Моя любовь – ты, наркомания

      Как часто это бывает, утро начинается совсем не с кофе. Момои проснулась от будильника на пять утра. Сегодня тот самый день. Саки рядом беспробудно дрых, даже не дергаясь от противного звонка будильника. Он жил по принципу семи пятниц на неделе, так как работал не выходя из дома, а в турнирах по видеоигра участвовал тоже, как уже можно догадаться, дома. Вообще, первое, что он купил, было компьютером. Точнее, он самостоятельно собрал его, поэтому у него был довольно приличный сет. Поэтому выбирался на улицу достаточно редко, только лишь выбраться потусоваться с Нигелем или выгулять свою девушку.       Момои устало поднялась с кровати и моментально принялась собираться: водные процедуры, короткий завтрак, минимальный макияж, строгий пиджак и брюки, высокий хвост... В общем, как и подобает выпускнице прилежного факультета. Сегодня был самый важный для неё день, который определил бы, как она проведёт дальнейшую жизнь: в роскоши с высшим образованием или в нищете, работая продавщицей и местном минимаркете. Уже стоя на пороге и обуваясь к ней вышел только проснувшийся Саки, лениво потирая глаза. Одет он был в одни штаны, поэтому Момои успела насладиться видом полуобнаженного растрепанного мужчины, ещё шатавшегося после сна. – А че ты так рано? – Вообще-то, у меня электричка на шесть сорок! Я не хочу опоздать, – строго ответила Момои. – Тихо, тихо, не вживайся в роль злой училки. У меня плохие ассоциации с моей старой русичкой в школе.       Момои усмехнулась и вспомнила учителя. Да уж, женщина была старая, коварная, требовательная и действительно злая. Постоянно кричала, в основном, конечно, на Саки, но ей тоже пару раз прилетало, хоть она ничего плохого ей не делала. Саки часто огрызался с учителями, все его считали тем самым проблемным подростком, приписывая ему юношеский максимализм и оправдывая бездумным всепозволением со стороны его матери. К слову о его маме, жила она, да не тужила. Иногда приходила проверять, как там поживает молодая пара, но последнее время перестала это делать, когда однажды застала Момои в одном нижнем белье. Она смирилась с тем, что её детки выросли и больше её контроль не требуется. – Ну че там, удачи, типа, – подмигнул Саки, – у меня игра только в час начнётся, я ща ещё пойду подрыхну. – Хорошо, спасибо, – ласково ответила Момои и поцеловала его в грубую щёку, – я, наверное, вернусь ближе к вечеру, там очередь сдачи длинная, а я ближе к концу списка иду. – Окей, давай. И это, люблю тебя, – неловко добавил Саки.       Да, уже сколько лет прошло, а Саки все не научился нормально выражать свои чувства словами. С этой вечной проблемой, Момои конечно, пыталась бороться, но ей этого не удалось и она смирилась, приняв его таким, какой он есть. Она ещё раз поцеловала его и выбежала из дома, посматривая на часы и судорожно рассчитывая время. Ею было принято решение не ехать на машине: парковка на вокзале платная, а деньги она старалась экономить. В прочем, пробежка прохладным утром ещё никому не повредила.       Ехать нужно было три часа, не меньше. Момои часто каталась в университет сдать сессии и вообще, показаться преподавателям, что она все ещё существует. По дороге она перечитывала свою дипломную работу и в голове у себя прокручивала ответы на возможные вопросы проверяющих. «Синтез и исследование антиоксидантной активности гибридных молекул, сочетающих фрагменты мелатонина и фенольных кислот», так звучала её работа. Для многих эта тема покажется непонятной, но точно не для Момои. Она хорошо дружила с органической химией, поэтому ей было даже в удовольствие писать диплом именно в этой сфере. Практическую часть своей работы она выполняла непосредственно в лаборатории своего университета, поскольку закупка необходимых инструментов, типа холодильников Либиха, обошлась бы в немалую сумму денег.       Приехав в нужную точку, Момои позвонила Саки и состоялся у них разговор следующий: – Ну че, ты приехала? – Послышался в трубке сонный голос. – Да, а ты что, только проснулся? – А-ах, не, не, я уже давно встал, – послышался короткий зевок. – Угу, конечно... Я там это, оставила на тебя несколько лепешек, модель съесть их на завтрак, – заботливо сказала Момои. – Ага, я потом съем, я пока не хочу хавать. – Мм, хорошо, – с грустью ответила она, – ладно, я сейчас уже такси вызывать буду. – Ага, давай, удачи там, – уже более ободренно сказал Саки.       Момои кивнула в трубку и завершила звонок. Спустя несколько десятков минут она уже сидела в коридоре университета с другими сокурсниками, некоторых даже не видев в лицо из-за редких визитов, и повторяла свою работу. Какие-то девушки, сидевшие напротив неё, постоянно посматривали на неё и переглядывались. Чего точно нельзя убрать из Момои, так это её «породистой», как бы сказал её отец, внешности. Хоть и уставшая, но все равно она выглядела гораздо лучше и опрятнее особ, сидевших поодаль от неё. Она довольно сильно выделялась тем же цветом своих волос: ярко-красная, даже скорее алая макушка то и дело мелькала среди русых волос, привлекая к себе внимание. Девушки то и дело шептались по поводу её внешнего вида, но Момои было немного все равно: сейчас её голова была забита абсолютно не тем, как бы привлечь к себе внимания. Она старалась максимально закрыться ото всех присутствующих, чтобы спокойно повторить текст.       Студенты выбегали с аудитории с разными эмоциями, но большинство были схожи между собой: огорчение, злость, отчаяние, редко томящее спокойствие. Лишь одна девчушка, похожая на знатную зубрилу вышла с довольной мордой, нагло оглядывая разьяренных студентов, мол, я здесь самая умная и только я сдала. Похоже преподаватель, сидевший на проверке был очень строг со сдающими и задавал каверзные вопросы больше на эрудицию, чем на знание самой темы. Увидев очередную кислую мину какого-то выходившего парня, Момои подошла к нему и спросила: – Да что происходит? Кто там сидит, что вы все такие грустные выходите? – Пизда Ивановна там сидит, – выругался парень, от чего очки Момои слетели на бок, – хуйня старая, я молился, чтобы она мне не попалась! – А что такое? Я просто видимо не знаю её, потому что все сессии мне давались легко. – Да не сидит она на сессиях, только на курсачах и дипломах. Короче, я не знаю кто ты, но тебе явно пиздец, готовься.       Но тут из аудитории показалась чья-то старческая макушка, которая таким же старческим и мерзким голосом сказала: – Дорогуша, как тебя звать? – Она явно обращалась к Момои. – Э-э, я Момои, – испуганно ответила та. – Так, в аудиторию, живо! Не тяни кота за хвост!       Момои ещё раз взглянула на того парня и он окинул её сочувствующим взглядом, явно желая удачи. Хотя сам он прекрасно понимал, что удача тут вряд ли поможет. Девушка послушно прошла за преподавателем и осмотрела аудиторию: широкие парты в несколько рядов, напоминающие амфитеатр, огромная маркерная доска и близ неё стоящая стремянка, а также кафедра, за которой располагался человек, отвечающий за презентации. Проверяющая уселась за первый ряд и принялась ожидать начала. Момои дрожащими руками сунула флешку парню, сидящему за компьютером и представила свою работу. – Целью моего исследования является...

***

      Спустя десять минут непрерывного и монотонного рассказа, Момои предоставила фото- и видеофиксацию своего исследования и, наконец, замолчала, в ожидании вопросов. Руки её дрожали, будто после назального убоя, а по лицу стекал холодный пот как после сонного паралича. Старуха смотрела на неё со строгим видом довольно долго, томящая тишина убивала Момои с каждой секундой все больше. Наконец, причмокнув пару раз, преподаватель спросила: – Как вы считаете, позволяет ли конъюгация мелатонина с фенольными кислотами посредством различных линкеров получить соединения с синергической антиоксидантной активностью, превосходящей активность исходных компонентов? – Основываясь на проведенном исследовании, ответ – да, – будто открыв второе дыхание, начала Момои, – синтезированные гибридные молекулы, в которых мелатонин соединён с фенольными кислотами через амидную связь, показали синергический эффект. – Хм, допустим, – тихо пробубнила проверяющая и уткнулась в свой лист.       Снова в аудитории воцарилась смертоносная тишина. Такая жуткая, будто сейчас Момои ждёт своей очереди на расстрел. Старуха что-то записывала в свой листок и долго хмурилась, а после подняла взгляд, поправила очки и коротко сказала: – Абсолютный зачёт. Свободна.       Всё, на что хватило Момои, это короткий кивок и облегченное «До свидания». Она спокойно вышла из кабинета, а как только захлопнулась дверь, то внутри будто всё взорвалось: она сняла очки и радостно утерла пот со лба, а затем вприпрыжку помчалась по коридору с криками «Сдала, ура, я сдала!» Ошарашенные студенты смотрели на неё, как на дуру, но ей было все равно. Наконец решилась её судьба, наконец она получит заветный аттестат о высшем профессиональном образовании по профессии фармацевта. Момои радостно выбежала из университета и позвонила Саки, чтобы сообщить ему эту новость, но трубку он не взял. Сначала она испугалась, а затем взглянула на часы и вспомнила. – Точно! У него, наверное, игра.       Эта мысль немного облегчила положение и она решила наконец расслабиться. Проходив по улице незнакомого города, она нашла что-то вроде местного парка, присела на аккуратную деревянную лавочку и закурила. «А что делать дальше? Дальше только работа, бизнес и куча денег в кармане, – радостно думала Момои, – «Дальше – больше. Мне не верится, что у меня получилось! Я выдержала этот ужас! Ох, как бы гордился мной мой папа... Папа, мама, я так по вам скучаю... Грустные мысли накатили разум Момои, но как назло сигарета почти закончилась. Из мыслей её вытянул горький вкус фильтра, поэтому она решила не тянуть и ехать обратно домой. За это время она ужасно соскучилась по дому и по Саки. Долгие разлуки убивали её. Момои залезла в телефон и заказала такси до вокзала, а по дороге решила снова позвонить, но он все ещё не поднимал трубку. «Ладно уж, не буду надоедать...»       Уже сидя в электричке она предвкушала встречу с ним, как радостно бросится ему на шею, а он её поцелует в лоб и скажет, какая она молодчина. Как наконец то Момои позволит себе отдохнуть, не заботясь об учёбе и всем, что с ней связано. Каково было её разочарование, когда она прибыла на свою станцию, начала искать его глазами, но не нашла. «Хах, точно... Я же не предупредила, во сколько вернусь...» Поэтому Момои решила пройтись до дома пешком с музыкой в ушах и шоколадной сигаретой в руках.       Дорога до дома не заняла много времени, она сама не заметила, как уже стояла на пороге дома. Пошарившись в сумке, она нашла ключи и провернула ими в замке, ожидая увидеть... Его. И в правду, зайдя на порог дома, Момои увидела, как Саки полулежа сидит на диване с сигаретой во рту и геймпадом в руках. Он глянул на неё и тут же отложил предмет обожания, а на его лице показалась хитрая и наглая улыбка, привычная ему. Парень медленно встал с дивана и подошёл к ней, убирая изо рта сигарету, оставляя её в руке. – Ну че, как? – Сдала, – гордо сказала Момои и закивала, ожидая похвалы. – Хм, молодец...       Он подошёл к ней вплотную и в нос ударил непривычный ранее Момои аромат: будто смешанные носки с дешевыми сигаретами. Она знала, что Саки курил либо Чапман, либо Мальборо, от чего она сначала недоумела и посмотрела на него, но он увернулся от её взгляда. – Ты давно менял эту футболку? – Э-э, наверное, – путаясь в словах ответил парень, – а че? – Неважно, просто... Закинь её в стирку.       Он с довольной ухмылкой снял футболку. Видимо в этот момент им двигала необьяснимая Момои похоть, от чего ей стало немного странно на душе. Она спросила, все ли с ним хорошо, на что тот ответил: – Да, я просто соскучился.       Саки приобнял Момои за талию, а затем резко притянул к себе, жарко целуя в губы, которые так пахли сигаретами и чем-то спиртным. Девушка поддалась ему и схватилась за его плечи, на что Саки потащил её в спальню, не выпуская из рук и из поцелуя. Его руки странно дрожали, а из мыслей Момои не выходила одна вещь: почему он такой возбужденный сейчас..? В прочем, она решила не сопротивляться, поскольку сама невероятно устала и хотела сейчас просто расслабиться, а заняться сексом – это та самая долгожданная разрядка после тяжёлого и стрессового дня. В момент, когда Момои задумалась, Саки почти сорвал с неё одежду и набросился на горячее тело: он целовал её плечи, грудь, живот, оставлял следы на её белоснежной коже и мокрые дорожки. Это было довольно странно, поскольку обычно он любил делать все быстро и без прелюдий, будто срываясь с цепи, а сейчас была какая-то чересчур излишняя тактильность, которой Момои почти не заметила, поскольку была слишком уставшей. Саки стянул с себя джинсы и приставил свой член к влагалищу. Девушка снова попыталась посмотреть на его лицо, но как только она подняла взгляд, Саки уткнулся ей в плечо и резко вошёл внутрь. Момои громко вздохнула и схватилась за его горячие плечи. Чувство наполненности её снова вытащило из мыслей в реальность, Саки рвано двигал бедрами и тяжело дышал, прожигая её кожу горячим воздухом, выходившем из его рта. Его прикосновения были такими настойчивыми, но совсем не агрессивными, будто он маленький ребёнок, познающий мир посредством проявления серотонина и окситоцина.       Впервые за долгое время он показался ей таким ласковым и открытым, постоянно говорил о любви, о чувствах, о том, как она важна и прекрасна. Для него этот секс, будто высший акт духовного соединения и понимания. Он словно не чувствует, где заканчивается его тело и начинается её. Кончиками пальцев он коснулся её руки и застыл: он смотрел на её с такой детской, почти навязчивой нежностью и не отводил взгляд. – Все хорошо, Саки?       Он быстро посмотрел в её глаза, кивнул и продолжил двигаться внутри неё. Именно в этот момент Момои заметила его странный вид и поняла. Сейчас он вовсе не трезв. Его зрачки были похожи на два чёрных блюдца, выходящих за рамки радужки глаза. Его рот был приоткрыт, а щеки налились румянцем, что было хорошо заметно на его зеленовато-бледном лице. «Под чем он..? Вернее, почему мне так хорошо... Сейчас?       Все вокруг него возвышено, чисто и немного пластмассово. Сейчас он переживает имитацию абсолютной любви, созданной химическим заводом в его мозге. Он уверен, что в этот момент он по-настоящему видит, чувствует и любит её, как никогда. После месяцев некой скуки и отторжения, эта лавина нежности оглушает её. Он говорит ей красивые слова, ласкает её так, как она мечтала. Её захлестывает волна облегчения и благодарности. По щекам Момои катятся слезы радости, она обнимает, прижимает его к себе, а он прижимается в ответ, целует в щеку и слизывает горькие слезы. Но очень скоро её тело и ум начинают бить тревогу. Его взгляд слишком ясный, слишком открытый, ненатуральный. Его слова слишком правильные, как из романа, который он не читал. Его нежность слишком всепоглощающая, равномерная, лишённая спонтанности. Момои понимает, что Саки не с ней. Он в своём раю эмпатии, а она лишь удобный реквизит, живая кукла, через которую он переживает этот приход. Его ласки обращены не к ней, со всеми её страхами, болью и любовью, а к его собственному ощущению «всеединства». Момои чувствует чудовищное одиночество: быть так физически близко и в то же время быть абсолютно невидимой для человека в его настоящем состоянии.       Их секс – это будто она, голодная и замёрзшая в пустыне, находит роскошный, накрытый стол с едой из пластика и воска. Вид идеальный, но насытиться нельзя, а сам факт обмана ранит глубже, чем продолжение голода.       Резко Момои подскакивает с места и ошарашенно смотрит в его красные глаза. Она прикрывается руками, а Саки смотрит на неё с непониманием. Она вытирает слезы, улыбка сходит с её лица и с губ срываются слова, которые отдаются для Саки эхом: – Что ты принял?! Что ты, блять, снова принял, Саки?! – Она и тошно кричала, но парень слышал лишь приглушенный стон, – ты же... Ты же обещал! Ответь мне, что ты принял?! – Экстази, – коротко и так тихо ответил Саки и бесчувственно упал на кровать.       В этот момент тело Момои будто пронзила тысяча игл. Ей было страшно, некомфортно сейчас находиться, а тем более заканчивать этот секс с ним, пока он в таком состоянии. Неизвестно, что ждёт его во время его краша, отхода после принятия очередной химии. Девушка накинула на себя какую-то футболку и в слезах выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью, заставляя Саки вздрогнуть. Она присела на пол балкона и прижалась к холодным перилам. Под футболку задувал прохладный летний ветер, но её это не беспокоило. На балконе она обнаружила сигареты Саки и слезы потекли с новой силой: больше и горьче. Она закурила, а когда поняла, в чьей футболке сидит, опустила голову и просто закричала. «Он обещал... Он обещал мне больше не принимать это! Не слова, а простой белый шум...»