Секреты волшебников

День начался с солнца, такого яркого и наглого, что оно проникало даже сквозь плотные ставни нашего бунгало. Мы приехали на этот средиземноморский курорт неделю назад — группа выпускников Хогвартса, решивших отметить конец экзаменов не в душных пабах Хогсмида, а там, где пахнет морем, жареными кальмарами и свободой. К полудню пляж уже кипел жизнью. Зонтики, как яркие грибы, пестрели на золотом песке. Воздух дрожал от зноя, смешанного с криками чаек, смехом и музыкой из портативных маггловских колонок, которые Гермиона зачаровала на вечную работу и идеальный звук. Мы играли в волейбол — команда Гриффиндора против всех остальных. Я, в бикини цвета морской волны и парео, завязанном на бёдрах, отчаянно пыталась отбить мяч, который Анжелина послала с силой профессионального квиддич-броска. — Эй, осторожнее! — закричал Джордж Уизли, едва увернувшись. — Мы здесь для отдыха, а не для тренировки перед чемпионатом! — Расслабься, братец! — отозвался Фред, уже бегущий за мячом в воду. — Разминка никогда не помешает! Особенно перед вечерними… мероприятиями. Он обернулся и бросил мне многозначительный взгляд, полный обещаний и шалости. Я покраснела, хотя от солнца это было не отличить. После волейбола был обед — гигантский пикник прямо на песке. Были бутерброды с прошутто, сочные арбузы, охлаждённая дыня и какой-то местный лимонад, от которого щипало язык. Фред и Джордж, конечно, устроили представление: Джордж «случайно» наступил на торт, а Фред «спасал» его, переворачивая миску с оливками прямо на голову Ли Джордану. Хохот стоял такой, что даже магические чайки разлетелись. День медленно перетекал в вечер. Солнце висело низко, окрашивая небо в оттенки персика, лаванды и тлеющих углей. Именно тогда началась подготовка к вечернему главному событию — вечеринке бачаты. Гермиона, как главный организатор, волшебством растянула тент между пальмами, создав нечто среднее между шатром и открытой танцплощадкой. Фонарики-светлячки (самая мирная и красивая разработка Уизли) зажглись сами собой, когда стемнело. Заиграла музыка — не маггловская запись, а живое исполнение: Дин Томас и Седрик Диггори (оказалось, он неплохо играет на гитаре) вместе с парой местных музыкантов выводили страстные, чувственные ритмы латиноамериканских мелодий. Воздух наполнился запахом жареных морепродуктов, сандалового дерева и цветов, которые Ли Джордан «одолжил» у соседнего отеля. И вот начались танцы. Сначала все стеснялись, но после пары кувшинов сангрии (за которую, я подозреваю, отвечали близнецы) скованность улетучилась. Я танцевала с разными парнями — с Невиллом, который был удивительно грациозен, с Седриком, который водил с уверенностью, но без нажима. Но всё это было лишь прелюдией. Потом ко мне подошли Они. Вместе. — Наши наблюдения показывают, — начал Фред, его глаза искрились в свете фонариков, — что ты сегодня избегаешь главных экспертов по… ритму. — Совершенно верно, — подхватил Джордж, делая шаг с другой стороны. — Мы провели исследование. И пришли к выводу, что требуется немедленная практическая демонстрация. И они взяли меня каждый за руку. Танцевать с одним близнецом было бы странно. С двумя одновременно — сюрреалистично, головокружительно и на удивление… естественно. Это был не танец в классическом понимании. Это была игра. Диалог. Фред вел, его рука твердо лежала на моей талии, задавая четкий, соблазнительный ритм бачаты. Джордж стоял сзади, его руки легли поверх рук брата, его тело повторяло движения, его дыхание было теплым у меня на шее. Я была в центре их синхронного, почти телепатического внимания. Они двигались как одно целое, предугадывая движения друг друга и мои реакции. Когда музыка ускорялась, они вращали меня между собой, так что я переходила из объятий Фреда в объятия Джорджа и обратно, теряя счет времени и пространству. Их смех, низкий и хриплый у Фреда, более бархатный у Джорджа, смешивался с музыкой. Я чувствовала тепло их тел сквозь тонкие рубашки, запах — моря, пота, солнца и чего-то неуловимо своего, джиннового, что было у каждого из них. Это было волнующе. Эротично, даже. Но не пошло. Это было празднование — молодости, свободы, этой безумной, сиюминутной связи, возникшей под южными звёздами. Все вокруг улыбались, подбадривали, а Гарри, покраснев, отчаянно жевал булочку, избегая смотреть в нашу сторону. Когда последние аккорды смолкли, я была вся в поту, с бешено колотящимся сердцем и широкой, неудержимой улыбкой на лице. Близнецы поклонились с преувеличенной галантностью. — Заключение эксперимента, — объявил Фред, всё ещё держа мою руку. — Объект показал выдающиеся способности к синхронному взаимодействию, — добавил Джордж, и в его глазах танцевали огоньки, отражающие далёкие фонари. Потом была ещё музыка, ещё танцы, но уже не такие. Вечеринка постепенно рассасывалась, как сахар в лимонаде. Кто-то пошёл купаться при луне, кто-то коротать остатки выпивки у догорающего костра. Мне же нужно было побыть одной. Надышаться. Остыть.

***

Песок под босыми ногами всё ещё хранил дневное тепло, но ночной бриз с океана уже нёс прохладу и запах соли, водорослей и свободы. Где-то вдалеке ещё били барабаны, смешиваясь с рокотом прибоя, но здесь, у самой кромки воды, была лишь тишина, нарушаемая шепотом волн. Я сидела на песке, обхватив колени, наблюдая, как лунная дорожка дробится о чёрную воду. Платье для бачаты, лёгкое и цвета спелого манго, прилипло к коже — то ли от пота после танцев, то ли от морских брызг. Внутри всё ещё пульсировал ритм того танца, когда они вели меня между собой, как единое целое. Шаги по мокрому песку заставили обернуться. Не один набор шагов — два, в унисон, чуть рассинхронизированных. Фред и Джордж опустились на песок по обе стороны от меня. Фред протянул бутылку холодного пива, конденсат стекал по стеклу и на его пальцы. — Нашли тебя, — сказал он просто. — И принесли подкрепление. Я взяла бутылку. Ледяное стекло обожгло ладонь. Отпила — горьковатый, хлебный вкус ударил в нёбо, смешался со вкусом соли на губах. — Сандалию твою тоже нашли, — добавил Джордж, положив её рядом. Его голос был тихим, без привычной клоунской интонации. — Но, кажется, она тебе сейчас не очень нужна. Мы сидели молча, слушая океан, передавая бутылку по кругу. Каждый глоток смывал остатки стеснения, оставляя только чистое, тёплое напряжение. Когда бутылка опустела, Фред отложил её в сторону, и его движение было намеренно медленным, глаза не отрывались от моего лица. — Там, на танцплощадке, — начал Джордж, его пальцы коснулись моей спины, легонько водя по позвоночнику сквозь ткань. — Это было... не совсем по-дружески. — Да? — мой голос прозвучал хрипло. — Вовсе нет, — прошептал Фред прямо в ухо, его губы коснулись мочки, и всё тело вздрогнуло. — Мы хорошие парни, но не настолько. Этот простой, заботливый жест был невероятно эротичным. Потом его рука вернулась, чтобы обнять меня за талию, а пальцы Джорджа уже расстёгивали застёжку на моём платье сзади. Действовали они с той же слаженностью, что и в танце. Не нужно было слов. Пока Джордж освобождал меня от платья, Фред притянул к себе, и его поцелуй был таким же горьким и хмельным, как пиво, которое мы только что разделили. Вкус солода, хмеля и его собственный, тёплый вкус смешались у меня во рту. Я ответила, вцепившись пальцами в его влажные от морской воды волосы. Платье сползло с плеч. Ночной воздух был прохладным, но там, где их тела касались меня, горело. Джордж придвинулся сзади, его губы коснулись моей обнажённой спины, медленно спускаясь вниз, к пояснице. Его руки обхватили меня поверх рук Фреда, и на секунду я оказалась полностью в их объятиях, зажатая между двумя одинаково твёрдыми, тёплыми телами. Фред углубил поцелуй, а Джордж в это время снял с меня лиф, его пальцы ловко расстегнули застёжку. Фред оторвался, его дыхание было прерывистым. Он смотрел на мою обнажённую грудь, и в его глазах горел не только восторг, но и какое-то острое, почти болезненное удивление, будто он не верил, что это происходит наяву. — Боже, — выдохнул он, и его большой палец медленно, почти благоговейно, провёл по моему соску. В этот момент Джордж наклонился вперёд, обнял меня за живот и притянул к себе спиной, так что я оказалась полулёжа у него на коленях, лицом к Фреду. Поза была интимной, открытой, и у меня перехватило дыхание. Джордж целовал моё плечо, шею, а его руки скользили по моим бёдрам, снимая с меня последнюю преграду — влажное от морской воды кружево трусиков. Фред наблюдал за этим, его глаза стали тёмными, почти чёрными в лунном свете. Он не торопился. Он скинул свою рубашку, и я увидела его торс — не такой рельефный, как у спортсменов, но сильный, живой, с парой смешных веснушек на ключице. Он наклонился и взял мою грудь в рот, лаская языком, кусая так нежно, что по спине побежали судороги удовольствия. Я вскрикнула, и моя рука сама потянулась к его волосам. А сзади Джордж продолжал свою работу. Его пальцы скользнули между моих ног, и я вздрогнула, почувствовав, как они легко входят внутрь. Не один — два. Движения были неторопливыми, исследующими, но безжалостно точными. Он знал, что делает. Или чувствовал. — Фред… — простонала я, не в силах вынести двойную атаку. Он поднял голову, его губы блестели. — Да, солнышко? — Я не… я не знаю… — Ничего знать не нужно, — прошептал Джордж у меня в ухо, его голос был хриплым от желания. — Просто чувствуй. И я чувствовала. Слишком много. Руки Фреда на моей коже, его губы, снова на моих, его растущая твёрдость, которую он прижал к моему бедру. Пальцы Джорджа внутри меня, его зубы на моей шее, его дыхание, горячее и быстрое. Это был водоворот, из которого я не хотела вырываться. Фред отстранился, его руки дрожали, когда он расстёгивал свои шорты. Джордж в это время раздвинул мои бёдра шире, помогая, направляя. — Ты уверена? — спросил Фред, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность, настоящая, человеческая. Я посмотрела на него, потом перевела взгляд на Джорджа, чувствуя его поддержку у себя за спиной. — Да, — выдохнула я. — Только… не останавливайтесь. Фред кивнул, и что-то в его лице смягчилось. Он наклонился, и я почувствовала, как он входит в меня — медленно, давая привыкнуть, но глубоко. Я закинула голову на плечо Джорджу, и он поймал мой стон своим ртом, целуя меня так же жадно, как до этого это делал его брат. Движения Фреда были сначала осторожными, но скоро ритм нашёл себя. Он был внутри меня, а Джордж сзади продолжал ласкать меня пальцами, целовал плечи, шептал что-то бессвязное и невероятно нежное на ухо. Это было не два разных человека. Это была единая волна ощущений, накрывающая с двух сторон. Фред ускорялся, его пальцы впились в мои бёдра, и с каждым толчком я чувствовала, как нарастает давление где-то глубоко внутри. — Джордж, я не… — начала я, но не закончила. Он понял. Его пальцы стали быстрее, точнее, найдя тот самый ритм, который сводил с ума. Фред почувствовал, как моё тело напряглось, и его движения стали резче, глубже, отчаяннее. Я кончила с тихим, сорванным криком, вцепившись в плечи Фреда, а волны удовольствия заставили содрогнуться и его. Он издал низкий, хриплый стон, уткнувшись лицом в мою шею, и его тело на мгновение обмякло на мне. Мы лежали так, тяжело дыша, втроём на песке. Фред медленно вышел из меня, перевернулся на спину. Джордж не отпускал меня, его руки всё ещё обнимали меня за талию, его лицо было прижато к моей спине. Тишину нарушил только шум прибоя. И запах — секса, моря, и чуть горьковатый, оставшийся от пива. Первым заговорил Джордж, его губы шевельнулись у меня на коже. — Никаких шуток, — прошептал он. — Никаких экспериментов. Просто... это. Фред протянул руку, нащупал мою в песке, переплел пальцы. — Просто это, — повторил он тихо. Я закрыла глаза, чувствуя, как песок прилипает к мокрой коже, как остывает ночной воздух, и как тепло их тел с двух сторон не даёт замёрзнуть. Бутылка из-под пива лежала неподалёку, пустая, забытая. Но в ней уже не было необходимости.