Свет погасшей звезды

Первый месяц учёбы промелькнул перед глазами, точно в ускоренной киноленте. Прохлада сентября сменилась промозглыми октябрьскими туманами, а уютные вечера в гостиной Гриффиндора в кругу немногочисленных друзей, всё больше превращались в зубрёжку домашнего задания. Кабинет Трансфигурации в это утро был наполнен ожиданием. С высоких стрельчатых окон падал бледный свет, выхватывая пылинки, танцующие над рядами дубовых парт. В воздухе стоял специфический запах: смесь старого пергамента, мела и едва уловимого аромата сушёной мандрагоры. Третий курс в составе факультетов вечных соперников переговаривались вполголоса, создавая нестройный гул, который мгновенно оборвался, стоило тяжёлой двери захлопнуться с резким щелчком. Профессор Макгонагалл стремительно прошла к кафедре, её мантия шелестела по каменному полу. — Тишину, попрошу вас, — её голос, подобно удару хлыста, заставил последних шепчущихся замолкнуть. — Сегодня мы приступаем к практическому закреплению материала по перекрёстным превращениям. Она обвела класс проницательным взглядом поверх очков-половинок. — Напоминаю, что совместные занятия факультетов введены для закрепления материала и устранения разногласий между факультетами. Поэтому сегодня я сама распределю вас по парам. По классу прокатился стон недовольства, который тут же резко оборвался, когда кончик палочки профессора едва слышно стукнул по полированному дереву стола. — Мистер Поттер, — Макгонагалл едва заметно кивнула в сторону слизеринских рядов, — займите место рядом с мисс Паркинсон. Гарри, до этого момента увлечённо рисовавший на полях пергамента схему квиддичного поля, замер. Перо оставило жирную кляксу. Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Пэнси Паркинсон, сидевшая во втором ряду, побелела так, что её лицо стало походить на фарфоровую маску. Секунду спустя оба вскочили, словно подброшенные заклятием левитации. — Я не сяду с ней! — выпалил Гарри, чувствуя, как в груди вскипает горячее, колючее раздражение. — Профессор, кто угодно! — взвизгнула Пэнси, брезгливо морща нос, будто ей предложили сесть рядом с флоббер-червем. — Только не этот «герой» с куриными мозгами! Макгонагалл лишь поджала губы, и в её глазах на мгновение вспыхнул опасный огонёк. Она указала палочкой на пустой стул. — Ваши личные симпатии не волнуют меня! Садитесь. Оба. Немедленно. Через минуту они уже сидели за одной партой, стараясь вжаться в противоположные края скамьи. Воздух между ними, казалось, вибрировал от напряжения. — Не смей пересекать мою половину парты, Поттер, — прошипела Пэнси, не поворачивая головы. — И даже не надейся, что я буду делать за тебя твою часть работы. — Может быть, мне ещё и не дышать одним с тобой воздухом? — яростно прошептал он в ответ. — Было бы неплохо, — ответила Пэнси, усмехаясь. — А я и не знал, что ты умеешь произносить что-то, кроме «Да, Малфой», — огрызнулся Гарри, с грохотом выкладывая учебник «Руководство по продвинутой трансфигурации». — Поразительно, как ты вообще удерживаешь палочку, учитывая, что вместо головы у тебя пустой котел. — Ты — ходячая катастрофа в очках, — выплюнула она, яростно сжимая перо, кончик которого опасно скрипнул. — Если ты превратишь мою мышь во что-нибудь бесформенное, я прокляну тебя прямо здесь. И плевать на баллы факультета. Гарри бросил на неё ледяной взгляд. — Поверь, Паркинсон, единственное, что здесь действительно остро нуждается в трансфигурации — это твоё лицо. Может, тогда оно станет хоть немного приятнее. Пэнси открыла рот, готовясь выпустить очередную порцию яда, но в этот момент тень профессора Макгонагалл накрыла их парту. Под её суровым, предостерегающим взором они оба синхронно, словно по команде, уткнулись в свои записи. Профессор медленно проходила между рядами, и стук её каблуков по каменному полу эхом отдавался в притихшем классе. Она остановилась возле парты Рона и Гермионы, заметив то, как мистер Уизли склоняется к конспектам мисс Грейнджер. — Уизли, пересаживайтесь к мисс Браун, — отчеканила она, указывая на свободное место. — Искренне надеюсь, что в компании новой соседки вы наконец проявите больше самостоятельности, а не будете продолжать использовать знания мисс Грейнджер. Рон с тоской посмотрел на Гермиону, взяв свои вещи, он поплелся в сторону парты, за которой сидела Лаванда. Она радостно ему улыбнулась. После этого распределение пошло быстрее: кабинет наполнился шорохом мантий и скрипом отодвигаемых стульев. Вскоре рассадка учеников в классе приняла самый причудливый оборот: Гермиона оказалась за одной партой с Малфоем, Гарри досталось сомнительное соседство с Пэнси Паркинсон… Но хуже всех пришлось Луне. Ей досталась компания, которую она не пожелала бы и врагу в самом зловещем кошмаре. Рядом с ней, небрежно развалившись на стуле, сидел Бастиан Принц. На его лице играла язвительная, торжествующая ухмылка, как будто бы он выиграл кубок по квиддичу. Бастиан бесцеремонно ткнул Луну кончиком пера в бок и, наклоняясь к ней, прошептал: — И вот судьба снова свела нас. Давно не виделись, не так ли? — он оскалился в подобии улыбки. — Знаешь, я почти скучал по этому твоему взгляду. Он так красноречиво вопит о желании меня придушить. Луна раздраженно выдохнула, чувствуя, как внутри закипает негодование. Она демонстративно открыла учебник, с шумом перелистывая пожелтевшие страницы. — Умолкни, лягушачий принц, — отрезала она, не глядя на него. — Пока я не применила к тебе заклятие, которое завяжет твой язык морским узлом. На мгновение Бастиан замер. Его лицо вытянулось от неожиданности, но он тут же принял оскорблённый вид. — Как… как ты меня назвала?! — прошипел он, вперив в неё пылающий негодованием взгляд. Луна лишь хмыкнула, аккуратно выводя тему урока на пергаменте. Кончик её пера двигался уверенно и плавно. — Лягушачий принц. Тебе что-то не нравится? По-моему, попадание в яблочко. Бастиан поджал губы, а его глаза превратились в узкие щёлочки, метая невидимые молнии. В дальнем углу класса, за партой, которую не по собственной воле делили Гермиона Грейнджер и Драко Малфой, повисло незримое, но ощутимое напряжение. Оно клубилось в узком пространстве между ними, густое, подобное заряженному перед грозой воздуху. Они упорно смотрели в противоположные стороны. Это было не просто молчание, а активное, волевое отрицание присутствия другого. — Малфой, давай сразу договоримся о том, что каждый делает свою работу и не мешает другому получить оценку «превосходно», — твёрдо постаралась произнести Гермиона, немного волнуясь о его реакции, заговорив первая в этой звенящей тишине. И размышляя о том, удостоит ли слизеринский принц её ответом, преодолевая своё высокомерие. Раздался тяжёлый вздох со стороны Драко. Он повернулся к ней вполоборота с таким выражением лица, будто делает великое одолжение. — Грейнджер, а ведь тебя и правда волнуют только оценки, — ответил Малфой с притворной заботой, ухмыльнувшись. — Это не так! — резко вскинув голову, сказала Гермиона. — Тогда докажи мне это, мисс «заучка», — с каким-то странным блеском в глазах предложил он. Закончив распределение учеников, профессор Макгонагалл вернулась к своему демонстрационному столу, на котором стояла клетка с мышью. — Итак, сегодня мы будем практиковать умение трансфигурировать этих грызунов в кубки, — произнесла она чётким голосом. Одно изящное движение палочкой — и животное исчезло. На его месте появился серебристый кубок. — Главное — полная концентрация. Любые посторонние мысли, эмоции, вышедшие из-под контроля, исказят результат. Следите за плавностью движения и чёткостью мысленного образа. Пространство ожило, наполнившись шёпотом и взмахами палочек. В воздухе заплясали искры магии — у кого-то уверенные и яркие, у кого-то робкие и тусклые. Со второго ряда донёсся сдавленный стон разочарования. Невилл Долгопупс, покрасневший от усилий, смотрел на своё творение с ужасом. Его кубок обрёл форму, но вместо ножки на нём топорщились четыре крошечные мохнатые лапки, а сбоку болтался тонкий розовый хвостик. Юноша в панике попробовал всё исправить, но лишь усугубил положение, заставив лапки дёргаться. К его столу тут же направилась профессор, её лицо выражало огромное терпение по отношению к данной ситуации. — Мистер Долгопупс, моей целью была трансфигурация животного в предмет, а не новый экспонат для изучения на уроках по уходу за магическими существами, — отчитала она и одним безупречным движением вернула несчастному созданию его первоначальный облик. Пока профессор Макгонагалл была отвлечена на происшествие с Долгопупсом, в конце кабинета, на задних рядах, шла своя борьба между учениками двух разных факультетов. — Грейнджер, — протянул Малфой с озорством в голосе. — Чего тебе, Малфой? — недовольно буркнула Гермиона. — Предлагаю устроить небольшое соревнование, — предложил Драко. — Условия очень просты: кто быстрее сможет превратить эту несчастную мышь в кубок — тот и победит, — проговорил он с фирменной ухмылкой на лице. Гермиона нахмурилась и с подозрением посмотрела на Малфоя. — В чём подвох? И зачем мне в этом участвовать? — Хмм… Подвоха, так сказать, нет. Скорее есть условие. Во время того, как один из нас будет проводить трансфигурацию — другой будет мешать сопернику любыми заклинаниями, кроме тех, которые могут причинить вред, — он хмыкнул, продолжая. — А соглашаться или нет, это твой выбор, Грейнджер. Но в случае твоего отказа, я буду считать себя победителем в нашем состязании. А тебя — маленьким трусливым мышонком, который боится проиграть. — Смешно, — фыркнула Гермиона. — Будем считать, что я повелась на твою провокацию, Малфой. На лице парня отчётливо было видно превосходство. — Можешь начинать первая, — со снисхождением в голосе сказал он. Волшебница наклонилась к клетке с мышью. В этот момент слизеринец направил свою палочку на неё, намереваясь использовать заклинание, которое должно было сковать тело Грейнджер. Не успевая отреагировать на его атаку, она произнесла: — Импедимента! Драко свалился со стула с приглушенным звуком. Гермиона в этот момент заканчивала превращение грызуна в кубок, окинув Малфоя взглядом победительницы. Он поднялся с пола, отряхивая свою мантию и опустился обратно на стул, испытывая раздражение и злость из-за провала. За соседней партой Лунария старалась не обращать внимание на шум сбоку. Она, имея успехи в трансфигурации, уже справилась с заданием. На столе перед ней стоял блестящий серебряный кубок, на котором играли отблески солнца из окон. Подперев ладонью щёку, девушка с неподдельным интересом наблюдала за мучительными попытками соседа. Его мышь, казалось, лишь нагло чистила усы, абсолютно игнорируя взмахивающую над ней ольховую палочку. — И где же твои хваленые таланты сейчас, а, великий Принц? — прошептала Луна, и в её голосе прозвучала язвительность. Бастиан лишь метнул на неё взгляд, полный раздражения, и продолжил свои безуспешные попытки. — В тебе столько спеси, а по факту ты — пустышка, — прошипела Луна и демонстративно отвернулась, словно потеряв к нему всякий интерес. Это стало последней каплей. Взбешённый, Бастиан оставил попытки трансфигурировать собственную мышь. Его взгляд упал на её безупречную работу. Быстро оглянувшись, он навёл палочку и прошептал почти беззвучное заклинание. Кубок вздрогнул, зазвенел и вдруг ожил. Он резво запрыгал по парте на новоявленных лапках, издавая тонкий, пронзительный писк, больше подходящий перепуганному грызуну. На лице Луны проступила целая палитра эмоций: сначала чистое недоумение, сменившееся мимолётным страхом за искалеченную работу, а затем — холодная ярость. Бастиан откинулся на спинку стула, наблюдая за девушкой. — Ну что, — спросил он сладким, ядовитым голосом, — И кто теперь смеётся последним? Луна сжала губы, её пальцы вцепились в край стола. Она уже открыла рот для гневной тирады, но вдруг замолчала, заметив приближающуюся строгую фигуру Макгонагалл. Молниеносно, пока внимание профессора приковано к пищащему кубку, Луна повернулась к Бастиану. Не сказав ни слова, она медленно и очень выразительно провела указательным пальцем поперёк собственной шеи. В её глазах теперь горел холодный огонь обещания мести. — Что именно происходит за этой партой? — раздался голос преподавателя. Её проницательный взгляд перешёл с пищащего кубка на двух виновников переполоха. Луна, всё ещё дрожа от гнева, выпалила, указывая на однокурсника: — Профессор, это всё он! Он из зависти испортил мою работу! Бастиан же лишь развёл руки в театральном жесте. Он сидел с оскорблённым выражением лица, всем своим видом говоря, что это досадное недоразумение его совершенно не касается. Минерва замерла, её губы превратились в тонкую нить. — Минус десять очков Слизерину, — её голос прозвучал громко и резко. — За вопиющее неумение работать в паре. Усмешка, до этого игравшая на губах Принца, мгновенно померкла. Но Макгонагалл ещё не закончила. — И столько же снимается с Гриффиндора. По той же самой причине, — добавила она нетерпящим возражений тоном. — Надеюсь, к следующему разу вы научитесь оставлять свои разногласия за порогом моего кабинета. Она развернулась и ушла проверять результаты других. Вскоре резкий, дребезжащий звук колокола возвестил об окончании урока. Ученики спешно начали собирать свои вещи. Когда толпа уже потянулась к выходу, Макгонагалл, не отрывая глаз от записей, бросила вдогонку: — Люпин, Принц, задержитесь. Оба замерли. С одинаково мученическим выражением лиц они побрели к высокому профессорскому столу. Она сидела в кресле, сложив руки в замок. — Полагаю, вы осознаёте, что я не могу поставить даже «Слабо» за тот хаос, который вы устроили вместо выполнения задания? — она сделала паузу, давая время им подумать над своим поведением. — В качестве наказания вы оба перепишете параграф о правилах трансфигурации живого в неживое, трижды. Жду ваши свитки к следующей среде. Ученики синхронно выдохнули, решив, что буря миновала. Но на губах профессора промелькнуло нечто, подозрительно похожее на иронию. — И это лишь часть наказания. Чтобы вы лучше усвоили урок, я назначаю вам неделю отработок у мистера Филча. Свободны. Потеряв к ним интерес, она вновь погрузилась в проверку работ, оставив подростков переваривать услышанное. Они вышли из кабинета друг за другом, окутанные облаком взаимной неприязни. На выходе Луну уже поджидала верная троица: Гарри, Рон и Гермиона. Проходя мимо Принца, девушка намеренно задела его плечом — не больно, скорее демонстративно. Юноша лишь тихо хмыкнул, поправил сумку и, не оборачиваясь, скрылся за поворотом коридора. Гермиона, проводив его недовольным взглядом, сказала: — Какой же он всё-таки невыносимый. Мальчики согласно закивали. Лунарию переполняла обида на Бастиана Принца за несправедливо снятые очки и перспективу отработки у Филча, и она требовала выхода. — Он хочет войны? — тихо, но отчётливо произнесла она. — Что ж, он её получит. Она резко повернулась к Грейнджер: — Гермиона, ты не припомнишь заклинание… или, может, рецепт зелья, которое лишает человека возможности членораздельно говорить? Ненадолго. Буквально на пару часов. На лице подруги отразилось мимолетное замешательство. Её правильная натура боролась с искренним желанием проучить слизеринца. Наконец, она решительно кивнула. — Нужно посмотреть в библиотеке. Я помогу. — Мы что, и правда собираемся проучить этого павлина? — Рон, загоревшись азартом, пошёл вперёд всех, пятясь задом и воодушевлённо размахивая руками. — Я определённо в деле! Такое нельзя пропускать. Гарри, посмеиваясь, покачал головой, но не отставал от друзей. Сплотившись, четвёрка направилась прямиком в сторону библиотеки, где среди стеллажей в отдалённом от посторонних глаз углу за столом их план мести уже начал обретать форму. После двух часов поисков среди пыльных полок и горы старых томов друзья наконец нашли то, что искали. Гермиона уверенно указала на рецепт в середине книги. — Вот это должно сработать, — прошептала она, нахмурившись. — Но ты уверена, Луна? Девушка с чёрными волосами не отрывала взгляда от строчек. — Я просто хочу, чтобы наш Принц наконец оправдал часть своего прозвища, — ответила она, пожимая плечами. — И получил ответ за то, что испортил мою работу на уроке. Это будет честный обмен. Они быстро выписали рецепт на клочок пергамента и поспешили прочь из душной библиотеки. Впереди был целый вечер работы. К самому ужину их «особое» зелье было готово. Лунария аккуратно добавила его в свежий тыквенный пирог, который удалось раздобыть на кухне у домовиков. План был простым: подойти к Принцу и отдать угощение под видом примирения. Нужно было заставить его поверить, что она искренне извиняется за их утренний спор на трансфигурации. В Большом зале было шумно. Сотни свечей парили под потолком, а в воздухе веяло вкусным запахом жареного мяса. Девушка встала из-за своего стола и, крепко держа тарелку, направилась к слизеринцам. Бастиан сидел в привычной компании и о чём-то переговаривался. — Принц, — обратилась Лунария, подходя ближе и стараясь говорить спокойно. — Сегодня между нами, как будто бы, пробежала чёрная кошка. Я не хочу ссориться и пришла извиниться за своё поведение. Она протянула ему тарелку. Пирог выглядел очень аппетитно. Басти медленно повернулся к ней. Он прищурился, и на его губах появилась привычная усмешка. — Ты извиняешься? — он коротко рассмеялся, глядя на неё. — Ущипните меня, я, кажется, сплю. Луна раздражённо закатила глаза, но тут же заставила себя мило улыбнуться. — Представь себе, я тоже умею быть вежливой. Ну так что? Мир? В голове у неё была только одна мысль: «Ну же, возьми его, это ведь так просто!» Принц ещё пару секунд колебался, изучая её лицо, но всё же взял угощение. — Что ж… спасибо, наверное? — произнёс он с явным сомнением в голосе. Гриффиндорка выдавила улыбку и поспешила обратно. Вернувшись на место, она незаметно сжала кулак в победном жесте и села рядом с Гермионой. — Ждём завтрашнего утра, — тихо прошептала она, давая друзьям «пять» под столом. — Это будет зрелище, которое мы точно не забудем. На следующий день, пересекая залитый мягким осенним солнцем внутренний дворик, Бастиан был в отличном настроении. Заметив у входной арки компанию пуффендуйек, парень шутливо поклонился, одарив их своей самой обольстительной улыбкой. Девушки тут же отозвались заливистым хихиканьем. Слизеринец направился к фонтану, где его уже поджидали друзья. Драко лениво опирался на парапет, а Пэнси, завидев приближающегося приятеля, протянула: — Посмотрите-ка, кто соизволил явиться. Бастиан уже набрал в грудь воздуха, чтобы отпустить колкость в своём репертуаре, но вместо слов из его рта вырвалось отчётливое, громкое кваканье. На мгновение во дворике вдруг стало тихо. Парень в ужасе замер, попытался возразить, но из горла снова вылетело утробное «ква». Казалось, они находятся не в школе магии, а посреди болота. Малфой сдался первым. Он согнулся пополам и громко загоготал, не в силах сдерживаться. Паркинсон прикрыла рот ладонью, плечи её мелко дрожали от подавляемого смеха. Принц нахмурился, чувствуя, как лицо заливает краска гнева. — Кажется мне, — выдавила Пэнси, положив руку ему на плечо, — твоя новая подружка угостила тебя пирогом с сюрпризом. У Бастиана от злости дёрнулся глаз. Он с досадой пнул подвернувшийся под ногу камень. В этот момент до него долетели знакомые голоса. Парень резко повернулся и увидел Лунарию. Люпин шла чуть поодаль в компании неразлучной троицы. Почувствовав на себе тяжёлый, прожигающий взгляд, девушка обернулась и, заметив его перекошенное лицо, помахала рукой с торжествующей улыбкой. В глазах юноши вспыхнул недобрый огонь. «Один-один, маленькая фурия, — подумал он, едва сдерживаясь, чтобы снова не заквакать. — Берегись, ответ не заставит себя ждать». Драко, наконец перестав смеяться, поправил галстук и кивнул в сторону подземелий: — Сходи к Снейпу. У него точно найдётся антидот от этой пакости. Коротко кивнув, он не проронил больше ни звука и быстрым шагом направился к замку. Приближался решающий матч между Слизерином и Гриффиндором, и замок жил в предвкушении грандиозной схватки. Гарри и Рон теперь почти всё свободное время проводили на стадионе: один — изматывая себя тренировками до седьмого пота, другой — неизменно следуя тенью в качестве верного соратника и моральной поддержки. В то время как на поле кипели страсти, в тишине библиотеки воцарилось иное напряжение. Гермиона и Луна с головой ушли в учёбу, пытаясь совладать с лавиной домашних заданий. Особенно свирепствовал профессор Снейп. Он заваливал их сложнейшими эссе и практическими работами, объёмы которых заставили бы содрогнуться даже самых прилежных учеников. Кабинет в подземельях стал местом истинного испытания, а требования — куда более суровыми, чем у любого другого преподавателя Хогвартса. Бастиан тоже не мог выкроить ни единого мгновения, чтобы обдумать достойную месть за ту досадную выходку с зельем и пирогом. Изнурительные тренировки выжимали из него последние соки, превращая каждый день в гонку на выживание. К вечеру единственным желанием оставалось лишь добраться до спальни: едва коснувшись порога, он обессиленно рушился на постель, мгновенно проваливаясь в тяжёлый, бездумный сон. В один из таких вечеров Принц возвращался к себе. Ноги двигались механически, а мысли блуждали где-то далеко, пока тишину коридора не разрезали знакомые голоса. Среагировав мгновенно, он бесшумно скользнул в глубокую нишу за гобеленом и замер, стараясь не выдать своего присутствия даже дыханием. — Ей слишком тяжело, Альбус. Возможно, это была роковая ошибка — привозить её сюда сейчас, — в голосе Люпина сквозило неприкрытое отчаяние. — Мой дорогой Ремус, — мягко отозвался директор, — смирение требует времени. Кому-то достаточно нескольких дней, а у других на это уходят годы. Нам остаётся лишь ждать. Люпин нервно коснулся подбородка, судорожно вздохнув. — Я места себе не нахожу. Если правда всплывет наружу… это обернётся катастрофой для всех нас. Дамблдор позволил себе едва заметную, печальную усмешку. Поглаживая длинную серебристую бороду, он задумчиво произнёс: — Лунария — точная копия Сириуса. И, боюсь, это касается не только внешности, но и его неистового нрава. Ремус Люпин поднял взгляд на Дамблдора, и в его глазах отразилась тяжёлая, свинцовая усталость. — Ваша правда, директор, — тихо произнёс он, и голос его прозвучал едва ли громче шороха книжных страниц. — Нам стоит быть вдвойне осмотрительнее. У этих стен слишком чуткие уши. На мгновение он замолчал, позволив призракам прошлого завладеть его мыслями. Каждый раз, глядя на приёмную дочь, его сознание словно перелистывало старый альбом с воспоминаниями о лучшем друге. В чертах юной ведьмы он неизменно находил живое воплощение Сириуса и Кассиопеи: в ней непостижимым образом уживалось безрассудное упрямство Блэка и ледяное, глубокое спокойствие Фрайзен. Он любил её больше жизни, и именно эта привязанность заставляла его сердце сжиматься. В последнее время тревога, прежде лишь фоновая и тихая, крепла в нём с каждым днём, превращаясь в навязчивое предчувствие беды, которое он не мог ни заглушить, ни проигнорировать. Из лабиринта тягостных раздумий Люпина вырвал мягкий голос директора. Альбус ободряюще коснулся его плеча, заставив вздрогнуть. — Всё наладится, Ремус. Давайте на время станем лишь сторонними наблюдателями, — Дамблдор едва заметно поклонился и направился к своей башне. Вскоре его шаги стихли, и он остался один в пустом, залитом сумерками коридоре. Мужчина устало прикрыл лицо ладонью. — Бродяга… — выдохнул он в пустоту. — Ты умудряешься создавать мне проблемы даже с того света. Короткий, надломленный смешок сорвался с его губ, эхом отразившись от каменных стен. Развернувшись, Люпин медленно побрел в сторону своего кабинета. Басти слышал всё — от первого до последнего слова. Дождавшись, когда в коридоре воцарится абсолютная тишина, он бесшумно вышел и направился к подземельям. Каждый шаг отзывался в голове новой идеей о том, как выгоднее распорядиться этой тайной. «Значит, Блэк… — размышлял он, прищурившись. — Луна, ты не перестаёшь меня удивлять. Кажется, этот год обещает быть куда увлекательнее, чем я предполагал». Очередная тренировка на поле перед замком подходила к концу. Игроки Гриффиндора уже завершали финальные круги, когда на краю стадиона показались изумрудные мантии — слизеринцы пришли занимать поле. Лунария сидела на трибуне, внимательно наблюдая за происходящим. Резкий осенний ветер то и дело трепал её шарф, заставляя сильнее кутаться в мантию. Рядом устроился Рон: он не отрывал взгляда от игроков и что-то увлечённо бормотал себе под нос, перебирая детали тактики. Погода стояла по-настоящему скверная. Ведьма спускалась по лестнице, когда навстречу ей вышли близнецы Уизли. Заметив девушку, братья синхронно переглянулись с хитринкой в глазах. Не сговариваясь, они подскочили к ней с обеих сторон и ловко подхватили под локти, увлекая за собой. — И куда же направляется такая красавица? — с притворным любопытством осведомился Фред. — Неужели в её плотном графике наконец нашлось время, чтобы полюбоваться на нас? — подхватил Джордж, расплываясь в улыбке. Луна не сдержала смешка и шутливо фыркнула. — Мечтайте больше, — отозвалась она, сверкнув глазами. — Я пришла поддержать Гарри. Близнецы на мгновение состроили обиженные гримасы, но тут же оживились. Склонившись к её уху, они заговорщицки зашептали: — Ходят слухи, что именно благодаря тебе новенький со Слизерина недавно давал сольные концерты, квакая, точно болотная жаба. Она лишь усмехнулась, непринужденно пожав плечами: — Не стану отрицать. Уизли переглянулись с хитрецой. Пока на поле царило веселье, с противоположной стороны за ними наблюдали. Взгляд Бастиана скользил по фигуре девушки, цепко подмечая каждое движение. Как только Фред и Джордж скрылись из виду, Принц решил не упускать момент. — Люпин, какими судьбами? — протянул он, делая особый акцент на фамилии, вальяжно приближаясь. Лунария обернулась. Скрестив руки на груди, она смерила парня холодным взглядом: — Чего тебе, лягушачий принц? — Как поживаешь? Совесть по ночам не мучает, нет? — Бастиан иронично выгнул бровь, сокращая дистанцию. — Знаешь, ни капли, — невинно отозвалась Лу. — Сплю крепким, здоровым сном. Он коротко рассмеялся. Подойдя почти вплотную и склонившись к её лицу, прошептал: — Или мне стоит называть тебя… Блэк? Маленькая лгунья. Воздух в лёгких волшебницы застыл. В глубине зрачков на мгновение вспыхнул страх, но она тут же взяла себя в руки, надевая привычную маску безразличия. — Ты бредишь. Понятия не имею, о чём ты. Бастиан медленно протянул руку, едва касаясь кончиками пальцев темной пряди её волос. — Какая складная сказка: Франция, обычная школа, чужая фамилия… Но кровь не обманешь. Ты — Блэк. И родословная у тебя, надо признать, выдающаяся. Луна судорожно вздохнула, быстро развернулась от него в сторону Хогвартса и покинула поле для квиддича, сдерживая панику, которая одолевала её. Она не могла себе вообразить, чем для неё обернется сложившаяся ситуация.