Свет погасшей звезды

Поезд остановился, и пространство наполнилось суетой. Она подхватила сумку и ступила из вагона на платформу. Её взгляд, такой же холодный и пронзительный, как у матери, скользнул по толпе и столкнулся с темно-серыми глазами, как грозовое небо, которые смотрели на неё в упор. Лунария резко отвела глаза в сторону от странного юноши и увидев среди толпы Ремуса — поспешила к нему на встречу. ​Заметив подопечную, он тепло улыбнулся и помахал ей. Когда она подошла, мужчина обнял её так крепко, словно они не виделись вечность, хотя с последней встречи дома прошло всего несколько часов. ​– А вот и ты, — негромко произнес он, отстранившись. — Как добралась? Удалось с кем-нибудь познакомиться в поезде? ​Девушка выдавила из себя слабую, кривую улыбку, которая скорее походила на гримасу. ​– Видимо, удача была не на моей стороне, — ответила она, переводя взгляд на поезд. — Ремус… еще не поздно повернуть назад? Я чувствую, мне здесь не место. ​Люпин мягко рассмеялся — в этом смехе всегда сквозила легкая грусть — и привычным жестом взъерошил её волосы. ​– Тебе это нужно, Луна. Даже если сейчас тебе кажется, что это ошибка. Поверь, — его голос стал тише и серьезнее, — они бы тобой гордились. Глубоко вздохнув, словно перед прыжком в ледяную воду, она покрепче перехватила ручку клетки. Её серебристый сыч Цицерион недовольно ухнул, встрепенув крыльями. Люпин, не проронив ни слова, подхватил тяжелый чемодан и последовал за ней. Они влились в шумный поток учеников, стекающий к причалу, где у кромки черной воды покачивались лодки. Величественные очертания Хогвартса нависали над ними, отражаясь в глади озера, и с каждым гребнем весла девушка чувствовала, как старая жизнь окончательно остается на том берегу. ​Когда она наконец вошла в душное тепло замка и направилась к дверям большого зала, резкий толчок в плечо едва не сбил девушку с ног. Кто-то врезался в неё с такой силой, что она покачнулась, едва удержав равновесие. ​– Смотреть, куда идешь, совсем не учили? — огрызнулась Луна, резко обернувшись. ​Напротив замер Драко Малфой. На его лице играла до боли знакомая надменная ухмылка — такая же, как на колдографиях в старых газетах, где мелькало лицо его отца. Он подчеркнуто медленно отряхнул плечо, словно прикосновение незнакомки могло оставить несмываемое пятно на его безупречной мантии. ​– А ты меньше путайся под ногами, — лениво отозвался он. — Затопчут и не заметят. ​Внезапно его взгляд изменился. Прищур стал более цепким, почти колючим. Драко медленно обошел Лунарию по кругу, бесцеремонно разглядывая, как диковинный экспонат в лавке «Горбин и Бэрк». — Новенькая? Сразу на третий курс? — В его голосе проскользнули нотки подлинного любопытства. — Редкий случай. Луна скептически вскинула бровь, не собираясь демонстрировать ни робости, ни интереса к его персоне. — Старенькая, — сухо отрезала она, не отводя глаз.— Может, соизволишь отойти, чтобы я могла пройти в зал? Или мы продолжим делать вид, будто этот разговор доставляет нам обоим невыносимое удовольствие? ​Она нарочно растягивала слова, подражая его же манере, и с вызовом ждала реакции. Драко лишь выше вскинул подбородок, но в глубине его глаз мелькнула тень замешательства — он явно не привык к такому приему. Малфой, преграждавший путь, впился в собеседницу тяжелым взглядом. Послышался отчетливый скрежет зубов, но мгновение спустя он все же отступил, освобождая проход. Лунария проскользнула мимо, позволив торжествующей ухмылке коснуться своих губ. ​Большой зал встретил её гулом сотен голосов и сиянием тысяч свечей, парящих под потолком, который сегодня отражал беззвездное ночное небо. Ученики сидели за длинными столами, разделенные по цветам своих факультетов. На мгновение девушка замерла в замешательстве, чувствуя себя чужой в этом отлаженном годами механизме. Она прошла к столу, за которым теснились ученики, с замиранием сердца ожидавшие начала распределения. Опустившись на свободное место, Луна почувствовала, как по телу пробежала легкая дрожь — смесь предвкушения и волнения. Ее взгляд заскользил по залу, переходя от одного факультетского стола к другому. Каждый из них жил своей жизнью: где-то слышался заливистый смех, где-то велись чинные беседы, и Луна невольно пыталась угадать, за каким из них ей выпадет провести школьные годы. В этот момент под сводами Большого зала разлилась торжественная музыка, заглушая гул голосов. На помост вышел Альбус Дамблдор. Его серебристая борода мерцала в свете тысяч свечей, парящих под потолком, который сегодня отражал ясное звездное небо. После короткой приветственной речи директора зал наполнился звоном кубков и радостными возгласами, но вскоре воцарилась тишина — настало время распределения. Профессор Макгонагалл, строгая женщина в изумрудной мантии, развернула свиток. — Люпин Лунария! — громко провозгласила она. Под пристальными взглядами сотен учеников девушка на негнущихся ногах вышла вперед. Старая деревянная табуретка показалась ей крайне ненадежной. Как только поношенная распределяющая шляпа опустилась на глаза, мир вокруг исчез, оставив лишь тихий, ворчливый голос в голове. — Хмм… какая родословная, — кряхтела Шляпа. — Чистокровность, острый ум и недюжинная хитрость. Самый настоящий Слизерин, без сомнений… Но постойте. Есть здесь что-то еще. Что-то глубоко запрятанное… Шляпа замолчала на мгновение, которое показалось Лунарии вечностью. Сердце пропустило удар. — ГРИФФИНДОР! — внезапно выкрикнула она на весь зал. Стол красно-золотого факультета взорвался аплодисментами и одобрительным свистом, эхом, разнесшимся под сводами Большого зала. Лунария выдохнула — кажется, она не дышала всё то время, пока решалась её судьба. Там, в море алых знамен Гриффиндора, она приметила свободное место и направилась к нему. За столом сидела неразлучная троица. Первым в глаза бросился рыжеволосый парень, чьё лицо было густо усыпано веснушками. Рядом с ним устроилась девушка с копной совершенно непослушных каштановых волос; её пронзительный взгляд выдавал натуру деятельную склонную к поучениям. Но третий… Лунария замерла лишь на мгновение, охваченная внезапным узнаванием. Круглые очки, вечно растрепанные темные вихры и эти пронзительно-зеленые глаза. В памяти всплыли тихие рассказы Ремуса о «мальчике, который выжил», о герое, чье имя знал каждый в магическом мире. Теперь же, глядя на живого Гарри Поттера, она ощутила странный укол волнения. Преодолев оставшееся расстояние, она подошла ближе. — Привет, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Не возражаете, если я сяду здесь? Рыжий парень мгновенно перестал хохотать над собственной шуткой и воззрился на неё с нескрываемым любопытством, в то время как девушка мягко улыбнулась. — Конечно, садись! Я Гермиона Грейнджер, — представилась она, чуть отодвигаясь, чтобы освободить место. — А это Рон Уизли. Рон кивнул, едва не выронив кусок пирога, и с энтузиазмом добавил: — Добро пожаловать на лучший факультет в школе! Парень в очках хранил молчание, внимательно изучая незнакомку из-под челки. Под этим взглядом Лунарии стало не по себе. Она осторожно опустилась на скамью и представилась: — Я Лунария Блэ… — она вовремя прикусила язык, ощутив, как по спине пробежал холодок. — Лунария Люпин. Можно просто Нари или Луна. — Люпин? — Рон округлил глаза, подавшись вперед. — Так ты дочь профессора Люпина? Значит, слухи не врали! Нам говорили, что будет новый профессор, но то что у него есть дети — нет. — Да, — ответила она, перебирая пальцами пряди своих волос. — До этого я училась в другой школе. Гарри всё это время не сводил с неё глаз, словно пытаясь разглядеть в её чертах что-то знакомое. — Гарри! — звонкий голос Гермионы заставил его вздрогнуть. — Ты чего завис? Будто призрака увидел. Поттер моргнул и, слегка взъерошив и без того непослушные волосы, смущенно улыбнулся Лунарии. — Прости, просто задумался. Я Гарри. Гарри Поттер, — он протянул ей руку в знак приветствия. — Если хочешь, мы покажем тебе замок после ужина. Здесь легко заблудиться, если ты тут впервые. Она едва заметно улыбнулась в ответ, чувствуя, как напряжение начинает отступать. — Спасибо, Гарри. Мне бы это очень помогло. Голос Макгонагалл вновь эхом разнесся по большому залу: — Принц Бастиан! Луна подняла глаза и увидела его. Того парня с платформы. Он шел небрежной, ленивой походкой, словно находился не на важной церемонии, а на прогулке. Темные кудри спадали на лоб, а холодные глаза сканировали пространство скорее со скукой, чем с интересом. Острые скулы и надменный вид выдавали в нем аристократа до мозга костей. Не успела Шляпа коснуться его головы, как её поля снова разошлись в крике: — СЛИЗЕРИН! Бастиан усмехнулся, даже не удивившись. Он проследовал к столу Слизерина и сел рядом с Драко Малфоем. Вечер в Хогвартсе опустился на замок мягким бархатом, окрашивая каменные своды в глубокие синие тона. После праздничного пира общая гостиная казалась слишком тесной, и компания решила прогуляться по коридорам, чей воздух был пропитан запахом старого пергамента и остывающего воска. Гермиона с воодушевлением описывала Луне бесконечные лабиринты библиотеки, обещая показать редкие фолианты, которые невозможно найти за пределами школы. Рон, немного смущенный блеском золотых кубков на ужине, вполголоса рассказывал о шумных буднях в «Норе», а Гарри, слегка уставший от внимания, просто молча улыбался, наслаждаясь прохладой вечернего воздуха. Они миновали изменчивые лестницы и вышли во внутренний дворик. Ветер, еще хранивший тепло уходящего лета, мягко касался лиц, предвещая скорую сырость осени. Усевшись на край старого фонтана, Гермиона внимательно посмотрела на новую подругу. — Ну а ты? Где ты была всё это время? — спросила она. Лунария на мгновение замялась, глядя на отражение звезд в воде, но затем уверенно подняла взгляд. — До переезда мы жили во Франции. Моя магия… не пробудилась в положенный срок. Отец полагает, что я сама её заключила внутрь из-за давних событий. Поэтому обучение проходило в школе для маглов. — Значит, ты бегло говоришь по-французски? — Рон оживился, подавшись вперед. — Ого! А ну-ка, скажи что-нибудь. Гарри и Гермиона тоже замерли в ожидании. Девушка едва заметно усмехнулась и произнесла ту самую фразу, которую Ремус часто повторял ей перед сном: — L’essentiel est invisible pour les yeux¹, — её голос звучал мелодично и спокойно. Но идиллию прервал резкий, пропитанный ядом голос, раздавшийся из тени колоннады. — Какая трогательная картина. Вся компания в сборе: Уизли в обносках, великий Поттер, несносная заучка и… — Драко Малфой вышел на свет, его глаза сузились, впиваясь в Луну. — Новенькая. Видимо, ты совсем не умеешь выбирать окружение. А я-то полагал, у тебя есть вкус. Лунария медленно поднялась, скрестив руки на груди. В её взгляде не было страха, только холодное любопытство. — А кого ты предлагаешь в друзья? Тебя? — она парировала с легкой усмешкой. — Боюсь, спесь и лицемерие — болезни заразные. Я бы не хотела подцепить нечто подобное. Рядом с Малфоем материализовался долговязый парень, чей вид выражал крайнюю степень скуки. Он демонстративно подошёл к девушке и произнёс: — Что это за писк? Неужели здесь завелись мыши? — он заговорил на безупречном французском: — Ton français est tellement pathétique qu'il va saigner de mes oreilles. Quelques belles phrases ne sont pas une raison de fierté, petite furie². Он отстранился так же внезапно, как и подошел, и с небрежной усмешкой хлопнул Драко по плечу. — Идем, Малфой. Нам здесь нечего делать. Грязь и мусор — сомнительное зрелище для вечера. Гарри порывисто вдохнул, готовый бросить в спину уходящим какую-то резкость, но тонкие пальцы Гермионы мертвой хваткой вцепились в его предплечье. — Не стоит, — негромко, но твердо произнесла она, оттягивая его в сторону. — Они только и ждут, что ты сорвешься. Не давай им такого удовольствия. Она обернулась к Лунарии, и в её карих глазах промелькнуло сочувствие, смешанное с привычной решимостью. — Не обращай внимания, Луна. Это Слизеринцы, они всегда такие. Рон, до этого момента безуспешно пытавшийся спрятать нос в воротник мантии, зябко передернул плечами. Очередной порыв ледяного ветра, прилетевший со стороны Запретного леса, заставил его окончательно сникнуть. — Предлагаю сворачиваться, — пробормотал он, стуча зубами. — Иначе мы точно нарвемся на Филча. Получить отработку в первый же вечер — сомнительное достижение, даже для нас. Никто не стал спорить. Хмурое небо и пронизывающий холод сделали свое дело: группа дружно зашагала к массивному силуэту замка. Коридоры встретили их гулким эхом и дрожащим светом факелов. Путь до башни Гриффиндора казался бесконечным, пока, наконец, они не замерли перед портретом Полной Дамы. Короткий обмен паролями, тихий скрип петель — и уютное тепло гостиной обволакивало их, пахнущее старым деревом и догорающими в камине поленьями. Прощание было коротким. Измотанные событиями дня, мальчики устало кивнули спутницам, и Лунария с Гермионой начали подниматься по крутой винтовой лестнице в спальни для девочек. Спустя четверть часа девушка уже лежала в своей постели. Темнота комнаты была наполнена лишь мирным, размеренным сопением соседок, которое обычно действовало умиротворяюще. Но сон не шел. Она смотрела в полог кровати, осознавая, насколько хрупким оказался её привычный мир. За окном шумел ветер, а внутри крепла пугающая и в то же время отчетливая мысль: с сегодняшнего дня жизнь бесповоротно перевернулась, и возврата к прежнему спокойствию уже не будет.