Истина предпочитает тишину

Мариам Петросян

«Дом, в котором...»      

Не бейте меня, люди,

я всего лишь старая крыса,

клянусь вам, не более того!

Один лишь кусок жёлтого сыра.

И нет других грехов на мне,

клянусь, я вам клянусь…

Один лишь ход и два коридора в нём,

в конце моя спальня — мы в ней вчетвером.

Я самая старая, я скоро умру.

Не бейте меня сегодня, дайте вернуться в нору!

Высокий дом на горе с чёрными ставнями. Обычно люди его сторонятся, боятся и пускают странные байки, чтобы пугать друг друга. Летом его скрывали зелёные листья и высокие кроны деревьев, зимой дом прятался под белоснежной завесой снега, а осенью от людских глаз его укрывали жёлтые листья да густые клочья тумана. Граф не покидал дом, он сторонился и людей, и слухов. По утрам газеты ему приносила домработница, миссис Хилл, доброжелательная пожилая женщина. Она служила его семье ещё со времён деда и, по сути, воспитала самого графа. Много слуг он в доме не держал — не понимал в этом нужды. Пара человек, у каждого свои обязанности, этого вполне хватало. Обилие прислуги он считал напыщенной и ненужной роскошью, способом похвастаться благополучием. А что на деле? Половина слуг сидит без дела целыми днями. Глупость и человеческая гордыня, которая присуща каждому, просто одни умеют её подавлять, а другие норовят выпятить грудь и ходить с таким идиотским видом, лишь бы все видели: перед ними человек «достойный». Какая же это глупость. В то утро, после завтрака, дворецкий принёс телеграмму от леди Монтегроми. Она была давней подругой графа — так уж сложилось, что они нашли общий язык. Её семья владела несколькими заводами и крупной фирмой, но сама она никогда себя не возвышала. Ходила в обычной одежде, подрабатывала, скрывала своё происхождение — ей это было попросту не нужно. Он прекрасно её понимал, вот они и сдружились. Она иногда навещала его — с предупреждением или без. В этот раз — с предупреждением. Кабинет утопал в полумраке, солнечные лучи едва проникали сквозь плотные шторы. Руки у графа были испачканы в чернилах, а Карл нагло разлёгся прямо на столе, демонстративно подставляя живот: мол, давай, человек, чеши меня, а то совсем обалдел. В дверь тихо постучали, и через мгновение она с тихим скрипом отворилась. На пороге стоял дворецкий Джонатан — он, как и миссис Хилл, служил ещё со времён деда. Из-за его спины протиснулась хрупкая девичья фигура; скинув сумку и пальто на диван у книжной полки, девушка плюхнулась в кресло рядом с графом. Он оторвался от листа, поднял голову и посмотрел на двоих присутствующих. Джонатан мялся в дверях, обеспокоенно поглядывая на леди Монтегроми, которая беспечно сидела, словно у себя дома. Дворецкий всё никак не мог привыкнуть к этой особе. — Извините, я открыл дверь, а она так проскользнула… Граф понимающе кивнул, и Джонатан покинул кабинет. Люси расплылась в кресле, не сводя взгляда с друга. Эдгар, поняв намёк, убрал перо, и она тут же расслабилась. — Ну что же ты, дружище, всё в темноте да в темноте… — Не люблю яркий свет, он слишком сильно мешает. Чай будешь? Или ты так, на пару минут? — На пару часов, — она улыбнулась. — Я к тебе, знаешь ли, никогда на пару минут не приходила. Мог бы уже привыкнуть. — Так что же такого важного случилось, что ты ко мне пришла? Да ещё и телеграмму отправила, не похоже на тебя, — он откинулся в кресле, и Карл, учуяв знакомую девушку, встал со стола. — Ой, Карл, привет, мой хо-ро-о-о-ший, иди, иди ко мне, золотце, — она вытянула руки, и зверёк быстро переместился с нагретого его наглым телом места — перебрался на колени к девушке. — Я бы и не присылала, если бы не знала, что приду. А я знала, поэтому написала. — Но время не указала, — с мягким укором произнёс он. — Да ну, тебе бы всё равно не помогло. Да и к тому же дел у тебя никаких нет. Их разговор прервал стук в дверь: на пороге стояла миссис Хилл с подносом. Она поздоровалась с Люси, поставила поднос и удалилась. — Так о чём разговор? — Ах да! Ты слышал о новом деле, связанном с аристократами? Граф нахмурил брови. — М-да… вроде было что-то такое в газете. И что? — Ну так вот, его поручили Рампо Эдогаве. Помнишь? Я тебе про него говорила, да и он какое-то время не сходил с заголовков газет. Как там было? «Молодой детектив-сенсация». Раскрыл пару громких дел и заработал себе стойкую репутацию. Он мой друг. Так вот, пришёл он ко мне вчера, весь помятый и уставший — по крайней мере, мне так показалось. Рассказал, что дело сложное, следов нет, жертв ничего не связывает, кроме любви к книгам. У каждого из них был твой роман, и это всё, что их объединяет. Вот он и рыщет: про тебя всё выспрашивает — как зовут, где родился, где живёшь. Он тобой заинтересовался. — А что от меня требуется? — Он посмотрел на Карла, которого девушка чесала за ухом. Гад. — Ну ты и дубина, Аллан. Что ж ты такой тугой? Ай, ладно. Он пораспрашивал нас, может, знаем что-нибудь. Ну и Атсуши выдал ему целую историю. Вот это я понимаю — слушатель! В общем, выходит, что ты — единственное, что связывает их всех. Вернее, ты и твоя семья. Ну и книги, конечно, тоже твои. — Вот как. — Он задумчиво постучал по столу. — Что ты ещё знаешь? — Знаю, — она сделала глоток чая, — знаю, что он пойдёт на бал. Теоретически, если сможет договориться с кем-то из аристократов, поговорит с остальными. Может, накопает что-то на тех бедолаг, а может, и на тебя что-нибудь найдёт. Кто знает. Когда Люси ушла, граф попросил дворецкого принести все письма с приглашениями. Тот удивился, но просьбу выполнил. Единственный ближайший бал намечался на следующей неделе, во вторник, ровно в шесть. Стоит, наверное, сходить, посмотреть на этого детектива. — Кто же ты такой, Эдогава Рампо? — Прошу вас, леди Браун! — взмолился Эдогава. — Это правда важно. Разве вы не хотите найти мужа? — Хочу, конечно. Но как вам поможет этот бал? Да и к тому же… Что подумают обо мне остальные? Мой супруг даже исчезнуть толком не успел, а я уже появляюсь в обществе с молодым парнем. Это же кошмар! Клевета и дурная слава до самой могилы — и то, кто-нибудь да припомнит. И скорее всего этим «кто-то» окажется леди Уотсон, я в этом не сомневаюсь. Эта особа всегда была не слишком тактична и эмпатией не отличается. — Разве вам не всё равно на слухи? — удивился детектив. — Нет, конечно! Лондон всё помнит. Всё, что было сказано и сделано. — Умные слова, леди Браун, поистине умные и не лишённые смысла. Но вернёмся к нашей проблеме. — Не нашей, а вашей. Я не согласна, Эдогава. Но вы можете попросить леди Блеквуд — она, я знаю, приглашена туда, куда вам надо. Она согласится на эту авантюру. — А вам известен список гостей? — зелёные глаза блеснули в полумраке. — Разумеется. — Эдгар Аллан По приглашён? Леди Браун усмехнулась: — Не знаю, известно ли вам об одной традиции, но я скажу на всякий случай. Она появилась тогда, когда он получил титул графа. Его приглашают повсюду — этакая рулетка. Он почти никогда не приходит, крайне редко. И считается: если граф всё же явился, хозяев бала ждёт удача ровно столько месяцев, сколько часов он там пробыл. А он, как правило, надолго не задерживается. — Интересная у вас традиция, — хмыкнул он.

***

— Ну так что, леди Блеквуд, вы согласны? — Думаю, да, — она вновь присела на край стола. — Но позвольте узнать: почему именно бал? — Видите ли, на балах много чего говорят. У меня есть шанс узнать кое-что важное для дела, — уклончиво ответил он. — Вот как, — она не выглядела человеком, которого это правда интересует. — Что ж. Вы знаете, когда, куда и во сколько? — спустя минуту спросила она. Парень отрицательно покачал головой. — В 18:00 у поместья Холлинстонов, во вторник на следующей неделе. Мы можем встретиться здесь, чтобы не потеряться. — Думаю, это хорошая идея. — Вам же не нужно стоять около меня всё время? — Нет, конечно. Мы приедем, я войду с вами и пойду по своим делам. — Прекрасно. Тогда… тогда до встречи? — Да. — Ах да, чуть не забыла. В 17:30 вы должны быть здесь. Не опаздывайте. — Разумеется, — он кивнул и покинул поместье.