Под усталостью Её величества

В мире начали баловать детей. Слишком много им развлечений придумали, к которым стремились лишь из эгоизма, называя его заботой. Он услышал о шоколадной охоте, попросить не мог из-за своего статуса, но думал как бы добиться желаемого, прожить то приятное волнение. Возможно, что слишком детское после стольких лет попыток указать валиде на её место, не выкоренив из души восхищение ею. Фиолетовое платье почему-то напоминало далеко не сирень, что приходилась ему по душе. Воспоминания всё возвращались к самому первому танцу хатун для него. И как опустился перед Айше фиолетовый платок. Как же жаль, что валиде нельзя было отдать ту честь. Он смотрел на прозрачную ткань, свисающую с основы её короны. Девушки, что так нравилась Валиде Султан, лишь поэтому она и привлекала его особое внимание. Была же какой-то особенной, если оставалась около Кесем Султан почти полгода. Когда куда меньше времени сблизиться с ним пыталась. Месяца даже не прошло с их последней не самой душевной беседы, а Кесем Султан ждала новостей радостных, которые бы вмиг состарили её. В глазах других, быть может, но точно не для них самих. - Госпожа моя, оставьте же книгу. - Мою книгу не заполучишь. Могу на глазах в огонь кинуть, чтобы даже не пробовал. - Попробуйте. - хмыкнул, протягивая довольно длинное письмо, которое всё это время находилось на полке мраморных украшений в стене. Мраморная ниша всегда привлекала их взгляды. В этот день лишь взоры вернулись к небольшому фонтанчику главных покоев. - Так же не заполучить её тебе, как и мне тот платок от тебя. - прошептала с такой опасностью, от которой Мурада передёрнуло. По голове будто кто ударил, надев на неё громадный колокол. Он пошатнулся, беря матушку за руку. Но взор той не стал в тот же миг встревоженным, словно ожидала чего-то подобного. Только недовольно осмотрелась, за ними кто-то всё время наблюдал. Кто-то совсем не приближённый, вызывающий подозрения и порождающий опасения. - В саду упала, есть подозрения... - доложила одна из девушек, принёсших большой букет цветов госпоже. - Пускай не будет, слишком рано. - бросил повелитель, зачитываясь небольшими предложениями у купола. Прилёг на подушку, ведь чувствовал себя всё ещё рыбой на беспощадном солнце. К тому же икота стала беспокоить настолько, что терпеть становилось невозможно. Её пальцы иногда играли с его кудрями, когда поглаживала по голове, проходя к столу и возвращаясь обратно. Не каждый раз Валиде Султан брала что-то в руки, но вид её был более чем строгий и умный. Не мудрый только, исенно мудрый. - Настолько рано, что даже не помнишь как обещал ей верить? - слегка холодно спросила, чтобы защищать должна была знать всю правду. - Она мне не верит, даже Вы иногда отказываетесь. И говорите о моём недостатке веры другим. - недовольно подытожил. Корона валиде не выделялась, лишь серьги с ожерельем блестели. Почти как её глаза после рождения шехзаде. Никому более столь рада не была. Помнили это подсознательно, не имея никакой возможности забыть. Когда другим требовалось столь же искреннее внимание, что чувствовалось бы желанием сердца смягчить будущее падение ребёнка отношением валиде к нему. Вдалеке послышалось пение какой-то новой птицы, точно маленькой и не дающей себя запечатлить ничьему глазу. Людей, скорее всего, она даже не подпускала к себе. Султанша так подумала, порой чувствуя птиц своими настоящими порывами, которые не находили воплощения. В этом дворце, как бы там ни было. Главным правилом самой себе, как она думала, являлось это: не казаться слишком чувственной в чьём-либо присутствии. Всегда не касалось оно только султана Мурада, а иногда не получалось придерживаться его и в присутствии Гевхерхан. - Другим? Она твоя Хасеки почти, уже в следующем году будет, не сомневайся. - Кесем Султан оттолкнуть пыталась. И уже не из-за других детей, осознанным выбором руководствоясь. Оттого сердце Мурада и придумывало уже как бы отомстить, не заставляя страдать доброе сердце. - Она - Ваш выбор, не мой. Хоть и дивно, что не для Вас же. - уколол словами, будучи уверенным в том, что удалось узнать недавно. - Твоим выбором не осталась бы довольна, не заполучишь той самой девушки. Той, которую выбрал бы из-за статуса. - Живу будто только им. - фыркнул, резковато поднимаясь с большой подушки, мягкость которой оставляла желать лучшего. Как и мягкость его особенной госпожи, что не воспринималась отныне матушкой. Слишком много холода и строгости, которые ранее вызывали очарованное восхищение. Тогда и моргать не оставалось сил, ведь желаний и вовсе нельзя было выразить. - Жить можешь мной, если б лишь знать, что не станешь требовать большего. - Не стану. - буркнул, уходя из покоев, где султанша часто оставалась одна. Почти всегда после утраты мужа. Хоть и не должна была бы при таком количестве слуг и дорогих людей рядом. Пусть немного таких было, но чувствовались они намного более стойкими султанши самой. Когда устанет вновь ждал, не слишком смиренно, но терпеливо. Всё садом проходил, ничего не приходилось по душе из предложенного пашой. Рядом в это время почти всегда был Халиль паша. Доверять ему не хотелось, но Валиде Султан не имела ни малейших сомнений, да и не сделал мужчина ещё ничего, чтобы потеряь расположение госпожи к себе. По нему было видно, и не сделает. Женщину его детства, богиню небольшого острова, отбирали другие просто на глазах. Ещё и запретить не имел сил, так как иначе не справился бы сам со всем. Так заверяла валиде. Та красавица, из-за которой сменилось немало чего до этих дней. Редко ради неё, из-за Кесем Султан империя понемногу начинала возвращаться к разноцветной жизни - стихам и картинам. И когда картины её почти не беспокоили в своей редкости, то стихов не хватало сильно. А то и чуть сама не начала жить исключительно ими, тайными ночными строками, что не могла сдержать в себе. - Не станет, будто не вернётся как лишь глаза прикрою, голову опустив. - прошептала, покрчивая кольцо с большим голубым камнем. - Вернётся, но задевать его глупо, просто как вызывать на битву, не имея оружия. Просто разорвёт, боюсь. - предупредил Хаджи ага. Женщина хмыкнула, не поверив, что ему может быть присуща такая жестокость. Не видела просто его ту сторону, даже когда проявлял не самые лучшие качества. Но слепой любовью назвать никто не мог её материнскую любовь к падишаху. Пока что так она не ощущалась. И намёка не найти было на слепоту любви к нему. - Не хватит остроты зубам львёнка. - огтветила, помолчав ещё несколько секунд. - Зубкам бы ещё сказали. - его тень росла, а голос отдавался эхом в ушах ещё несколько минут. Минут потрескивания огня в камине и застылости госпожи со всем миром вокруг неё. Влиять на много что настолько привыкла султанша, что её это и не удивляло. Ведь не увидеть того, как он думал, не могла. Своё влияние разве Валиде Султан могла применьшать для себя? Не верилось. Напряжение скапливалось вокруг них, когда евнух тихо и неспешно покидал главные покои Топкапы. Даже погода менялась, будто ею управлять впервые на самом деле начала она. Только она, не позволяя никому другому править вместе с ней. Будет ли так в ближайшем будущем думать и подозревать не хотелось.