Под усталостью Её величества

Немного времени прошло, ветер стал куда жёстче. Женщина выпила нужные отвары, выдыхая с облегчением. Боль отступала будто, лишь тревога не исчезала вовсе. - Валиде? Более не прошу ведь. - Помолчи, ради Аллаха. - лёгкое раздражение не позволяло поговорить по душам. - Правда, не стоит... Эпоха возвращается к моей власти. - строго старался сказать, но после сильно обнял матушку. Не смог обидеть. Как и в раннем детстве не позволяла совесть, так и в эти минуты. Недолгие месяцы интриг спустя, как бы они не ощущались. - Отпусти. Ещё влюбишься так. - недовольно кинула, сохраняя тишину после нетронутой. И так было слишком поздно, хоть и проговорила госпожа впервые. То, о чём и не подозревала, но в чём придёт уверенность совсем скоро. Мурад ждал несколько недель, чтобы сказать об острых ощущениях, которые она вызывала. - Кесем Султан не была против любви, это уже моё наблюдение. - кинул, беря её руки в свои. Более мужественные и властные, но всё ещё детские. Такие же, на которых она так часто оставляла кроткие поцелуи. Невинные, но заставляющие его смущённо думать о возможности быть не только любимым львёнком. - Львёнок мой, разве не понял чего не хочу допустить? - куда мягче спросила, потянув на себя, когда мог упасть. Отпускал резко порой из мести, задевал осознанно. В те секунды покои заполнял шелест бумаги. Валиде спешила заполнить пропасть из тишины хоть чем-то, лишь бы не ссорой с сыном. Попросту убегала от начала ссор, когда могла это только оттянуть. - Настоящей любви, не так ли? - спросил настолько легко, будто много раз уже говорили они об этом. К тому же вовсе без злости, которой он начинал дышать. Всего лишь начинал. Чихнул и упал на тахту, всматриваясь в бежевый ковёр. Так как именно в его рисунках находил свой покой в подобные секунды. Секунды лёгкой тошноты от понимания правды. Понимая под натиском врагов, желающих рассорить мать с сыном и только. В глазах тёмных всплыли события последних месяцев их небольших стычек. Испорченности их отношений и горьких слёз матери, что проявлялись лишь при сильной её усаталости. Но такой, что не позволяла уснуть. Перед дворцом тогда проплывала большая лодка, в которой сидел человек, которого он не знал. По которому носил тоску и вздыхал с тяжестью прожитых потерь. Немногих, но больших, хоть и у валиде было и больше их, и куда грустнее они оказывались. Нескольких же свидетелем и он сам являлся. - Настоящей страсти. - прошептала, подняв и сильно обняв так, что голова шехзаде находилась на её груди. В этот миг почувствовала насколько падишахом он был, насколько не хватало тепла в покоях. Когда жара от него более чем хватало, чтобы забыться на несколько секунд в султанском колдовстве. Но далеко не только самого статуса, что она ему и подарила, приподнесла в расцвете своих сил будучи. - Простите, но что плохого в настоящей страсти? - тихо спросил, поправляя кафтан и приходя в себя. - Именно её настоящесть, между близкими людьми и без того. - строго, но спокойно ответила. Мурад и глаз не опустил, только посмотрел на уста валиде. С таким вниманием, которого не испытывал ранее ни к чему и ни к кому. И чувствовалось это достаточно остро. Острее наказаний, что в гареме были самыми жестокими и нежеланными. - Тогда не были бы настолько изящны и искренни со мной. - тихо молвил, целуя в щеку поближе к устам, которые краснотой удивляли. Вишнёвостью своей удивляли юного повелителя, любящего матушку как-то непросто. Хоть и пока не греховно. Пока что. - Искренноти не хватало бы тогда, разве не так? Ищешь лишь повод для ссоры большой. Юный падишах ответил без слов, смотря прямо в голубые глаза. Так и напоминая о нехватке тепла в покоях, но своём жаре при сближении. И в такие годы. Меж его пальцев, у самых косточек, проскакивали камешки чёток из красного гранатового камня. Пироп иногда крал всё его внимание на себя, когда матушка ожидала его отдачи совершенно другому. Умению сдерживать свои порывы он так и не поддался, хоть и старался. Ради радости в голубых глазах пытался совладать собой. Бусинки вновь ударились одна о другую. Тишина давно перестала напрягать, но чего-то не хватало. Чего-то тёплого, в чём они ранее не нуждались. Лишь сейчас Мурад ощутил это впервые, ещё и настолько остро с первого раза. - Ищу совсем другое, это понять проще всего. - встав, осмотрел покои, где не осталось ничего от привычного тепла. Валиде Султан в этот раз слишком устала, была изморена недавним повстанием у границы. Повстанием, в котором не стала главной героиней. Именно героиней, а не одной из противников. Карамельные глаза потеряли всю строгость, которую так и не преобрели. Как бы он не старался, Кесем Султан не видел плохой достаточно для чувственных наказаний. Настолько чувственных. Они выпили сладкий щербет, поделив булочку с сыром и кусочками персика в нём. Только и лёгких улыбок это не вызвало. Тогда как ранее занятные беседы начинались с благодарности за выбор сладостей. Намного раньше, казалось. - Зубки. - мягко напомнила, протягивая листик мяты. Повелитель раздражённо выдохнул, но противиться не стал. Так было тревожно валиде, что ему стыдно стало. Такой была забота его особенной валиде, протянувшей не лишь статус, но и лёгкое предупреждение о его сути. Прожевав листочек, выдохнул. Тишина растворилась в усталости женщины, которую он не мог выгнать, хоть и хотел. Несколько минут только, когда думал о своей самостоятельности и неважности. Неважности, за которой скрывалос желание стать самым важным человеком империи. Как писали документы, так и хотелось ощущать себя в собственном дворце. В главном дворце столицы мира. С благодарностью посмотрел в глаза напротив, резко закрыв свои после. Настолько резко, что чуть не упал на ковёр с удобной подушки. Подушки, которую поправляли красивые хатун, не задевая того места, где он сидел. Где он ощущал себя серьёзнее, хоть и лишь для слуг. Не в тех глазах, которые редко испускали слёзы. Ресницы длинные почти не позволяли слезам оставить свою обитель, тихую и вполне тёмную в последние минуты такой тишины. С недостатком тепла, но осознанием появления особого жара при сближении. А когда оно резким становилось, воздух исчезал словно вовсе. В одну секунду, кравшую все истины с их сознаний. - Валиде... Вас мало. - совсем тихо прошептал, отвернувшись от неё. - Но нас достаточно, полагаю. - протягивая нежный шёлк, молвила. Будто не смог бы лечь без него, хотя и не пробовал. С матушкой слишком редко спал и без того теперь. Вот чтоо ощущал настоящим наказанием последних недель. Долгих недель с тяжёлыми испытаниями. Давно Кесем Султан не обнимала его не из жалости или тревоги. Довольно давно. Мальчик отошёл к окну, не поднимая глаз и не закрывая их. Почти карамельных глаз, потерявших большую часть своей невинности. Свет его близости первых дней на троне. Близости с Валиде Кесем Султан, чьи волосы развевались на ветру тогда и немного сейчас. Когда лёгкий ветер с трудом проникал в покои его, главные покои Топкапы. Ручка в её руке была слишком гарячей.