Алая Роза

Воздух был обжигающим. Не тем обжигающим, которое знакомо людям, живущим в тепле — не горячий чай, не летний асфальт, не огонь в камине. Чем-то, что жгло. Что входило в лёгкие как битое стекло и оседало там, и каждый вдох был маленьким актом насилия над собственным телом. Йоичи шёл. Снег проваливался под ногами — глубокий, рыхлый, предательский. Каждый метр давался как десять. Рана в груди пульсировала в такт шагам — тупо, настойчиво, как метроном, отсчитывающий время, которого оставалось всё меньше. Страшнее было другое. Замёрзнуть здесь. Тихо, незаметно, как замерзают все в этом краю — сначала становится почти тепло, потом перестаёт болеть, потом просто темнота. Катану он потерял. Вместе с рюкзаком, вместе со всем, что было в нём — едой, бинтами, последними остатками того, что можно было назвать снаряжением. Возвращаться и искать было равнозначно смерти. Советские военные либо устроили там ловушку, либо — что было гораздо логичнее — просто подобрали чужое. На войне ничего не пропадает просто так. Значит, он шёл с пустыми руками. Один. Без оружия. С температурой в крови, которая никуда не делась, только притаилась, ждала. Исаги это чувствовал — давно уже чувствовал — что что-то происходит вокруг. Не видел. Не слышал конкретно. Просто знал, той частью, которую натренировала война — что лес не пустой. Что где-то за деревьями есть присутствие. Он не подал виду. Продолжил идти тем же шагом. Тем же ритмом. Черт… только преследователя не хватало. Мысль прошла быстро, без паники — паника была роскошью, которую он давно не мог себе позволить. Хруст снега. Чёткий. Намеренный. Совсем близко. Йоичи не остановился. Прошёл ещё несколько шагов — ровно, спокойно, как человек, который ничего не слышал — и вдруг рванул в сторону. Бежал настолько быстро, насколько позволяло тело. Это было немного — раненый, слабый, по глубокому снегу — но он двигался, глаза быстро читали пространство между деревьями, искали точку. Увидел силуэт. Нечёткий, за стволами. Схватил с земли толстую ветку — тяжёлую, достаточно. Скользнул за дерево, прижался спиной к коре, замер. Сердце билось в ушах. Он ждал. Считал шаги — мысленно, по звуку. Ближе. Ближе. Фигура должна была пройти вперёд. Но острое лезвие появилось из-за дерева раньше, чем он ожидал — беззвучно, точно — и остановилось у его горла. Йоичи среагировал без мысли. Веткой отвёл лезвие в сторону, одновременно бросил её вперёд — резко, с силой — и катана вылетела из чужих рук, упала в снег. Секунда колебания. Пальцы вцепились в его волосы. — Ты что вздумал? Голос прозвучал на японском, Это был единственный момент, когда Йоичи почувствовал что-то похожее на удивление — не облегчение, не доверие, просто удивление. Здесь. Японский. В Сибири. — А второй где? — спросил голос. — Не твоё дело. Хватка ослабла. Незнакомец поднял катану из снега — не торопясь, как человек, которому незачем торопиться — и отступил на шаг. Просто отпустил. Как будто это было его решением с самого начала. Йоичи выпрямился. Посмотрел на него. Парень был молодым — примерно его лет, может, чуть старше. Рыжие волосы, почти неправдоподобные в этой серо-белой палитре зимнего леса — яркие, как уголь среди снега, как сигнальный огонь. Черты лица — острые, правильные, с тем особым холодом, который бывает у людей, привыкших смотреть на мир как на задачу, которую нужно решить. Глаза — берёзовые. Без тепла. — Мне просто стало интересно, — сказал незнакомец без особых эмоций, — что ты делаешь в Сибири. Он отошёл. Как будто угроза уже перестала его интересовать. Йоичи смотрел на него несколько секунд. — Я… Йоичи Исаги. Младший офицер. — Саэ Итоши. Полевой агент. Коротко. Без лишнего. Взгляд не отводил. Ветер усилился. Снег скользил по земле тонким слоем, почти не поднимаясь — только шуршал, будто сам лес перешёптывался о чём-то своём. Они стояли друг напротив друга. На расстоянии. Без движения. — Младший офицер… — повторил Саэ тихо, будто пробуя слова на вкус. Взгляд прошёлся по Йоичи сверху вниз. Быстро. Точно. Одежда в плохом состоянии. Дыхание сбитое. Плечи напряжены. Кровь на ткани — старая, потемневшая. Всё это он считал за секунду и убрал куда-то внутри, не прокомментировав. — Потерялся? — спросил Саэ так же ровно. Йоичи горько усмехнулся. — А ты? — Не отвечай вопросом на вопрос. Спокойно. Без раздражения. Просто правило. Йоичи чуть нахмурился. Что-то в этом человеке раздражало — не агрессивно, не остро, а фоново. Как звук, который не мешает, но и не даёт забыть о себе. — Тогда что ты здесь делаешь? — Смотрю. — На что? Пауза. — На тебя. Тишина между ними повисла снова. Ветер ударил сильнее — на секунду поднял снежную пелену, закрыл обзор белым, и в этой белизне они оба на мгновение стали нечёткими, как силуэты в тумане. Йоичи сжал пальцы. — Если бы хотел убить — уже сделал бы. — Верно, — согласился Саэ немедленно. — Тогда? Саэ не ответил сразу. Смотрел на него с тем же ровным выражением — как человек, который решает, стоит ли вообще тратить слова. — Ты идёшь без оружия, — наконец произнёс он. — Один. Раненый. Это либо глупость, либо отчаяние. Йоичи напрягся. — А тебе какая разница? — Никакой, — ответил Саэ. Но не уходил. И это молчаливое присутствие было хуже любого ответа — потому что оно ничего не объясняло и при этом было абсолютно очевидным. Йоичи сделал шаг вперёд. Саэ не отступил. Только чуть сильнее сжал рукоять катаны — не угрожающе, скорее рефлекторно. — Тогда не мешай, — сказал Йоичи. — Времени нет. Он попытался обойти его. И мир качнулся. Резко. Без предупреждения. Ноги подогнулись — не от боли, от чего-то глубже, от той пустоты внутри, которую жар и холод и несколько дней без нормальной еды накопили и выставили счёт разом. Йоичи едва успел упереться рукой в ствол ближайшего дерева. Дыхание сорвалось. Перед глазами на секунду потемнело. Черт. Он стиснул зубы. Выпрямился — медленно, с усилием, которое стоило больше, чем хотелось признавать. Не показывай. Не сейчас. Не перед ним. Тишина вокруг была почти мёртвой. Йоичи поднял взгляд. Саэ смотрел на него. Холодно. Внимательнее, чем раньше. — Далеко не уйдёшь, — сказал он. Не насмешка. Просто факт. Сказанный таким тоном, каким говорят о погоде. — Не просил помогать. — Я и не предлагал. Ответ — немедленно, без паузы. Снег скрипнул под ногой Саэ, когда он сделал один шаг ближе. Один — но этого хватило, чтобы расстояние между ними стало другим. Не угрожающим. Просто — другим. — Вопрос в другом, — добавил он. Йоичи напрягся. — В каком? Ветер стих на секунду. Лес замер, будто тоже ждал ответа. — Сколько ты протянешь. Их взгляды встретились. Ни один не отвёл. Йоичи отвёл первым. Не потому что проиграл. Просто потому что не было сил держать этот молчаливый поединок — сил, которые нужны были на другое, на более важное, на просто идти дальше. Он выдохнул сквозь зубы. — Тогда стой и смотри, — бросил он через плечо. — Или проваливай. Ответа не последовало. Йоичи шагнул. Потом ещё. Снег тянул вниз, ноги уходили глубже, чем должны были. Дыхание сбивалось. В груди тянуло — глубже, чем рана, глубже, чем мышцы — там, где просто заканчивались силы. Но он шёл. Не оборачиваясь. Минуту. Ещё одну. Только звук собственных шагов — скрип снега, сбившееся дыхание — и— Ещё один звук. Чуть позади. Ровный. Размеренный. Бесшумный почти — но не совсем. Йоичи закрыл глаза на секунду прямо на ходу. Не отстал. Он ничего не сказал. Продолжил идти. Саэ шёл следом. На расстоянии — достаточном, чтобы не считаться рядом, но и недостаточном, чтобы называть это случайностью. Двигался тихо. Слишком тихо для снега. Шаги почти бесшумные, ровные — будто холод его не касался, будто сугробы под ним расступались сами. Это раздражало. Сильно. — Ты серьёзно? — бросил Йоичи через плечо, не останавливаясь. — Хочешь довести до паранойи? — Уже, — спокойно ответил Саэ. Йоичи усмехнулся. Сухо. Без веселья. — Тогда можешь быть доволен. Пауза. Снег усилился. Ветер ударил в лицо, заставил прищуриться. — Я не иду с тобой, — добавил Саэ через несколько секунд. — Да неужели. — Просто иду туда же. Ложь. Очевидная. Даже не особенно старательная. Йоичи это понял сразу. Но спорить не стал — не было сил, да и смысла тоже. Что бы он ни сказал, Саэ всё равно шёл бы следом с тем же ровным выражением и тем же бесшумным шагом. Он сделал ещё шаг. И мир качнулся снова. На этот раз сильнее — так, что колени дрогнули по-настоящему, дыхание вылетело резко, и он встал как вкопанный, вцепившись в воздух, который его не держал. Держись. Тишина за спиной. Потом — один шаг. Саэ стал ближе. Йоичи почувствовал это раньше, чем услышал. Не звук — присутствие. Чужое тепло живого тела рядом. — Если упадёшь, — ровно сказал Саэ, — поднимать не буду. Йоичи коротко выдохнул. — Отлично. — И если умрёшь — тоже. — Замечательно. Пауза. Йоичи с усилием сделал следующий шаг. — Тогда зачем идёшь вообще? — тихо, но с резкостью, которую уже сложно было скрыть, спросил он. Саэ не ответил сразу. Между деревьями завыло — протяжно, как что-то живое, что устало. — Интересно, — наконец сказал он. Йоичи остановился. Обернулся медленно. Посмотрел прямо. — Что именно? Саэ встретил его взгляд. Не отвёл. Не моргнул. Просто смотрел с тем же абсолютным спокойствием — как человек, у которого нет причин нервничать, потому что он давно решил всё, что нужно было решить. — Дойдёшь — или нет. Тишина. Йоичи долго смотрел на него. Потом усмехнулся. Слабо. Устало. Без злости. — Псих. Отвернулся и пошёл дальше. Саэ не ответил. Просто последовал следом. С той же дистанцией. С тем же ритмом. Как тень, которая тебе не принадлежит — но и не исчезает, сколько бы ты ни шёл на свет. Йоичи больше не оборачивался. Но он знал, что тот там. И почему-то это было — не хуже, чем одному.​​​​​​​​​​​​​​​​