Сквозь маску

Новый день. Снаружи город тонул в сером мареве, но внутри кафе царила странная, наэлектризованная тишина. Джекс, обычно напоминающий взведенную пружину, сегодня двигался с какой-то несвойственной ему ленцой. Он методично протирал стойку, задерживаясь на одном и том же пятне дольше, чем того требовали правила гигиены. Риббит наблюдала за ним уже добрых полчаса, облокотившись на холодильник с десертами. Она видела всё: и то, как он то и дело бросает взгляд на входную дверь, и то, как он едва заметно улыбнулся собственным мыслям, пока засыпал зерна в бункер. — Знаешь, Джекс, — начала она, нарушая молчание, — если ты еще раз протрешь этот угол, там образуется черная дыра, которая поглотит нас вместе с запасами корицы. Джекс вздрогнул, но тут же взял себя в руки, вернув лицу привычное выражение скучающего пренебрежения. — Я просто забочусь о чистоте, Риб. Тебе стоило бы поучиться этому, вместо того чтобы подпирать казенное имущество. — Ой, не надо мне тут сказки рассказывать, — Риббит подошла ближе, бесцеремонно отодвигая его руку с тряпкой. — Ты сегодня светишься так, будто проглотил гирлянду. И вчерашний вечер... Рагата ушла поздно. Очень поздно. Ты же знаешь, я не ухожу, пока не удостоверюсь, что заведение не сгорит. Так что выкладывай. Джекс попытался обойти её, чтобы заняться кофемашиной, но Риббит ловко преградила ему путь. — Что именно тебе «выкладывать»? — проворчал он. — Мы просто поговорили. Она выпила свой латте, я послушал жалобы на её пафосную работу. Стандартный вечер в этом захолустье. — Стандартный вечер не заканчивается тем, что ты стоишь у двери еще пять минут после ухода гостя, глядя в пустоту с лицом влюбленного кирпича, — Риббит прищурилась, сканируя его реакцию. — Между вами что-то произошло? —она межденно протянула два пальца к подбородку, делая вид что задумалась. В следующую секунду ее выражение лица выглядело так, будто она сложила пазл. — Она тебя обняла, да? Или, может, ты наконец-то перестал быть кактусом и сам её притянул? Джекс замер. Тихий лязг холдера о металл прозвучал в тишине зала слишком громко. Он несколько секунд смотрел на свои руки, а потом нехотя, почти шепотом, процедил: — Она... да. Просто обняла. Ничего такого, Риб. Просто момент. — «Просто момент»? — Риббит всплеснула руками, едва не сбив пирамиду из бумажных стаканчиков. — Джекс, для тебя «просто обняла» — это как для нормального человека признание в любви на вершине Эйфелевой башни! Ты же обычно шарахаешься от людей, как от чумы, а тут... Она вдруг замолчала, и на её лице появилась та самая хитрая, расчетливая улыбка, которую Джекс ненавидел больше всего на свете. Это означало, что в голове у Риббит созрел план. — Так, слушай сюда, — она перешла на заговорщический шепот, навалившись на стойку. — Твои «просто моменты» на лестничных площадках и у дверей кафе — это, конечно, очень романтично и в духе дешевых драм, но пора переходить в наступление. — В какое еще наступление? — Джекс подозрительно прищурился. — У нас мирное заведение, Риббит. — В субботу у нас короткая смена, — проигнорировала она его сарказм. — Я сама закрою кафе. А ты... ты возьмешь свою гордость, засунешь её себе в зад и пригласишь Рагату куда-нибудь. И нет, посиделки за этой стойкой не считаются. Джекс издал сухой смешок, хотя внутри у него всё сжалось от одной мысли об этом. — И куда я её приглашу? В парк кормить голубей? Или в тир, чтобы она посмотрела, как я выбиваю призы для бездомных детей? — Не будь идиотом, Джекс. Пригласи её в ту старую галерею на набережной, про которую она прожужжала нам все уши в прошлом месяце. Или на каток, если хочешь, чтобы она хваталась за тебя, когда будет падать. Главное — вытащи её из этого круговорота сделок и Артуров в «пафосных пиджаках». Джекс снова начал тереть стойку, но на этот раз медленнее. Идея Риббит пугала его своей простотой и одновременно сложностью. Пригласить Рагату на настоящее свидание означало окончательно признать, что она для него — не просто «свой человек» в кафе. — Она не пойдет, — буркнул он, не поднимая глаз. — У неё наверняка просмотры объектов или спасение мира по расписанию. — Она пойдет, если пригласишь ты, — Риббит ткнула его пальцем в плечо. — И если ты этого не сделаешь до завтрашнего вечера, я сама ей напишу и скажу, что ты весь день плакал в подсобке, обнимая мешок с зерном и выкрикивая её имя. — Ты не посмеешь, — Джекс вскинул голову, в его глазах вспыхнул привычный азарт. — Попробуй проверь, — она подмигнула ему и, насвистывая, отправилась на кухню. — У тебя есть двадцать четыре часа, босс. Тик-так. Джекс остался один. Он посмотрел на телефон, лежащий на стойке. «Пригласить её...» Мысль казалась безумной, но тепло её вчерашнего объятия всё еще грело плечо, придавая ему ту каплю смелости, которой всегда не хватало, чтобы разрушить собственную броню.

***

Весь остаток дня Джекс напоминал человека, который пытается разгадать шифр к бомбе, зная, что таймер уже запущен. Риббит то и дело проходила мимо, нарочито громко постукивая пальцем по своим наручным часам и подмигивая ему с таким видом, будто она — тайный агент на задании по спасению его личной жизни. — Ты всё еще здесь? — шепнула она, пронося мимо поднос с грязной посудой. — Грошик уже наверняка закончила свой пятый показ недвижимости. Артур, небось, уже полирует туфли, чтобы пригласить её на ужин с видом на налоговую инспекцию. Поторопись, ковбой. Джекс лишь огрызнулся что-то невнятное про «излишнее любопытство некоторых земноводных», но как только Риббит скрылась на кухне, он мгновенно выхватил телефон из кармана. Он ушел в самый дальний угол барной стойки, за кофемашину, создавая иллюзию бурной деятельности. Экран смартфона слепил его в полумраке зала. «Эй, Грошик, в субботу галерея на набережной открыта допоздна. Я подумал, что тебе нужно проветрить мозг от твоих контрактов. Пойдешь?» — Палец замер над кнопкой. Слишком прямо. Слишком… нормально. Джекс стер сообщение. «В субботу Риббит закрывает кафе, и мне некуда деваться. Есть одна выставка, на которую меня заставили пойти. Можешь составить компанию, чтобы я не умер от скуки в окружении ценителей прекрасного?» — Слишком много оправданий. Она сразу поймет, что он нервничает. Джекс раздраженно выдохнул и убрал телефон. Он начал мерить шагами пространство за стойкой. Три шага влево, три вправо. «Почему это так сложно? — думал он, потирая переносицу. — Я сотни раз выставлял из кафе пьяных дебоширов, я торговался с поставщиками за каждый цент, я… я обнимал её вчера. Это же просто сообщение». Он снова достал телефон. На этот раз он решил не думать. Просто написать то, что придет в голову. «Слушай, Грошик. В субботу вечером я планирую совершить набег на ту галерею, о которой ты ныла весь месяц. Риббит сказала, что если я не возьму тебя с собой, она заставит меня пересчитывать все зерна арабики вручную. Спасешь меня от этой участи?» Джекс перечитал текст. В нем был его привычный сарказм, была Риббит, на которую можно было свалить вину, и было… приглашение. Он уже хотел нажать «отправить», как вдруг колокольчик над дверью зазвонил, и он от неожиданности дернулся. Телефон выскользнул из влажных ладоней, ударился о край стойки и упал на пол. — Черт! — Джекс нырнул вниз, отчаянно надеясь, что экран цел. Он поднял аппарат. Экран был в порядке, но… уведомление «Сообщение отправлено» уже высветилось на дисплее. И, что самое ужасное, в процессе падения он, видимо, задел клавиатуру, потому что в конце сообщения добавилось случайное: «плз». Джекс замер, глядя на экран так, будто там было написано признание в государственном перевороте. — «Плз»? Серьезно? Я написал «плз»? — он прислонился лбом к холодному металлу холодильника. — Я звучу как тринадцатилетний подросток, который выпрашивает у мамы приставку. Из кухни высунулась Риббит. — Судя по твоему лицу, ты либо случайно отправил ей фото своих коленей, либо всё-таки решился. — Я отправил ей «плз», Риббит, — Джекс поднял на неё взгляд, полный экзистенциального ужаса. — Моя репутация циника официально мертва. Заказывай венок. Риббит расхохоталась так громко, что пара посетителей обернулись. — О, это даже лучше, чем я ожидала! «Грошик, спаси меня, плз». Это же гениально! Она теперь точно не сможет отказать. Джекс не ответил. Он сидел на корточках за стойкой, глядя, как статус сообщения меняется на «Прочитано». Сердце в груди колотилось так, что казалось, его слышно во всем кафе. Секунды тянулись, как часы. Прошло тридцать секунд. Минута. Две. — Она печатает, — прошептал он, заметив три прыгающие точки на экране. Три точки на экране то появлялись, то исчезали, словно Рагата на другом конце города тоже вела внутреннюю борьбу с клавиатурой. Джекс чувствовал, как по спине ползет холодный пот. Он уже трижды успел проклясть закон всемирного тяготения, свой скользкий телефон и саму идею Риббит. — Она слишком долго думает, — прошипел он, не отрывая взгляда от дисплея. — Она сейчас придумывает максимально вежливый способ сказать «нет», чтобы не разбить моё хрупкое эго. Риббит, это была катастрофическая ошибка. Риббит, которая теперь бесцеремонно стояла у него за плечом, едва не заглядывая в экран, только фыркнула. — Успокойся, Отелло. Она просто пытается переварить тот факт, что ты употребил слово из трех букв, начинающееся на «п». Для неё это культурный шок. Наконец, телефон коротко завибрировал. Джекс чуть не выронил его снова. «Джекс… "плз"? Неужели Риббит действительно пригрозила тебе такой страшной карой? :)» — гласило первое сообщение. И следом пришло второе: «Я с удовольствием спасу тебя от инвентаризации зерен. Галерея в субботу звучит замечательно. Зайдешь за мной в семь?» Джекс медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение в плечах сменяется странной, невесомой легкостью. Но тут же его лицо приняло привычное скептическое выражение. — «Зайдешь за мной в семь», — прочитал он вслух. — Она хочет, чтобы я официально за ней зашел. Это… это уже похоже на план. — Это похоже на свидание, идиот, — Риббит победно хлопнула его по плечу. — Настоящее, легальное свидание с цветами, прогулками и отсутствием запаха кофеина. — Никаких цветов, — тут же отрезал Джекс, выпрямляясь и пряча телефон в карман. — Мы идем смотреть на мазню современных художников. Это просто дружеский выход в свет, чтобы Грошик не забыла, как выглядит мир за пределами офиса. — Конечно, конечно. Рассказывай это своему зеркалу, когда будешь завтра три часа выбирать, какую рубашку надеть — ту «черную, которая делает меня загадочным», или ту «черную, которая делает меня опасным», — Риббит со смехом вернулась к своим делам, оставив Джекса наедине с его новыми планами.