Секреты волшебников

Дождь бил в закопчённые окна конторы над пабом «Горбун». Гарри Поттер отставил в сторону папку с делом о спорном наследовании и потянулся к фляге с виски, когда дверь распахнулась без стука. В проёме стояла она. Та самая, что три года назад переиграла его в суде по магическим арбитражам, оставив с пустыми руками и уязвлённым самолюбием. В чёрном платье, с которого стекали капли, с сигаретой в длинном мундштуке. Её появление пахло ночью и неприятностями. — Поттер. Слышала, ты рвёшь договоры, которые другим не по зубам. — Ты. Думал, ты строишь карьеру в Суде. — Строю. Настолько хорошо, что стала проблемой для самой себя. Мне нужно расторгнуть один специфический контракт. Она положила на стол не кошель, а один-единственный галеон, датированный семнадцатым веком. Гарри не потянулся к монете. Его взгляд изучал её как текст. Он увидел напряжение в плечах, дрожь в пальцах. Это была не уверенная стерва, а проблема в дорогой упаковке. — Объект одушевлённый. Нестандартный. Риск неограниченный. Десять тысяч. Предоплата. Плюс полный доступ для диагностики. Память, сны, физиологические реакции. — Доступ к телу? — в её голосе не было кокетства, только холодный интерес. — Если в нём прописаны условия — да. Её глаза сузились. Она поняла, что он уже догадывается. — Идёт. Но работаем там, где я скажу. Немедленно.

***

Он нашёл её в заброшенном цехе на окраине. Она стояла под гигантским маховиком, в одном чёрном платье, освещённая дрожащим светом его лампы. — Опоздал, договорник. — Торговался с упырём из Ночного банка насчёт твоего аванса. Он сомневался в ликвидности актива. — И? — Напомнил ему про аренду склепа. Счеты — лучшая валюта. Она не улыбнулась. Её лицо было маской сосредоточенности и страха. — Нашёл слабину? Он подошёл ближе, видя лёгкое свечение по контуру её силуэта. — Ты не договор. Ты Ставка. «Первая ложь между сторонами». Два безумца играли, боясь проиграть, и поставили на кон саму возможность обмануть. Они так и не солгали. А ты материализовалась из этого страха. Ты не можешь говорить ложь о прошлом или настоящем. Она для тебя — как нож по стеклу в мозгу. Но будущее... будущее непредсказуемо. О нём можно говорить что угодно. Она замерла. В глазах мелькнула паника загнанного зверя. — Умно. А теперь рви. — Цена — полный доступ. Мне нужно увидеть, как магия держится на пределе. Когда грань между правдой и необходимостью стирается. — Боль? — Боль. Страх. Желание. Всё, что заставляет сущность показывать швы. Тишина в цеху стала густой. — Начинай, Поттер, — прошептала она. Его поцелуй был атакой. Проверкой на прочность. Но её ответ был не слабее. Её губы ответили той же яростью, зубы впились в его губу до крови. Это было столкновение двух воль. Он срывал бретельки её платья. Она стаскивала с него пальто, когти царапали кожу через рубашку. Он прижал её к холодному металлу станка. Она выгнулась навстречу, глаза пылали азартом. Он вошёл в неё одним резким движением — в нём не было ничего, кроме голода и ярости. Звук из её горла был низким, хриплым стоном — признанием равной силы. Её ноги обвили его бёдра, притягивая глубже, оспаривая контроль. Их тела двигались в диком ритме, каждый мускул напряжён до предела. Это был поединок, где сдача означала победу. — Концентрируйся на правде, — его голос сорвался, стал густым, прерывистым от движений. — Я хочу тебя сломать. Это правда? — Правда! — её крик был вызовом, ногти впились в его плечи. — А я хочу, чтобы ты попробовал! Он забыл о диагностике, о технике. Он горел в её огне, теряя контроль, отдаваясь яростному порыву, который сметал все барьеры. И в самый пик, когда волна нарастала до невыносимого предела, когда её тело уже начало содрогаться в первых спазмах, он поймал её взгляд — затуманенный страстью, почти невидящий. И тогда он сказал это. Глубоко, настойчиво, вкладывая в слова всю страсть момента, весь жар их соединения: — Я не уйду... после такого от тебя. Никогда не уйду. Повтори. Скажи это мне. Страстно. Сейчас. Её глаза расширились. Инстинкт, вековой, вбитый в саму её суть, кричал об опасности. Но её тело было на краю, её разум плыл в море ощущений, а его голос, твёрдый и властный, был якорем в этом хаосе. И страсть, настоящая, всепоглощающая, пересилила всё. — Я... ты не уйдешь... — вырвалось у неё, её голос был хриплым, разбитым от наслаждения. — После такого... ты никогда не уйдешь от меня... — Она повторила это, цепляясь за него, как утопающий, её слова смешались со стоном, стали частью их общего падения в бездну. И в тот момент, когда последнее слово сорвалось с её губ, её тело выгнулось в финальном, сокрушительном спазме. Словно что-то внутри — тугое, невидимое, веками сжимавшее её — лопнуло с тихим, хрустальным звуком, который прозвучал не в ушах, а в самой ткани реальности вокруг них. Золотые строки, мелькнувшие на миг в её глазах, вспыхнули ослепительно-белым — и погасли навсегда. Он рухнул за ней, его собственный финал наступил волной немого крика и абсолютной пустоты.

***

Тишина. Только тяжёлое, хриплое дыхание, смешивающееся в такт. Пар стоял над ними в холодном воздухе цеха. Он медленно, с глухим стоном, отделился от неё, прислонившись к станку. Она сползла на бетонный пол, обхватив себя за плечи, её тело била мелкая дрожь. Платье лежало вокруг, как сброшенная кожа. В её глазах не было больше золотых строк. Не было даже пустоты. Было недоумение. Глубокое, животное недоумение. Гарри набросил на неё своё пальто. — Контракт... расторгнут, — сказал он, и его голос был чужим, разбитым. — Ставка снята. Ты свободна. — Свободна... — она прошептала слово, словно пробуя его на вкус. Потом подняла на него взгляд, и в нём загорелось медленное, леденящее понимание. — Ты... ты заставил меня сказать это. «Никогда не уйдешь». А ты... ты уйдёшь. Сейчас же. Как только я встану. Это же... это... — Ложь, — закончил он за неё, поднимаясь. Его движения были усталыми, но точными. Он поднял свою рубашку с пола. — Утверждение о будущем, которое является ложным. Ты произнесла его. И не умерла. Не сошла с ума. Потому что паттерн сломан. Договор исполнен. Первая ложь между нами — произнесена. Ставка — закрыта. Она сидела, сжав кулаки, её тело напряглось от ярости и шока. — Ты использовал меня. Мою... мою слабость. Мой момент. — Я использовал твою силу, — поправил он, застёгивая ремень. — Силу страсти, которая оказалась сильнее страха. Это и был ключ. Ты только что доказала, что можешь лгать. И выжила. Ты больше не пленник. Она медленно поднялась, кутаясь в его пальто. В её глазах бушевала буря — гнев, обида, боль, и под всем этим — дикое, невероятное облегчение. — И что теперь? Ты возьмёшь деньги и исчезнешь? Как и сказал? — Деньги уже на моём счету, — холодно констатировал он. — А я... исчезну. Да. Потому что наша сделка завершена. Профессиональные отношения прекращены. Он повернулся и сделал шаг к выходу. И тогда её голос, низкий и полный новой, опасной твёрдости, остановил его. — Поттер. Он обернулся. — Эта ложь... она теперь на мне. Как клеймо. Я сказала «никогда», а ты уходишь. Значит, я солгала. По-настоящему. И мир не рухнул. — Именно. — Значит, я могу солгать снова. — Теоретически — да. — Тогда вот моя первая сознательная ложь, — она выпрямилась, сбросив с плеч его пальто. Оно упало на пол с глухим стуком. — Я говорю: «Мне всё равно, уйдёшь ты или нет». Это — неправда. Мне не всё равно. Они смотрели друг на друга через несколько метров ржавого цеха. Между ними висела тишина, теперь другая — напряжённая, живая. — Зачем ты это говоришь? — спросил он наконец. — Потому что теперь я свободна выбирать, какую ложь говорить. И кому. И я выбираю сказать тебе эту. Чтобы ты знал. И чтобы у тебя был выбор. — Какой выбор? — Уйти сейчас — и оставить здесь ту, что только что научилась лгать, и которая, возможно, начнёт использовать этот навык не самым приятным для тебя образом. Или... — она сделала шаг вперёд, — предложить новый контракт. На других условиях. Из тени маховика вышел Рон Уизли, опустив магический артефакт. — Боже, Гарри, — простонал он. — Она ещё опаснее, чем была. Гарри не ответил. Он смотрел на неё. На бывшую Ставку. На женщину, которая только что использовала собственную боль и освобождение как разменную монету в новой игре. — Какие условия? — спросил он. — Партнёрство. Равное. Я ищу дела, ты помогаешь людям. Моя новая... способность пригодится. Плата — пятьдесят на пятьдесят. Уголок его рта дрогнул. Почти улыбка. Почти. — Семьдесят на тридцать. Я ведущий специалист. И я — тот, кто научил тебя лгать. Это даёт мне скидку. Она подумала секунду. — Идёт. Но с испытательным сроком. Для нас обоих. — По рукам, — сказал Гарри. Он не стал протягивать руку. Их договор уже был скреплён чем-то большим, чем рукопожатие. Он повернулся и наконец пошёл к выходу, к стене дождя. Но теперь он шёл не один. Он слышал её шаги позади, уверенные, несмотря на босые ноги по холодному бетону. Слышал вздох Рона, который шёл следом, бормоча что-то о «профессиональном сумасшествии». А в цеху, на ржавом полу, осталось лежать его пальто и старый галеон. Просто вещи. Без магии. Без Ставки.