Под усталостью Её величества

Мурад смотрел на спящую валиде с какой-то дивной задумчивостью. А перед глазами видел её в таком виде, в котором госпожа просто не могла быть. Не в ближайшем будущем уж точно. Потому и видео себя намного старше около неё. Старше и отдалённее от мира. Оттуда веяло большой потерей. Потому он и был там полностью в болоте. В будущем, где она не потеряла своей очаровательной красоты, даже когда волосы почти спутались Валиде, а от короны и следа не осталось. Султанша не отдалялась, лишь взволнованно смотрела на него: сына-львёнка, любимого повелителя за последние десятилетия. Или же меньше того прошло. Не знала, терялась в пережитом. Пережитом за недолгое время. Госпожа посмотрела на него сонными глазами. Слишком сонными как для Валиде Кесем Султан. Госпожи, чьей доброты хватало для него, но сёстрам всё равно доставалось больше. К маленькой Гевхерхан ревновать начал недавно совсем, но довольно сильно. - Вы так устали, тогда лучше поспите ещё... - указал рукой на свою кровать, скромно отступая в сторону. - Моей усталости причина никогда из жизни не исчезнет, сейчас точно не время сидеть, сложа руки. Ими перебирала платок, который прятала в рукаве бирюзового платья. Её самого любимого платья, которого Мурад не видел слишком часто на валиде. Как и в её глазах восхищения вещью никогда не наблюдал. Разве только в один вечер, когда поглучила первый серьёзный подарок от сына - синее платье с золотыми завитками. Единственное платье, в котором она не вышла в гарем с самого начала, а поспешила в свою обитель милосердия. - Гевхерхан... Она станет причиной нашего непонимания. - И не только она, весь мир, что мне так важен. Не так ли? - прямо спросила, собирая документы в небольшую стопку. Женщина снова собиралась просидеть с ними всю ночь, проверяя самые незначительные детали в библиотеке. Там, где они не оставлись надолго вместе. Султан Мурад не мог вытерпеть запаха книжной пыли дольше десяти минут, а когда валиде обещала приятный подарок, то на несколько минут дольше. Лишь так. - Весь мир... - прошептал, смотря с недовольством на Фатьму, пришедшую за валиде. Маленькие госпожи её даже проводили. Когда около него Кесем Султан и немного нежности не чувствовала той. - Брат, если отпустишь... - Все поедим в этот вечер. - смотря в окно, приказал. Обида еле ощущалась, но управляла его решениями именно она в последнее время. Особенно в последние минуты, которые он забыл посвятить ей. Той женщине, которую желал всей душой приятно удивить. Только самому, не оставляя возможности никому из братьев и сестёр. Он должен был остаться единственной радостью, большой радостью Кесем Султан - Извини, у меня совершенно нет желания есть. - кинула, осматривая главные покои, в которых уже не было воздуха для госпожи. Или же она соскучилась по других шехзаде, чего Мурад не хотел бы ей позволить. Приказал принести вино. Госпожа чуть не упала, настолько уж точно не вырос. Пускай и хотел то показать. - Валиде, нам лучше остаться, когда брат настаивает. - скромно протянула девочка, падая на самую мягкую подушку. - Ещё в фонтанчик упади. - с лёгким волнением кинула Валиде, прикрыв глаза. В эту секунду почти такой же была как в том самом видении. Только неимоверно чистой, изящной и неожиданной. Неожиданной, когда и ждал только её задумываясь каждый раз после появления... очередной неприятности. - Валиде, мир не столь и важен. - довольно заметил, протягивая ей булочку с сыром. Сладкую булочку, которые она нередко просила у повара. Любимую сладость, которая намного скромнее была и одного их взгляда. Лишь их взгляда, от которого не менялось ничего вокруг. Вокруг, в то время как для матери и сына, библиотека становилась местом встреч со многими душами. Душами, которых не хватало в этом дворцовом мире. Трапеза началась не как неделю назад. В тот раз они в беседе её провели, нежностью овеянной, но вполне сдержанной, даже слегка холодной. - Мой маленький падишах если счастлив, так и останется. - протянула, обвивая пальцами стеклянный стакан с драгоценными камнями и золотыми завитками посередине. - Как же? - тихо спросил, резко подняв взор. С Фатьмой встретились его глаза. С её гордостью красотой своей и показной радостью совместным ужином. Девушка проявляться в ней только начинала. Одна из тех, которых только танцы пока смотрел падишах. Довольно умилённо смотрел, будто игру теней. - Вот так же. - ответила, обнимая обоих, присев чуть сзади. Дети прижались к матушке, закрывая глаза. Усталость её забирали, не стараясь особо. Они придавали смысла её постоянной борьбе с властью, чтобы не стать её заложницей навек. Не самой власти, а исходящего от неё. - Валиде... Не уходите только после такой трапезы сразу. - попросил, смотря на бумаги рядом с ней. Отставила их ненадолго, обнимая и не отпуская детей. Своих детей, ценнее коих не видела никого и ничего. Хоть и думала о многих людях, обещающих верность и молчащих о будущем. Чтобы не ранить после до глубины души. Она чихнула, целуя дочь в макушку. Мальчик резко потянул за платье. Не ревность, ярости прилив случился. - Прикажи ещё что-нибудь, сегодня как-то мало прихотей выслушала. - прошептала ему на ухо, смотря на бумаги. Желала поскорее приступить к чтению, от которого ничто бы не отвлекало. Лишь в библиотеку спускаться не имела никаких сил. Смотрела на ковёр, жуя большую виноградину. Поцеловала его, прощаясь на ночь. С украшениями начала расставаться у двери его покоев. Оставила серёжку на мраморе фонтанчика. Смотрела на приоткрытую дверь с интересом. Хаджи всё не появлялся, хоть и не был вне дворца. Не мог быть. - Совсем не уходите. Невинности пока во мне достаточно. - протянул, уходя к двери на террасу. - Ещё бы попросил всегда отдыхать около тебя. - недовольно кинула, покидая главные покои. Сжал руку сестры, не позволяя уйти за матушкой. За его валиде с небесной красотой глаз. Госпожой, милосердия которой не хватало, чтобы познавать спокойствия крохи, за которыми всегда стоять мог лишь один человек. Лев её, кусочек сердца. Жасмин упал ей на голову. Кто-то устроил это, лишь о цели думать не приходилось. - Ох, не настолько ведь. - прошептала, касаясь устами нежных белых лепестков. - Лишь небольшое признание в любви от ребёнка. - На ребёнка совсем не похожего. - ответила, обнимая любимого помощника. Теперь его ценность ощущалась особенно остро. Вызывал улыбку, возвращал в старые дни, от которых веяло не опасениями, а сладостью нескромных мечтаний. - Всё же, того самого шехзаде Мурада. - настоял ага, смотря на разрисованную стену. Стену, от которой исходил запах сыра с оливками. Греческими оливками, которых так не хватало госпоже. Валиде Султан. Почти неизменной души, знающей только заботу с искренностью. Юношеской искренностью первых стихов самого любимого сына. Попыток ещё большего расположения валиде заслужить. Или же просто получить.