Истина предпочитает тишину

Юлия Вереск

      Тот самый            

Может быть

Никто не умирает,

А уходит в другой мир,

О котором мы не знаем.

Может они сбрасывают

телесные оболочки и

Оказываются где-то еще…

Понедельник, вечер, стук в дверь. Сегодня он планировал остаться дома, в тишине, обдумать пару идей. Но, видимо, гость, что стучится в дверь дома, решил иначе. Парень вскочил с кровати и направился к двери. За ней — инспектор Миноура. Бледный как мел и запыхавшийся. Эдогава вскинул бровь и открыл рот, но слов из него не вылетело. Ответ последовал быстрее. — Мы… — Миноура упёрся о косяк и согнулся в попытках сделать столь необходимый вдох и восстановить дыхание. Лёгкие пылали огнём. — Мы недавно нашли тело мистера Брауна. В переулке. Я такого никогда не видел. Морг — это место, где мёртвые души ещё могут побыть рядом со своим телом в последний раз, перед тем как отправиться в свой конечный путь. Здесь ходят тихо, дабы не потревожить хрупкое равновесие душ и тел, чтобы они могли в последний раз побыть рядом с собой и подумать о своей жизни. Здесь холодно и всегда пахнет смертью. Морг — это единственное место, помимо кладбища, где мир мёртвых граничит с миром живых тонкой нитью, которую можно легко порвать. В морге никогда не шумят, здесь дают упокоиться неприкаянным душам. Белые халаты, мелькающие в коридорах, странные тени, которые лучше не замечать, иначе сойдёшь с ума: они доведут, и ты либо окажешься рядом с ними, либо там, где адекватным не место. Они шепчут, плачут, косо смотрят и улыбаются. Их улыбки лучше не видеть и не отвечать на них — себе дороже. Кафельные полы и стены, голубой свет и усталые глаза. Со временем их шёпот утомляет, если не научиться его не замечать. Так делают многие. Нельзя отвечать призракам, даже если они добрые. Со временем они чернеют и начинают преследовать живого, теряют рассудок, и если подать вид, будто их слышно, они начнут злиться. Их нельзя тревожить. С ними нельзя говорить. Их нельзя утешать. Им нельзя смотреть в глаза. Если улыбка кривая — лучше уйти, и желательно очень быстро. Если смена ночная, кривые искажённые улыбки будут повсюду. Если они смотрят на тебя — беги. Ночь — их время, и они могут прийти за живой душой. Бежать надо в кладовку, там запереться и ждать, когда стихнут колокола. Они могут бить от пяти минут до нескольких часов. Призраки могут стучаться в дверь, говорить знакомыми голосами и угрожать. Лучше сесть в угол и ждать: они пройти не смогут, но просунуть костлявые руки под дверь сумеют. Жди утра и молись, если веришь в бога. А если не веришь, лучше поверь. Белый халат, худое тело, карие глаза оттенка коньяка и каштановые волосы. Высокий, но худой — даже одежда не скроет этого. На улице вроде день, в окно не смотрел, но пару часов назад было утро. Инспектор, кажется, Миноура, прибежал, как только поступило известие о трупе. Он был занят, поэтому явился, когда тело уже доставили в морг. Прибежал, его принял Мори, заведующий патологоанатомией, он же и наставник. Поговорили (на самом деле и половины не сказал), и инспектор сбежал. Сейчас он вернулся, но уже с детективом. Молодой парень, даже тридцати нет, а уже с репутацией. Талантливый, наверное, — подумал патологоанатом и повёл их обратно к столу. — Дазай Осаму, — безразлично произнёс он. — Я бы пожал вам руку, детектив, но, как видите, не могу. — Он поднял руки, демонстрируя латексные перчатки. — Они грязные, увы. — Не страшно, — ответил тот. — Я Рампо Эдогава. Что там с телом? — Вы будете удивлены, — Осаму снял с трупа накидку и продемонстрировал тело. Он уже отошёл от шока и омерзения — настолько безобразным был труп. Эдогава скривился при виде тела, но остался стоять на месте. Инспектор же так не смог и отвернулся, прикрывая рот платком. Да, от мертвеца разило сладковатым запахом разложения. Изуродованное лицо с множеством кровоподтёков и ранок. Мори сказал не вытирать кровь: мол, так надо, не тронь, кому сказал. Выступившие вены и сосуды на лице и всём теле, раскрытый рот с изуродованными дёснами. Они, можно сказать, разорваны. Кое-где даже кость видно, зубов нет вообще. Тело вскрыто и зашито — но это уже дело патологоанатомов, они кое-что оттуда вынимали. «Оттуда» — это из желудка Брауна. Глаза зашиты, будто склеены. Руки и ноги привели в порядок, изначально они были вывихнуты под неестественным углом. Осаму повернулся к столику на колёсиках, взял оттуда жестяную тарелку и показал Эдогаве. Тот недоумевающе вскинул бровь и поморщился; инспектора стошнило, и он живо вышел из помещения. — По коридору вперёд и направо, вторая дверь по счёту! — крикнул ему вслед Осаму. — Это его зубы, — пояснил он. — Кто-то вырвал их ему и положил во внутренний карман его пиджака. — На зубах можно было увидеть ошмётки дёсен и кровь. Когда он поставил тарелку обратно, дверь открылась и вошёл Мори. — Ну? Как проходит? — он оглядел помещение и с недоумением продолжил. — Где же наш друг инспектор Миноура? — Ему стало плохо, и поэтому он нас покинул, — с лёгкой досадой в голосе произнёс Осаму. — Вы мне нужны, Мори, — Рампо повернулся к мужчине. — Вы знаете детали? Или мне придётся отвлекать инспектора? — Не беспокойтесь, я в курсе всех нюансов. Оставим нашего друга наедине, — он услужливо открыл дверь и пропустил Эдогаву. — Осаму, ты можешь быть свободен. «Слава богу», — подумал Осаму и накрыл труп тканью. — Я знаю, что мистера Брауна, земля ему пухом, нашли в переулке. Одна милая дама подняла на ноги всех жителей того района и ещё нескольких с соседнего. Она шла домой и нашла его. Никого поблизости не видела, только неподвижно лежащее тело. Он был богато одет, так что понять, с каким человеком имеем дело, не составило труда, и поиск сузился до пары людей. А по цвету волос мы поняли, кто это. Завтра придёт его жена для опознания, но мы и так знаем, что это он. Кстати, вы заметили: он надкусил себе язык? Это больно. Правда, вот напрашивается вопрос: где же он был и почему его занесло в такой неблагоприятный район? — Он не сам, — Эдогава приоткрыл глаза и исподлобья посмотрел на мужчину. — Его похитили, но каким образом — непонятно. Да и если бы он сам, зачем? Он слишком высокомерен, чтобы шастать по неблагополучным районам. Здесь дело в другом. К тому же у ослабевших людей нет столько сил, чтобы сделать такое. И я сейчас не про зубы в красивой на вид коробочке. — А могли его скинуть? — спросил Осаму из-за приоткрытой двери. Мори кивнул ему, и он вошёл целиком. — Может, он слишком сильно сопротивлялся. Допустим, его держали не в подвале, а где-нибудь выше, на такой высоте, чтобы он не умер от удара, но повредил конечности. Вы, кажется, говорили, что у него плохая репутация. Возможно, люди знали о ней и ничего не сказали чисто из ненависти к Николасу. Он повредил ноги, а руки — со второго раза. В таком случае всё вполне логично. — Хорошая теория. Но на коленях не было никаких ссадин. — Сколько Николас считается пропавшим? — Месяц, наверное. — Значит, они уже зажили. — А вывих? — Может, ему не давали зажить. Или сломали ноги — тогда понятно, почему они ещё не зажили. — Нет, слишком нелогично, — Мори сложил руки в замок, положил на них голову и прикрыл глаза. — Там что-то другое. — Наёмник? — Вполне возможно. Возможно, бедняки ничего не делали, может, даже ничего не знали. Опять же, люди могли молчать из ненависти. — Вполне возможно. Только вот вы часто видите на улицах огромного человека, который по виду способен вывихнуть человеку конечности под неестественным углом? — все присутствующие отрицательно покачали головами Во вторник вечером, как и договаривались, леди Блеквуд ждала его около поместья. Роскошное небесно-голубое платье сидело на ней идеально. Светлые волосы собраны в высокий пучок, обрамлённый голубой лентой. Корсетная часть аккуратно стягивала талию. По краям — золотистая вышивка, словно иней, который решили сделать тёплым. Кружевной вырез подчёркивал шею и ключицы. Чуть ниже на груди — приглушённо-голубой бант, который чуть темнее самого платья. Рукава до локтя заканчивались несколькими слоями кружев, которые при освещении становились почти прозрачными. Юбка объёмная, многослойная. Кремовые оборки и белое кружево выглядывали из-под верхнего слоя. Платье элегантное, как и сама его хозяйка. Леди Блеквуд, заметив взгляд Эдогавы, улыбнулась и крутанулась. — Вам нравится? — Конечно. Оно вам очень подходит, леди Блеквуд. — Просто Люси, — качнула головой она. — Я же вас могу называть Рампо? Ненавижу все эти формальности. — Эдогава усмехнулся и кивнул в знак согласия. Он убрал руку за спину и протянул другую леди Блеквуд. Она ярко улыбнулась и подала свою руку. Они сели в кэб и поехали к поместью Холлинстонов. За окнами мелькали фонари и дома, позже город закончился, началась лесополоса, а за ней — поля. Поместье находилось за городом: мистер Холлинстон предпочитал природу пыльному, грязному и шумному городу. У входа стояли люди, слуги проверяли приглашения. Весь периметр был перекрыт высокими заборами. Ворота распахнуты, в центре двора — фонтан, около него высажены цветы. Дорога усеяна гравием, рядом с ней аккуратно подстрижены кустики. Кучер остановился и открыл дверь. Первым вышел Эдогава, за ним — Люси. Она отряхнула платье, поправила его, и парень взял её под локоть. Сопровождающим приглашение не нужно: гости сами выбирают, кого взять с собой. Обычно это муж, но можно и кого-то другого. Огромный зал встретил их шумом, ярким жёлтым светом и разговорами. Пышные платья и дорогие костюмы. Высокие причёски, элегантные жесты и веера. В центре зала — множество людей, вдоль стен стояли столы, между гостей ходили слуги с напитками и закусками. Под потолком висели люстры, вдоль стен горели свечи в канделябрах. Люси вела себя уверенно, здоровалась и разговаривала, прикрывая рот голубым веером. Эдогава не чувствовал себя чужим: с ним общались на равных — многим здесь он когда-то помог, и они его не забыли. Зал наполнялся людьми, разговоры и смех разливались по залу. К нему со спины подошла молодая девушка, легко коснулась его плеча, и он повернулся. Опрятная и симпатичная молодая леди: прямая спина, короткие волосы с прямой чёлкой и золотая заколка в виде бабочки. Бордово-красное платье, голые плечи и широкие рукава. Талию стягивал чёрный корсет. Шёлковое платье, пышная бордовая юбка из плотной ткани. Украшения из жемчуга и острый взгляд. Это дочь аристократа, у которого пару лет назад убили жену. То было второе громкое дело молодого детектива, и он справился отлично. Его семья была подавлена, но благодарна. Какое-то время он держал с ними связь, но потом перестал. — Ох, Ёсано. Я рад вас видеть. Как поживаете? Как отец? — Я в порядке. Отец потихоньку спивается и медленно гниёт в своём кабинете. Что вы здесь делаете? Я не ожидала вас здесь увидеть. Вы здесь из-за дела? Или просто сопровождаете милую даму? — Целитесь прямо в сердце, Акико. Вы правы: я здесь в основном из-за дела, но ещё из-за милой дамы. — Леди Блеквуд? — она приподняла брови. — Говорят, вы ей нравитесь. Жаль бедняжку: вы ей не пара и внимания не обратите. — она отпила из своего бокала. — С чего вы взяли, что я ей симпатичен? — Ох, да бросьте. Это даже ребёнок поймёт. Всё написано в её глазах и в том, как она на вас смотрит. Влюблённо. Муж ещё даже не умер, а она уже… — Ох, вот как. И почему же я не подхожу? Она насмешливо вскинула бровь. — Хах. А вы юморист, Эдогава. Она слишком глупа для вас, вы таких не способны полюбить. Вам нужен кто-то более похожий на вас. Но ладно, бросим эту тему. Что вы ищете здесь? — Ищу хоть что-то, что сможет мне помочь. — Вы про графа? Мне кажется, вы уже нарыли всё, что только можно было нарыть. Он человек-загадка. Знаете, когда его в последний раз видели на таких мероприятиях? — Эдогава качнул головой. — Три года назад. Знаете, некоторые уже сомневаются, что он вообще жив. Если хотите найти ещё что-то, то вам остаётся только вариант с… — она не договорила: голоса слишком резко стихли. Дверь открылась, появилось ощущение холода и запахло сырой землёй. В зал медленно шагнул человек. Чёрные волосы с фиолетовым отливом, закрывающие глаза; чёрные брюки с широкой штаниной; рубашка, заправленная в брюки, с широкими рукавами; чёрный плащ и перчатки. Для образа не хватало только трости с черепом и ворона на плече. Ёсано удивлённо смотрела на гостя, как и все присутствующие. Видимо, это и есть граф. Его словно не смутили все взгляды, и Эдогаве даже показалось, что тот смотрит на него. Кто-то из толпы начал хлопать, и все дружно подхватили. Хозяева дома были приятно удивлены, леди Холлинстон даже улыбнулась. — Знаете, Эдогава, похоже, удача на вашей стороне. Такое бывает редко. — Почему он решил прийти? — Есть два варианта, почему он приходит на подобные мероприятия. Первое: он глубоко уважает хозяев дома, поэтому приходит из уважения. Второе, что маловероятно: его привлекло что-то… или кто-то, — уже тише добавила она. — Кто? — Не знаю, если честно. Здесь всегда собираются одни и те же люди, никого нового… — она запнулась и перевела взгляд на Рампо. — Вы. Вы, Эдогава, здесь единственный новый. И когда пришли вы, в этот же вечер пришёл граф. Не похоже на совпадение. — Не несите чушь, Акико. Это бред, — отмахнулся он. — Бред не бред, но вроде логично, — она игриво подмигнула и допила вино. — Знаете, можете сходить мне за вином? Я подожду вас в сторонке. Она подмигнула ещё раз и скрылась в толпе. Только золотая бабочка блеснула на прощание. Он вздохнул и развернулся в сторону одного из столов. Сквозь толпу он заметил фигуру графа. Ему показалось, тот опять на него посмотрел, но в этот раз взгляд ощущался иначе. Он поспешно отвернулся и мотнул головой. Сейчас, почему-то, слова Акико не казались таким уж бредом сумасшедшего. Он поставил пустой бокал на стол и огляделся. Графа сейчас среди толпы не было видно. «Куда делся?» — подумал он. Ответ пришёл быстро: тот нашёл его сам. — Не меня ли ищете? — послышался из-за спины бархатный голос. Эдогава резко развернулся и налетел на графа. Тот осторожно отстранился назад. — Прошу прощения, не хотел вас пугать, детектив. — Нет-нет, что вы, всё хорошо. Вы меня раскусили, граф. Слышали обо мне? Или чутьё подсказало? — Нет, что вы. Вас за километр опознать можно. Вы везде всматриваетесь в детали, в любые, даже в самые маленькие и незначительные. Вы себя этим взглядом и выдаёте. — Ох, правда? Такого раньше никто не говорил. — Это не страшно. — Я слышал, вы писатель. Часто детективы пишете? Или вам нравятся романы? — Не люблю романы. А детективы — да, пишу. Где ваша барышня? — Она не моя барышня, скорее подруга. Она там, в сторонке стоит. Я бы с радостью поговорил ещё, но мне, наверное, пора. — Понимаю вас. Если хотите, можем позже выйти прогуляться. — С радостью, — живо согласился он. Причина, по которой он стоит здесь, сейчас, перед ним. Так может ли он отказаться? Нет. — Отлично. Можете выйти в половине одиннадцатого, я буду ждать вас на лестнице у входа. — Хорошо, договорились. Он взял бокал и направился в толпу, точно так же медленно исчезая, как недавно исчезла Ёсано. На улице прохладно — хорошо. Луна светит ярко, освещая окрестности. Вдалеке мерцал огоньками Лондон. Лондон никогда не спит, он всегда жив. Волосы колыхались на ветру, чёлка то и дело металась в разные стороны. Дверь позади отворилась, но он не обернулся: он и так знал, кто это. В принципе, Эдогава вполне приятный человек, но представлял его немного иначе — более холодным и пронзительным. Если увидеть его в толпе, даже не поймёшь, что перед тобой лучший детектив Лондона. Эдогава бесшумно спустился по лестнице и встал рядом. — Красивая луна сегодня, — прокомментировал он. — Да, действительно красивая луна. Пойдём? — Эдгар медленно пошёл вниз по лестнице, и Рампо последовал за ним. — Это правда, что у вас дома есть енот? — поравнявшись с ним, спросил он. Граф посмотрел на него и сухо улыбнулся. — Слухи ходят, что ли? — Вообще, да. — Да, вы правы. У меня есть енот. Зовут Карл. — Почему вы не взяли его с собой? — Знаете, он не может сидеть тихо. Когда рядом слишком много людей и запахов, он начинает сходить с ума. Я никогда не беру его с собой, когда ухожу по делам; он живёт исключительно дома. — Повезло вам. У вас дома всегда есть кто-то, кто вас ждёт и радуется, когда вы возвращаетесь. — А у вас разве нет? Я думал, у вас есть ваша дама сердца. Или вам женщины не нравятся? — Что? — Рампо от удивления чуть не подавился воздухом. — Ну чего ж вы так? В наше время это уже нормально, так что всё хорошо. — Да, но нет. Я дома почти не живу, так что домашнего питомца у меня нет. К такому шагу надо относиться ответственно, а я этого сделать не могу. У меня нет той стабильности. — Вот как. Дальше они шли медленно, изредка переговариваясь. Ветер колыхал волосы, шум из зала доносился до них приглушённо. Разошлись уже ближе к полуночи. — Спасибо за прогулку, Рампо. Может, ещё встретимся. — И вам спасибо, — кивнул парень. — Надеюсь на скорую встречу.