Исповедь спустя века

— Какой-то ты сегодня тихий, Хван. Голос прозвучал лениво, почти незаинтересованно, но именно поэтому я сразу обратил внимание. Юн Доён непринуждённо сел рядом с Хёнджином, смотря прямо на него. В помещении стоял привычный шум — кто-то переговаривался, кто-то разбирал выданные наставниками материалы, кто-то просто бездумно смотрел в окно, но среди всего этого перед Хёнджином сел тот, кого не стоило считать другом. Я повторял ему это из раза в раз, когда его так называемые друзья подставляли его с самого первого дня. — С каких пор тебя это интересует? — спокойно бросил Хёнджин, не отрываясь от своего занятия, бездумно чиркая в тетради. Доён усмехнулся, закинув руку на спинку стула, на котором сидел Хёнджин. — Это плохо? Хван лишь пожал плечами, так и не поднимая на него взгляда. Он не выглядел заинтересованным в этом разговоре, хотя раньше наверняка был бы в восторге от того, что с ним так непринуждённо общаются. Сколько бы раз он ни обжигался, его проблема была в том, что он наивно верил в те намерения, которые ему показывают, даже если на деле они оказывались совсем другими. Я сидел через несколько мест от них и не вмешивался. Не было причин для беспокойства, но я насторожился. Меня напрягала мысль, что его обидчик может так непринуждённо вести с ним беседу, строя из себя хорошего, и чем дольше продолжался этот бессмысленный разговор, тем отчётливее становилось ощущение, что Доён что-то проверяет. — Чем занимаешься на следующем перерыве? Доён наблюдал слишком внимательно, будто пытался уловить любую смену эмоций. Челюсть Хвана едва заметно дрогнула — так, чтобы никто не заметил, но это заметили как минимум двое: я и этот раздражающий выскочка рядом с ним. — Не знаю, — коротко бросил Хёнджин, отвлекаясь от тетради, чтобы посмотреть на Юна. — А тебе-то что с того? — Может, хотел предложить провести время вместе, — продолжил он. — Или ты уже занят с другим? — Не понимаю, о чём ты, — сухо ответил Хёнджин. — Всё ты понимаешь. Больше никто из присутствующих за Ли хвостиком не бегает. Несколько человек рядом отреагировали смешками. Доён самодовольно ухмыльнулся, словно наслаждаясь тем, как легко отравляет атмосферу вокруг. Для него это была привычная провокация, но проблема была в другом. Иногда его взгляд скользил в мою сторону. Никто из его окружения этого не замечал, но мне хватало секундной реакции, чтобы это уловить. Пока Хёнджин напряжённо хмурился, мне стало ясно: он что-то знает. Или пытается заставить нас в это поверить. Хёнджин тоже начал это чувствовать. Он слишком ощутимо напрягся и сел ровнее, стараясь удержать голос спокойным. Остальные даже не обратили бы на это внимания, мне же хватило этого для понимания его нервозности. Доён, кажется, остался этим доволен, подмечая те же детали. Он поднялся с места, будто получил достаточно ответов, и перед тем, как уйти, остановился рядом с Хёнджином, бросая между делом: — Расслабься, я шучу. Он положил ладонь на плечо Хвана и наклонился ниже, произнося так, чтобы услышал только он: — Но ваши исчезновения в одно время наводят на определённые мысли. Хёнджин растерянно взглянул ему в глаза, и я впервые увидел в его взгляде настоящий страх. Слова были произнесены легко, но я уже не сомневался — это не было случайным наблюдением.

***

После того «непринуждённого» разговора я больше не видел Доёна рядом с Хёнджином. В столовой он игнорировал присутствие Хвана, на лекциях даже не смотрел в его сторону, окончательно перестав издеваться. Хёнджина, на удивление, это устраивало — казалось, ему хватает общения со мной, хотя собеседник из меня выходил такой себе. Меня насторожила эта смена. Если раньше его провокации выглядели хаотичными, то теперь в них появилась осознанность. Он будто намеренно оставлял после себя ощущение незаконченности, позволяя недосказанности делать своё дело. Но если на это мне было плевать, то поведение Хёнджина мне уже не нравилось. Он стал чаще оборачиваться, затихать, когда слышал рядом шаги, и внимательнее следил не только за тем, кто находится поблизости, но и за тем, что говорит. Он пытался вести себя как обычно, но выходило, откровенно говоря, плохо. Окончательно я понял это ближе к рассвету. После занятий коридоры почти опустели. Большая часть учеников уже разошлась по комнатам, и только редкие шаги нарушали тишину. Хёнджин шёл рядом со мной, неловко заламывая пальцы, будто не находя им места. — Хён, ты… не замечал ничего странного? — тихо спросил он, не глядя в мою сторону. — Например? Я спускался по лестнице, безразлично глядя прямо перед собой, пока парень рядом со мной не отрывал взгляда от ступеней. — Доён, — с раздражением выдал младший. — Он будто специально появляется рядом. Некоторое время я молчал, потому что думал о том же, но сказать этого вслух не мог — мне нужно было показать ему опору, чтобы он окончательно не ушёл в собственную паранойю. — Может, он просто пытается вывести тебя из себя, — ровно ответил я спустя несколько секунд, пожав плечами. Хёнджина удивило это движение, и он напрягся сильнее. Оно было слишком неестественным для моего обычного поведения. — Да нет же, — моментально возразил Хёнджин. — Тут другое. Наконец подняв голову в мою сторону, он запнулся. — Мне кажется, он что-то видел. Эта фраза заставила меня остановиться раньше, чем я успел это проконтролировать. Я замедлил шаг всего на долю секунды, пока мозг отчаянно искал оправдание словам Хвана. — Ты тоже так думаешь, да? — заметив заминку, подхватил он. Я смотрел молча, обдумывая его слова. Внутри меня не было ни удивления, ни страха. Только холодная, неприятная ясность, потому что я уже пришёл к этому выводу намного раньше, ещё после того разговора на перерыве. — Пока у него нет доказательств, он ничего не сделает, — спокойно бросил я. — Почему ты в этом так уверен? — Потому что, если бы я был не прав, нас бы уже вызвали. Хёнджин отвёл взгляд, но напряжение никуда не исчезло. Я молча шёл рядом, и мозг снова отозвался мыслью, что его нужно успокоить. Я перестал избегать этих импульсов и осмотрелся. Если Хван делал это из паранойи, то я — из осторожности. Мы сошли с лестницы и шли к своим дверям, когда я подошёл ближе. Наши плечи соприкоснулись, и я медленно уложил ладонь на его спину, коротко проводя ею по спине. — Не ходи больше в часовню один, — спокойным тоном произнёс я. Таким, каким обычно успокаивают, хотя мне казалось, что я так делать не умею. Хёнджин нахмурился. Ему явно не понравились мои слова. — А ты? — Я тоже не буду. После этого я отстранился. Коридор был пустым, но стены всё ещё давили. Нельзя было позволять себе слабостей. И, кажется, именно тогда Хёнджин впервые по-настоящему понял: я воспринимаю происходящее серьёзнее, чем показываю. Дождавшись, пока он скроется за своей дверью, я затормозил и не сделал ни шага к своей. Вместо этого развернулся и пошёл обратно. До отбоя оставалось немного. Училище постепенно затихало, растворяясь в привычной предрассветной тишине, но сегодня она не успокаивала. Я не мог знать наверняка, что Доён ещё не ушёл, но почему-то свернул в сторону библиотеки. И не ошибся. Свет в дальней секции всё ещё горел. Когда я вошёл, Доён даже не выглядел удивлённым. Он сидел у окна, лениво пролистывая книгу, хотя я был почти уверен — он меня ждал. — Неожиданно, — протянул он, закрывая книгу. — Обычно ты не нарушаешь правила. Я остановился напротив, смерив его тяжёлым взглядом. — А ты обычно не суёшься не в своё дело. Он усмехнулся. Слишком довольный произведённым эффектом. Он был раздражающим, но далеко не глупым — отлично видел, как Хёнджин поменялся после того разговора. Будто именно такой реакции и добивался. — Всё-таки задело? — он хитро прищурился, наклонив голову к плечу. Он знал, что напугать меня не выйдет, потому просто действовал на нервы своей самоуверенностью. — Ты слишком много говоришь. Я не хотел показывать раздражение, но голос всё равно прозвучал как предупреждение. — А ты слишком внимательно слушаешь. Тишина, повисшая между нами, говорила громче любых слов: он что-то знал. Наверняка не всё, но достаточно, чтобы начать играть с этим. Я смотрел на него молча, впервые замечая, насколько раздражающим может быть чужое любопытство. Доён всегда создавал проблемы чужими руками. Провоцировал, наблюдал, ждал реакции, но сейчас в центре этого оказался Хёнджин, и именно поэтому моё терпение заканчивалось быстрее обычного. — Чего ты добиваешься? — спокойно спросил я, подмечая каждое движение. Он выглядел уверенным, но я видел, как нервно дёрнулась его усмешка, когда я подошёл ближе. — А должен добиваться чего-то? — Ты следишь за нами. Он чуть склонил голову, делая вид, будто задумался, и специально зацепился за конец предложения: — «За нами»? Он повторил это слишком медленно. Специально. — Осторожнее, Ли, — его голос стал тише. — Некоторые вещи опасно произносить вслух. Я медленно подошёл ещё ближе, и только теперь Доён наконец перестал выглядеть расслабленно. — Тогда перестань создавать ситуации, в которых мне приходится это произносить, — ровно сказал я. На этот раз он не ответил сразу, лишь выгнул бровь и, кажется, наконец понял: я пришёл сюда не ради спора.