Святой Валентин

— Студент, ты… ты стащил мой колпак?! — вдруг спохватился Валентин, касаясь пустой глазницы. Крампус попытался подскочить и выпрыгнуть в окно, но Джим мягко остановил его, вновь прижав к себе. — Валентин, послушай. Я не знаю, что случилось с твоим глазом или рогом, но знай: ты не виноват в этом. Никакой поступок не оправдывает насилие.— Крампус перестал вырываться, и из его единственного глаза потекла слеза. Слеза облегчения. Неужели кто-то действительно принял его уродство? — Николай… постарался с рогом… — прошептал Вал, тихо всхлипнув. Джим вздрогнул. «Святой» Николай лишил это чудное существо рога? Студент покраснел от злости, его добрые глаза вмиг наполнились презрением. Он был готов защищать Вала, даже если понадобиться обойти всех британских ученых. — Пойдем отсюда, воспитательница сейчас точно вызовет полицию.— Крампус поднялся, слегка пошатываясь, и достал подкову.  Но тут раздался дикий вьюжный вой. На окнах появились ледяные узоры, а температура в помещении упала почти до нуля. Валентин сразу понял, что происходит. Хозяин пришел за ним. Его хвост жалостно повис, а в глазу, где только что теплилась надежда, вновь рухнул целый мир. Воздух, пропитанный озоном, окутывал, не давая пошевелиться. Все дети с жалобными воплями убежали, а следом за ними и «смелые» воспитатели, когда прямо около камина появился Николай. Его голубые глаза светились холодным светом, а мех на шубе был таким толстым, что, казалось, весил целую тонну. Джим застыл, глядя на могущество святого. Он чувствовал себя таким маленьким и слабым, что буквально не мог пошевелиться. Студент тут же вспомнил своего отца. Этот взгляд, поза доминанта, злость и упрек – их можно было чувствовать даже без слов. — Валентин. Твоя работа не выполнена. Пора домой, — пробасил старик. Он схватил Крампуса за шиворот и буквально вытряхнул козлика из свитера, заставляя его удариться о пол. Валентин не чувствовал боли, а лишь бесконечную покорность. Он знал что будет дальше, сколько  — Эй! Эй, Святой Николай! Никакой ты не святой! — закричал студент, наконец отходя от ступора. — Человек, как смеешь ты обращаться к Духу Рождества без уважения? — спросил старик. Джим сглотнул. Старые страхи вновь мешали отстоять себя. Его сердце билось быстро и болезненно. — Оставь Валентина в покое! — голос историка дрожал, но в нем чувствовалась сталь. Он хотел выхватить Валентина и убежать, но Святой одним движением руки начал медленно растворяться, превращаясь в талый снег вместе с Валом. — Он – сломанная вещь, а сломанные вещи нужно чинить, — бросил напоследок старик.