То, за что мы сражаемся

Шэнь Цзю чувствовал себя отвратительно. Он сумел добраться до койки самостоятельно, проявив немалую стойкость, но яд шелкопрядной вампирши всё ещё действовал в его теле. Казалось, каждый кусочек плоти отягощён тяжёлым ледяным грузом. Холод просачивался в вены, духовная энергия не могла его отогнать, и Шэнь Цзю с трудом удерживался от того, чтобы свернуться в жалкий дрожащий комок. Когда наконец появился тот самый «ответственный», полевой лазарет у входа в ущелье Цзюэ Ди уже кипел работой. Ученик пика Цянь Цао как раз промывал глубокие укусы на ноге Шэнь Цзю. И конечно, это оказался именно тот человек, которого он меньше всего хотел видеть. Лицо Шэнь Цзю застыло в холодной, отстранённой маске, а сердце дрожало где-то между желанием обнять брата в поисках тепла и полным отвращением к этой душе, укравшей тело его брата. Он не отрывал взгляда от ученика Цянь Цао, пока тот, в чужой шкуре, приближался. — Шэнь-шиди, как я рад, что с тобой всё в порядке, — произнёс Юэ Ци… Юэ Цинъюань. Шэнь Цзю пришлось напомнить себе, что теперь нужно звать его новым именем, которое ещё больше отдаляло этого человека от его Ци-гэ. Чёрно-золотая форма выглядела безупречно, в разительном контрасте с его собственными белыми и зелёными одеждами, а нефритовая табличка на поясе светилась властью. И главное — Юэ Цинъюань был чист, без единой пылинки или капли крови, словно мирская грязь не касалась его вовсе. — Тэн Юйхань получил серьёзное сотрясение, а Дэн Чжи до сих пор не появился в кристаллических зеркалах, — сухо ответил Шэнь Цзю, крепко вцепившись пальцами в ткань штанов. — А меня всего-навсего покусала какая-то здоровенная псина. — И порезала кислотная слизь, и ужалила матка шелкопрядных вампиров, — добавил Му Цинфан, подходя сзади Юэ Цинъюаня. В руках у него была охапка склянок и бинтов; он сбросил их на койку рядом с Шэнь Цзю. — Придётся побеспокоить шиди — снимите одежду. Шэнь Цзю стиснул зубы, но подчинился. Обнажилась уродливая рана на спине, уже приобретшая нездоровый оттенок. От плеча вниз тянулась подсохшая струйка крови — там торчал обломок жала. Спорить не приходилось: сам главный ученик пика Цянь Цао лично занялся его ранами. Такое внимание обычно оказывали только старейшинам, владыкам пиков или другим главным ученикам. Умелые пальцы осторожно стёрли кровь, осмотрели повреждения лёгкими касаниями. Затем раздался металлический щелчок и резкий рывок — Шэнь Цзю втянул воздух сквозь стиснутые зубы. — Всё, большой кусок вытащил, — спокойно сказал Му Цинфан. Последовали ещё покалывания и вытаскивания мелких осколков. Боль была такой, что на глаза наворачивались слёзы. — Вы пришли взять отчёт, Юэ-шисюн? — спросил Шэнь Цзю, не оборачиваясь. Дышать ровно уже требовало всех сил, и он не хотел, чтобы кто-то видел влагу на лице. — Да, — ответил Юэ Цинъюань с лёгкой тревогой в голосе. Взгляд его был прикован к ранам Шэнь Цзю, пальцы в рукавах нервно подрагивали. — Расскажи, что ты видел. — Снаружи запустили аварийные сигнальные ракеты — они почему-то стали видны внутри и спугнули стадо пыльных дьяволов. Те помчались через ущелье. Дайте карту — покажу, откуда они прилетели. Кто-то развернул перед ним свиток с топографической картой ущелья Цзюэ Ди. Шэнь Цзю ткнул пальцем в точку у самого края. — Вот здесь был наш лагерь, а вот… — он провёл пальцем до красной линии барьера. — Вот откуда взлетели ракеты. Да, я уверен — они были снаружи. Осветили линии барьера, а внутри их бы не видно было. Юэ Цинъюань открыл было рот, но вопрос сам собой отпал. Он подошёл к выходу, окликнул кого-то снаружи, перекинулся парой слов и вернулся. — Патруль, который отвечал за этот участок, ещё не вернулся с ночного обхода, — сказал он. — Но в небе никаких аварийных сигналов не было. — Видны внутри барьера, но не снаружи? — Теперь Шэнь Цзю даже оглянулся через плечо, хотя лицо его оставалось ледяным. — Вы отправите людей проверить? — Нет. Пойду сам, — мрачно ответил Юэ Цинъюань. Шэнь Цзю цокнул языком и отвернулся. — Зачем? Вдруг я «ошибся»? — В голосе его звенела острота. — Есть причина этому недоверию, шисюн? — А я-то думал, что у вас хорошие отношения, — вздохнул Му Цинфан с грустью. — Что-то случилось? — Не беспокойтесь, Му-шисюн. Юэ-шисюн просто считает, что мне нужна защита от всего мира, — ровным тоном ответил Шэнь Цзю. — Придётся попросить вас сделать повязку на вынос. Этот скромный ученик сопроводит нашего будущего главу секты. — В таком состоянии тебе не стоит ходить… но я знаю, что ты всё равно пойдёшь, — Му Цинфан закончил бинтовать спину и легко похлопал Шэнь Цзю по плечу. — Не нагружайся. Духовная энергия ещё долго будет на низком уровне. — Благодарю за заботу, шиди, — Шэнь Цзю натянул всё ещё грязные сапоги и поднялся. — Кстати, присмотрите за Дэн Чжи, ладно? Я его не видел с тех пор, как нас разметало стадом. Му Цинфан кивнул — неизменная мягкая улыбка на лице. Белый халат с гербом двенадцати пиков поверх одежд пика Цянь Цао цвета земли. Шэнь Цзю сложил ладони в приветствии, подхватил Сю Я и первую попавшуюся внешнюю робу вместо разорванной, завязывая пояс на ходу — вернее, быстро захромал мимо Юэ Цинъюаня к выходу. Нога ныла нестерпимо. Он останов557ился, заметив, что тот не идёт следом. — Ты идёшь, шисюн? Как бы Шэнь Цзю ни хотел оставить это существо позади, выбирать битвы нужно с умом. Кто-то ранил Тэн Юйханя. Пропал патруль. Отвращение от близости к похитителю тела даже не входило в пятёрку главных проблем. Духовной энергии не хватало на полёт, поэтому он направился к конюшням, где слуги дворца Хуань Хуа осёдлали его кобылу. Не прошло и получаса, как Шэнь Цзю уже мчался впереди коричневого мерина Юэ Цинъюаня по дороге, огибающей всё ущелье Цзюэ Ди. Он гнал лошадь галопом, не давая ни малейшего шанса для разговора, и лишь замедлил шаг, когда сквозь барьер блеснул знакомый каньон. Те же острые скалы, тот же камнепад. — Здесь мы стояли лагерем, — сказал он, указывая на разрушенное место. Хорошо, что они тогда сразу побежали. Ещё чуть медленнее — и их бы завалило тоннами камней. Юэ Цинъюань спешился и осмотрел окрестности за барьером. Дорога была натоптана — ничего удивительного, учитывая, сколько культиваторов здесь прошло. Никаких следов патруля, кроме… Шэнь Цзю втянул носом воздух. — Чуешь? Сера, селитра… Прошло уже несколько часов, а воздух всё ещё вонял аварийными ракетами. Юэ Цинъюань медленно кивнул, передал поводья Шэнь Цзю и свернул с тропы в кусты. Некоторые кусты были примяны. Он присел, разглядывая повреждения. — Следы волочения? Жди здесь. Шэнь Цзю закатил глаза, но остался, держа обоих коней. Попытался оглядеть окрестности духовным чутьём, но в истощённом состоянии радиус был жалким. Барьер, возведённый монахами храма Чжао Хуа, казался непроницаемым. Только знание массивов позволило уловить тонкие нити духовной энергии. С таким необычным заклинанием Шэнь Цзю даже не знал, с чего начать разбираться в странном эффекте пропавших ракет. Нога его придавила пучок диких трав, и под ними что-то блеснуло. Шэнь Цзю присел. Из высокой травы торчал обгоревший кусок талисмана. Издали — обычный красный, но бумага была толще, не такая, как у обычных. Он поддел уголок — и талисман расслоился: верхний слой красный, нижний — чёрный. Юэ Цинъюань вернулся и подошёл. — Нашёл что-то, шиди? Шэнь Цзю поднял находку. — Видел когда-нибудь двухслойный талисман? — Не знал, что такое возможно, — Юэ Цинъюань не стал трогать обгоревший клочок. — Наши учителя, возможно, знают. Возвращаемся. — А патруль? — Исчез. — Юэ Цинъюань снова покачал головой, хмуря густые брови. — Следы просто обрываются. Они вернулись в лазарет ни с чем, кроме этого клочка бумаги. Едва переступив порог, Шэнь Цзю захотел развернуться и убежать. У койки Тэн Юйханя стояла Хэ Шаньжу… и рядом — Дэн Чжи. Напряжение висело в воздухе, ощутимое в каждом движении и взгляде. Шэнь Цзю мысленно выругался, но снаружи лицо осталось бесстрастным. Он шагнул к надвигающейся катастрофе. — От младших я ждала провала, но не от тебя, Дэн Чжи, — ледяным голосом произнесла Хэ Шаньжу. — Объяснись. Дэн Чжи стоял напротив, едва сдерживая ярость. Огромные кулаки дрожали. — Шизун, этот ученик беспокоился за ши мэй и ши ди. Я не нашёл их внутри барьера и вынужден был выйти. Как я мог думать о баллах, если они могли погибнуть! — Он выплюнул слово «баллы», будто оно было горьким. Хэ Шаньжу пылала гневом. Фениксовы глаза метали искры. Она взмахнула широким рукавом. — Твоё недоверие к младшим — твоя слабость. До конца конференции размышляй о добродетели веры. Дэн Чжи выглядел опустошённым. Кулаки сжались так, что побелели костяшки. — Да, шизун, — выдавил он сквозь зубы. Шэнь Цзю сглотнул и подавил порыв спрятаться за спиной Юэ Цинъюаня, когда взгляд Хэ Шаньжу упал на него. Собравшись, он опустился на колени. — Шизун, этот ученик вернулся. — А, вот и ты. — Голос её был холоден, как лёд, глаза внимательно изучали младшего ученика. Шэнь Цзю почтительно поднял обгоревший талисман. — Этот ученик показал Юэ Цинъюаню место, откуда началось возмущение. Мы нашли вот это. Хэ Шаньжу внимательно разглядывала двухслойную бумагу, не прикасаясь. Морщина между бровей углубилась. — За мной. И ты тоже, Юэ Цинъюань. Она прошла мимо, не удостоив взглядом ни Дэн Чжи, ни Тэн Юйхань. Они поспешили вверх по ступеням золотой наблюдательной башни. Кристаллические зеркала висели на каркасе, показывая виды с духовных орлов, парящих над ущельем. Ученики охотились, сражались. Крупные планы — молодые лица, полные энтузиазма. Сбоку золотая доска отображала имена сотни лучших из более чем тысячи участников внутри барьера. Имя Лю Юна неуклонно поднималось вверх. В груди Шэнь Цзю сжалось. Он упустил шанс посоревноваться с Лю Юном. С такой скоростью роста мастерства того… сможет ли он сам остаться на равных? Или так и останется в пыли за восходящей звездой пика Бай Чжань? Отведя взгляд от доски, он заметил, как на зеркале перед местами секты Хуань Хуа крупным планом показывают ту самую ученицу, с которой он столкнулся внутри. Она явно пользовалась популярностью. Старший культиватор в почётном кресле, в богатых одеждах, смотрел с неподдельным интересом. Учитель? Родственник? Места секты Цан Цюн занимали самые лучшие и центральные — туда они и направлялись. Глава секты восседал величественно в чёрно-золотых официальных одеждах и высокой шляпе. Меч в богато украшенных ножнах с пятипалыми драконами висел на поясе — редкость для него на двенадцати пиках. — Шисюн, — окликнула Хэ Шаньжу. Как второму по старшинству, обращаться она могла только к одному. Сидевший рядом поспешно уступил место, и она продолжила тихо: — У нас проблема посерьёзнее пропавшего патруля. Мой малыш нашёл талисман демонического проклятия. Лицо главы секты осталось бесстрастным — свидетельство железной выдержки. — Юэ Цинъюань, — позвал он, не оборачиваясь. — Да, шифу, — Юэ Цинъюань шагнул к мастеру. Казалось, он вырезан из того же куска нефрита, что и старик. — Возьми талисман и выясни его происхождение. Дискретно. — Как прикажете. Юэ Цинъюань сложил ладони. Его спокойное выражение вызывало у Шэнь Цзю тошноту. Шэнь Цзю передал бумагу, отводя взгляд от украденного тела брата. — Можно ли этому ученику участвовать в расследовании? Хэ Шаньжу бросила на него косой взгляд. — Твоё хромание выглядит жалко. Иди отдыхай. Отказ был предельно ясен. Шэнь Цзю невольно пошевелил ноющей ногой. С его уровнем культивации она заживёт быстро, как только вернётся духовная энергия. Пока же боль лишь притупилась до раздражающего нытья. Спина жгла знакомо — этот огонь он давно научился игнорировать. Всё равно пришлось остановиться на спуске с башни. Ступени убивали раны. Юэ Цинъюань остановился ниже, вернулся и подошёл. — Шиди, сильно болит? Обопрись на меня. Вне поля зрения мастера на его лице снова появилась братская улыбка. — У тебя же дела, — огрызнулся Шэнь Цзю. Эта улыбка на этом лице… Расщепление сознания ударило сильно, пришлось отвернуться. До сих пор он держался только потому, что Юэ Цинъюань не улыбался. Теперь несоответствие между памятью и увиденным стало невыносимым. Он опёрся о стену. — Время тратишь… Иди. Юэ Цинъюань убрал руку. Минута тишины — и он ушёл быстрым шагом. Чёрная роба развевалась за спиной, как облако чернил. Шэнь Цзю смотрел ему вслед и прикусил губу. Грудь болела. Он бы справился, если бы это существо просто перестало использовать выражения Ци-гэ. Если бы оставалось холодным и отстранённым — можно было бы притворяться, что это совсем другой человек. Но эти случайные слова заботы… знакомые улыбки… Душевная мука постепенно подтачивала его. Приходилось запирать все хорошие воспоминания на замок. Всё, что приносило радость, напоминало о брате. Боль была как удар кинжалом прямо в сердце. Нужно было напиться. -------------------- Вопреки всякому здравому смыслу, люди жили совсем рядом с ущельем Цзюэ Ди. Несколько небольших городков лепились к горным склонам, пользуясь плодородной почвой и обилием дичи, которая лишь изредка пыталась охотиться на охотника. Простые смертные вели обычную жизнь, не подозревая о более чем пяти тысячах опасных монстров за барьером, закрывающим семь гор ущелья. Шэнь Цзю переоделся в тусклую одежду простолюдина, растрепал волосы, спрятал меч в кольцо цинькунь и выскользнул из зоны Конференции Бессмертного Альянса. Кобыла послушно трусила по горной тропе к тому, что здесь считалось средним по размеру селением. Ну, по крайней мере, там была таверна. Нечего торчать на конференции до конца недели, пока старейшины подсчитают баллы и объявят победителей. Холод от истощения ци шелкопрядной вампиршей всё ещё давал о себе знать, поэтому Шэнь Цзю не делал резких движений. Он вошёл в единственное заведение, где принимали посетителей, и сел за столик в углу. Уродливый парень принёс кувшин вина. Девушка играла на пипе — совершенно фальшиво. Ах, прелесть провинциальной жизни. С горечью в сердце Шэнь Цзю пил прямо из кувшина. Вино даже не удостоило его слабостью — ударило, как норовистый конь. Духовной энергии почти не осталось, чтобы нейтрализовать этот лёгкий яд, и хмель быстро ударил в голову. Девушка затянула очередную жуткую песню, и внутри Шэнь Цзю что-то лопнуло. Он швырнул пустой кувшин на сцену — девушка взвизгнула, уронила инструмент, глиняный сосуд разлетелся рядом. — Замолчи! Я заплачу, чтобы ты не играла… бездарность! — крикнул он сквозь хмель. Уродливый слуга бросился к заплакавшей девушке, но не успел хозяин таверны сделать и шага к Шэнь Цзю, как перед ним уже звякнул новый кувшин. Его владелец — мужчина в простых коричневых одеждах и соломенной шляпе, низко надвинутой на лицо, — уселся без приглашения. — Что так доконало тебя, друг? — Мужчина налил две чаши и подвинул одну Шэнь Цзю. Тот выпил, не раздумывая. Хмель уже дошёл до той стадии, когда мерзкое вино не казалось таким уж плохим. — Не захочешь знать. — Захочу, — мужчина снова наполнил чашу. Шэнь Цзю опрокинул её одним глотком, обжигающим. — Ладно, твои похороны. — Он наклонился ближе к лицу, скрытому тенью шляпы. — Чёртовы культиваторы со своей праведностью достали. Убили моего брата, украли его тело, а я ничего не могу поделать! Мужчина откинул шляпу, открыв пронзительные серые глаза и жестокую усмешку. — А хочешь? — Что? — Шэнь Цзю растерянно откинулся назад. — Поделать что-нибудь. — Усмешка стала шире, мужчина схватил Шэнь Цзю за руку. Пальцы другой руки прошлись по венам — хватка была железной. — Твои навыки неплохи, а я всё ещё ищу ученика. — Э? Всё ещё? — Шэнь Цзю только моргал, слишком пьян, чтобы связно думать. — Ты не помнишь меня. Мы встречались в Бяньцзине. — Хватка на запястье усилилась до хруста кости. — Меня зовут У Яньцзы.