Сквозь маску

Рагата замерла на пороге, поправляя ремешок сумки. В зале кафе было непривычно тихо для этого времени: лишь мерное шипение кофемашины и стук посуды нарушали тишину.  Она ожидала увидеть Джекса за стойкой — с его вечной ухмылкой и каким-нибудь колким приветствием, которое заставило бы её щеки вспыхнуть, напоминая о событиях последних дней. Но его не было. За барным столом стояла только Риббит. Она выглядела так, будто только что вышла из эпицентра небольшого шторма: волосы растрепаны, на фартуке пятно от сиропа, а в руках — огромный стог накладных, которые она яростно протыкала чеком. — О, Рагата, — Риббит подняла взгляд, и её лицо на мгновение смягчилось. — Если ты пришла за порцией сарказма от нашего главного баристы, то сегодня склад закрыт на переучет. Причем в буквальном смысле. Рагата подошла ближе, опершись ладонями о прохладное дерево стойки. — А где он? Я думала, Джекс сегодня на смене. Риббит закатила глаза и неопределенно махнула рукой куда-то в сторону служебного коридора. — Он в своем «святилище». Знаешь, этот парень — мастер спорта по откладыванию жизни на потом. Месяцами он делал вид, что счетов за аренду не существует, что налоговая декларация — это миф, а отчеты по закупкам заполняются сами собой по ночам. И вот, момент истины настал. С утра заперся в кабинете, обложился бумагами и, кажется, всерьез решил, что если он не выйдет оттуда до заката, то цифры его пощадят. Рагата невольно улыбнулась. Это было так похоже на Джекса — игнорировать скучную реальность, пока она не начнет бить наотмашь. — Он там совсем один? — спросила она, чувствуя странный укол беспокойства. — С ним только калькулятор и его собственное эго, — фыркнула Риббит, а затем вдруг хитро прищурилась. — Слушай, раз уж ты всё равно здесь... Поднимись к нему, а? Отнеси этот остывший кофе и, может, вытащи его из этой пучины отчаяния. А то я боюсь, что он начнет жевать чеки от голода. Рагата замялась. Она была в этом кафе сотни раз, знала каждый столик, каждую трещинку на подоконнике, но её нога ни разу не ступала на второй этаж. Для неё «SIPBITE» всегда ограничивался гостевым залом. Лестница, ведущая наверх за тяжелой портьерой, казалась ей входом в какую-то другую, закрытую часть жизни Джекса. — Я не уверена, что это удобно, Риббит. Всё-таки это его личный кабинет... — Ой, брось, — Риббит всучила ей поднос с чашкой и небольшим сэндвичем. — Кабинет — это громко сказано. Скорее, склад забытых вещей, где стоит стол. Иди, вторая дверь по коридору. Он даже замок не закрыл — наверное, надеется, что его кто-нибудь спасет. Рагата вдохнула поглубже, стараясь унять внезапную дрожь в пальцах. Смущение, которое преследовало её после их последней близости, никуда не делось, но теперь к нему примешалось жгучее любопытство. Она осторожно миновала портьеру и начала подниматься по узкой деревянной лестнице. Каждая ступенька скрипела под её весом, и этот звук казался ей оглушительным. На втором этаже пахло иначе — пылью, старым деревом и почему-то чернилами. Коридор был узким, освещенным лишь тусклой лампой. Вторая дверь действительно была приоткрыта. Рагата остановилась у порога, затаив дыхание. Джекс её не заметил. Он сидел спиной к двери, сгорбившись над массивным столом, который буквально тонул под горами бумаг. На нем не было привычного жилета — только белая рубашка с закатанными рукавами. Рагата замерла, наблюдая за ним. Это был не тот Джекс, которого она видела в зале — расслабленный, вечно контролирующий ситуацию. Сейчас он выглядел... загнанным. Она видела, как он быстро, почти судорожно перебирает листы, как его пальцы нервно постукивают по краю стола. Он то и дело хватал ручку, что-то черкал, а через секунду яростно комкал лист и отбрасывал его в сторону. Его плечи были напряжены, шея — вытянута, а движения казались дергаными, лишенными привычной грации. Он то проводил ладонью по лицу, то запускал пальцы в волосы, взъерошивая их еще сильнее, пока они не превратились в абсолютный хаос. В этой его нервозности, в этом безмолвном сражении с колонками цифр было что-то такое беззащитное, что всё смущение Рагаты мгновенно испарилось. Ей захотелось не убежать, а подойти и просто положить руку ему на плечо, чтобы он перестал так отчаянно сражаться с бумагой. Он снова ругнулся, на этот раз громче, и резко откинулся на спинку стула, запрокинув голову. Рагата видела, как тяжело вздымается его грудь. Она медленно, стараясь не шуметь, сделала шаг внутрь комнаты. — Ты пропустил время обеда, — тихо произнесла она. Джекс вздрогнул так всем телом, что стул под ним жалобно скрипнул. Он резко обернулся, и на мгновение в его глазах отразился настоящий испуг, который тут же сменился изумлением. — Рагата? — голос его прозвучал хрипло, будто он не разговаривал несколько дней. Он быстро попытался пригладить волосы, но сделал только хуже. — Ты... что ты здесь делаешь? Риббит тебя впустила? Я убью её. — Она просто заботится о том, чтобы ты не умер от истощения среди счетов, — Рагата прошла вглубь комнаты, осторожно обходя стопки коробок, и поставила поднос на единственный свободный край стола. Джекс замер, глядя на неё снизу вверх. Смущение, которое обычно вспыхивало между ними после их воскресного эпизода, на этот раз не возникло. Глядя на его замученный вид, Рагата чувствовала только тепло и странное облегчение. Рагата не спешила уходить. Она медленно обвела взглядом маленькую комнату, которая, вопреки её ожиданиям, оказалась набита не только скучными папками, но и осколками личности самого Джекса: на полках пылились старые виниловые пластинки, стояла сломанная печатная машинка и висел пожелтевший плакат какого-то забытого джазового фестиваля. В этом беспорядке было что-то живое, в отличие от стерильных коридоров «Золотого ключа». Она перевела взгляд на Джекса. Растрепанный, с темными тенями под глазами вид — вызывал у неё странное, щемящее чувство. Смущение, которое обычно заставляло её краснеть и отводить глаза, сейчас окончательно отступило, уступив место мягкой уверенности. — Позволишь? — тихо спросила она, протягивая руку к верхнему листу в стопке, который Джекс только что яростно исчеркал. Джекс неопределенно хмыкнул, не препятствуя, но и не помогая. — Валяй, Грошик. Если ты надеешься найти там логику, то спешу тебя разочаровать: её там нет. Этот отчет составлял либо сумасшедший, либо я в три часа ночи, что, в общем-то, одно и то же. Рагата аккуратно взяла лист. Её пальцы коснулись бумаги там, где она еще хранила тепло его ладони. Она пробежала глазами по неровным строчкам, вникая в суть. — «Налоговый вычет по амортизации оборудования»? — она вскинула бровь, и на её губах заиграла легкая, почти торжествующая улыбка. — Джекс, ты серьезно застрял на этом? Ты пытаешься списать кофемашину как производственный станок, но забыл указать инвентарный номер в приложении «Б». Из-за этого вся итоговая сумма летит к чертям. Джекс замер. Он медленно подался вперед, заглядывая в бумагу вместе с ней. Теперь он сидел так близко, что Рагата чувствовала тонкий аромат его парфюма, смешанный с запахом крепкого кофе и... усталости. — Приложение «Б»? — переспросил он, и в его голосе прозвучало искреннее недоумение. — У этой макулатуры есть еще и приложения? Я думал, это просто список моих грехов перед государством. Рагата негромко рассмеялась. Звук её смеха в тесном кабинете показался удивительно уютным. — В агентстве Кейна такие отчеты — это мой ежедневный завтрак, обед и ужин. Кауфмо заставляет меня переделывать их, если точка в конце предложения стоит недостаточно жирно. Так что, поверь, твои счета — это детская игра по сравнению с тем, что я вижу в «Золотом ключе». Она решительно отодвинула поднос с сэндвичем в сторону, освобождая место, и, не дожидаясь приглашения, придвинула к себе свободный стул. — Садись нормально, — скомандовала она, мягко подтолкнув его локтем. — И дай мне ручку. Красную, если есть. Будем исправлять твои «художества». Джекс послушно подвинулся, глядя на неё с какой-то новой, озадаченной полуулыбкой. — Ты сейчас выглядишь пугающе серьезной, Грошик. Неужели ты действительно собираешься потратить свой вечер на мои налоги вместо того, чтобы пить кофе внизу? Рагата посмотрела ему прямо в глаза. В полумраке кабинета его взгляд больше не казался колючим. — Кофе никуда не убежит, — ответила она, и её голос прозвучал на удивление твердо. — А вот если ты завтра получишь штраф, Риббит тебя точно съест. К тому же... мне нравится здесь. Тут тише, чем внизу. И нет лишних глаз. Джекс замолчал. Он внимательно наблюдал за тем, как она уверенным жестом расправляет помятый лист, как её тонкие пальцы ловко перебирают папки, наводя порядок в его хаосе. Его нервозность, которая еще пять минут назад заставляла его дергаться, начала медленно испаряться, сменяясь каким-то спокойным, почти домашним теплом. — Ладно, — наконец выдохнул он, откидываясь на спинку стула и позволяя себе просто наблюдать за её работой. — Сдаюсь на милость профессионала. Но учти, Грошик: если мы выберемся из этой бумажной могилы живыми, я буду официально твоим должником. — Запишем это в отдельный отчет, — подмигнула она, не отрываясь от цифр. — Как твой первый день? Кейн уже успел загрузить тебя планами по захвату вселенной? Рагата вздохнула, откладывая папку. — Почти. В офисе всё по-старому: горы отчетов и Кауфмо, который ходит за мной с секундомером. После недели тишины это было... шумно. Весь день ловила себя на мысли, что хочу просто сбежать сюда и не видеть эти серые стены. — Значит, ты скучала по моим жалобам на жизнь? — подмигнул Джекс. — Скучала по нормальному кофе и по тому, что здесь никто не называет меня «ценным кадром номер сорок два», — улыбнулась она. — Кауфмо сегодня весь обед читал лекцию о корпоративной этике. Я смотрела на него и думала, сколько васаби нужно добавить в его латте, чтобы он замолчал. Джекс громко расхохотался, и это был первый раз за весь день, когда его смех звучал искренне и легко. — Грошик, ты делаешь успехи! Моя школа. Видишь, цифры уже не кажутся такими страшными, когда мы обсуждаем страдания Кауфмо. — Это точно, — Рагата посмотрела на него, и на мгновение их взгляды встретились. Неловкость последних дней затихла, сменившись простым, человеческим теплом. — Давай доделаем этот лист, и я официально разрешу тебе пойти пить какао.