине лестничного пролета было слышно только их дыхание. Рагата смотрела на него, и лед в её взгляде начал медленно таять. Она увидела в его глазах то, что он никогда не решался написать в сообщениях — настоящую, неприкрытую тревогу. — Ты пришел сюда... в мой офис... чтобы сказать это? — её голос смягчился. — Я пришел, чтобы убедиться, что ты не решишь пить кофе в другом месте, — Джекс попытался вернуть себе тень ухмылки, но рука всё еще мягко сжимала её локоть. — Потому что без твоего «слишком громкого присутствия» в кафе чертовски пусто. На лестничной площадке повисла тяжелая, почти осязаемая пауза. Джекс продолжал удерживать Рагату за локоть, но хватка его была на удивление осторожной, словно он боялся, что малейшее резкое движение заставит её окончательно исчезнуть за дверью офиса. Рагата смотрела на его пальцы, потом на его лицо, по которому было невозможно прочесть ничего, кроме усталости от бессонной ночи. — Ты пришел в самый разгар рабочего дня, Джекс, — наконец произнесла она, и её голос эхом отозвался от бетонных ступеней. — Ты же знаешь, как я дорожу этой работой. — Я знаю, что ты дорожишь всем, к чему прикасаешься, Грошик, — он медленно отпустил её руку, пряча ладони в карманы куртки. — В этом твоя главная проблема. Ты слишком ответственная для этого хаотичного мира. Он сделал шаг назад, рассматривая свои ботинки, будто на них был написан сценарий их дальнейшего разговора. Рагата поправила пиджак, стараясь вернуть себе деловой вид, но её выдавало прерывистое дыхание. В этот момент дверь на лестницу с шумом распахнулась. На пороге снова стоял Артур. Он держал в руках телефон и выглядел крайне сосредоточенным, но, увидев их двоих, замер, придерживая дверь плечом. — Рагата, извини, что прерываю ваш... диалог, но клиент по объекту на окраине уже на линии. Он хочет подтвердить время показа. Нам нужно идти к машине через пять минут. Артур перевел взгляд на Джекса. В его глазах не было открытой агрессии, скорее снисходительное любопытство, какое проявляют к досадному препятствию на пути. Джекс в ответ лишь сузил глаза, и уголок его рта дернулся в намеке на ту самую опасную улыбку, которая обычно не предвещала ничего хорошего. — Пять минут, Артур. Я слышу, — Рагата обернулась к коллеге, стараясь сохранять голос ровным. — Иди, я сейчас спущусь. Артур помедлил, переводя взгляд с одного на другого, словно оценивая расстановку сил, но всё же кивнул и скрылся за дверью, которая медленно, со скрипом закрылась за ним. Джекс проводил дверь взглядом и снова повернулся к Рагате. — Клиент на линии, — передразнил он, хотя в его голосе уже не было той ярости, что утром в кафе. — Звучит крайне важно. Наверное, важнее, чем то, что я тут распинаюсь перед тобой на холодном бетоне. — Это моя работа, Джекс, — повторила она, делая шаг к двери. — Но я услышала тебя. И то, что ты пришел сюда... это было неожиданно. Даже для тебя. Она остановилась у самой двери, положив руку на холодную металлическую ручку. — Я зайду вечером. После всех показов. Нам всё равно нужно закончить этот разговор, потому что «извини» на лестнице — это только начало. Джекс остался стоять на месте. Он смотрел, как она скрывается в ярком свете офиса, и как дверь медленно отрезает её от него. Он постоял так еще пару минут, прислушиваясь к гулу за стеной, а потом медленно начал спускаться по лестнице вниз, к выходу на улицу. На парковке он увидел, как Артур открывает перед Рагатой дверь автомобиля. Она села в машину, даже не оглянувшись. Джекс проводил взглядом отъезжающий седан, достал из кармана сигарету, покрутил её в пальцах и, так и не закурив, убрал обратно. Ему предстояло прожить еще несколько часов до закрытия кафе, и эти часы обещали быть самыми длинными в его жизни.