Исповедь спустя века

Прошло несколько рассветов. За это время Доён больше не тревожил Хёнджина: не провоцировал, не бросал колких замечаний и не пытался вывести его на эмоции. Он словно затаился. Со стороны могло показаться, будто тот разговор в аудитории действительно был обычной попыткой поиздеваться, но именно это и настораживало. Я продолжал периодически замечать его где-то поблизости. Иногда он задерживался в коридоре чуть дольше остальных, слишком внимательно смотрел в нашу сторону, думая, что остаётся незамеченным, а иногда просто словно случайно оказывался рядом. И каждый раз, замечая его, я начинал просчитывать расстояние между мной и Хёнджином. Мы больше не уходили в часовню, не оставались вдвоём, не позволяли себе ничего лишнего. По крайней мере, старались. Хёнджин тоже делал всё возможное, чтобы не привлекать внимания. Я видел это в том, как осторожнее стали его движения, как он следил за словами, иногда и вовсе резко замолкал, уловив чужие шаги. Но полностью скрыть перемены было уже невозможно. Между нами изменилось слишком многое, чтобы этого совсем никто не заметил. И Доён, как я всё чаще убеждался, обращал на это внимание.

***

Сразу после пробуждения нас отправили на тренировку во внутренний двор. Воздух здесь всегда оставался холодным. Лишь тёплая каменная площадка под ногами напоминала о том, что дневной свет всё же касается этого места. Мы выстроились в два ряда напротив наставников. Всё выглядело обыденно, никаких изменений порядка. Я стоял чуть впереди Хёнджина и слышал за спиной его ровное дыхание. До тех пор, пока рядом не раздался знакомый голос. — Как дела, Хван? — лениво протянул Доён, встав рядом с ним. — Вчера не терялся после отбоя? Голос звучал привычно небрежно. Остальные воспринимали его слова как очередную насмешку, и несколько учеников рядом негромко усмехнулись. Но меня волновало не это. Я сразу ощутил напряжение Хёнджина за своей спиной. И хуже всего было то, что это заметил не только я. Один из наставников поднял взгляд и посмотрел точно за мою спину. На напряжённого Хёнджина и насмешливого Доёна. — Проблемы, Юн? — голос наставника был, как всегда, ровным, словно высеченным лезвием. — Если вам так хочется поговорить, можете выйти в центр и продолжить разговор перед всеми. Доён тут же повернул голову и спокойно ответил, почти лениво: — Никаких, наставник. — Сзади снова послышались смешки. — Просто заметил, что Хван Хёнджин в последнее время стал слишком загадочным. Хотел убедиться, что с ним всё в порядке. Хёнджин всё это время молчал. Даже со спины я ощущал, насколько напряжено его тело. Я смотрел прямо перед собой, но внутри нарастало раздражение. Доён не переходил границу открыто. Он действовал осторожно, оставляя после себя недосказанность, чтобы это нельзя было назвать обвинением. Краем глаза я заметил, как уголок его губ едва заметно дрогнул. Наставник обратил внимание. Именно этого он и добивался. И этого было достаточно, потому что теперь внимание начали обращать не только ученики.

***

Эта ночь длилась для меня неумолимо долго. Я слишком много думал. Мне было свойственно анализировать, но сегодня это впервые играло против меня. На перерывах я сидел поодаль от остальных, уткнувшись в книги, но ни одна строчка не хотела задерживаться в голове. Я думал о том, на что не мог повлиять. Не мог заставить Доёна перестать за нами наблюдать. Не мог полноценно утешить Хёнджина, не привлекая внимания. И самое неприятное — стоило мне задуматься, изменил бы я что-то в наших отношениях, как ответ возникал мгновенно. Нет. Даже зная заранее, что нас заметили, я бы не передумал. Я всё равно поцеловал бы его в тот день. Возможно, был бы осторожнее: загородил обзор своей спиной или придумал бы что-то ещё. Но отказаться от этого… нет. Когда после последнего занятия за ночь нам приказали разойтись по комнатам, я едва заметно выдохнул. Этот эмоционально выматывающий день наконец закончился. Комната встретила меня привычной тишиной. Перед тем как войти, я машинально убедился, что Хёнджин без происшествий скрылся за своей дверью. Уже сидя на краю кровати, я снял верхнюю одежду, даже не подумав зажечь свечи. Только тяжело вздохнул и понял, что совершенно не хочу спать. Мысли не затихали. Я надеялся, что отбой наконец заставит меня перестать думать. Не перестал. Я снова и снова прокручивал в голове разговор во дворе. Он зациклился внутри меня, словно заевшая пластинка. Искал знаки там, где их, возможно, никогда не было. Каждый жест Доёна, реакцию Хёнджина, взгляд наставника. Анализировал всё, вплоть до собственной злости. Каждая мелочь будто подтверждала другую, но целая картина всё равно не складывалась. От потока мыслей меня отвлёк стук. Тихий, ненавязчивый, больше похожий на скрип старых дверей. Любой другой решил бы, что ему показалось. Но я не был любым другим. Поднявшись с места, я почти бесшумно подошёл к двери и открыл её. На пороге стоял Хёнджин. Он молчал. Только смотрел на меня растерянными глазами и нервно теребил край кофты. В этот момент мне не требовалось никаких объяснений. Я молча сделал шаг в сторону, пропуская его внутрь. Хёнджин вошёл, после чего я осторожно выглянул в коридор и плотно закрыл дверь, будто хотел убедиться, что за ним никто не следил. Когда я обернулся, он уже сидел на моей кровати. Я подошёл и сел рядом. Наши колени соприкасались. Некоторое время мы молчали. Первым тишину нарушил Хёнджин: — Я больше не могу делать вид, что всё нормально. После этих слов Хван замолчал. Он поджимал губы и, глядя в пол, пытался подобрать слова. Я не вмешивался. Понимал, что ему нужно выговориться. За время нашего знакомства я успел узнать о нём достаточно, чтобы понимать, где он ждёт ответа, а где нуждается в пространстве для размышлений. Если он решился не просто прятаться за глупостями, а открыться мне сейчас, значит, страх оказался сильнее гордости. — Мне кажется, я уже не понимаю, где мне просто страшно, а где действительно есть причина бояться… — голос прозвучал почти шёпотом, а взгляд спустя пару секунд перевёлся на меня. Я ответил не сразу. Желваки на моём лице напряглись. — Он ничего такого не сказал, но… — Хван тяжело вздохнул, растирая большим пальцем правой руки внутреннюю сторону левой ладони. — Тебе не кажется странным, что он постоянно оказывается рядом? Он так смотрит… словно ждёт, что я сдамся. Голос стал ещё тише, переходя почти в едва слышный шёпот. — Не знаю… Я просто… начал ждать подвоха отовсюду, понимаешь? Я… — большой палец буквально впился в ладонь. — Я всё время думаю, что ещё секунда — и он выйдет из-за угла. Будто он повсюду… Я перевёл взгляд на его руки. Пальцы продолжали мучить сами себя. Ещё неделю назад он почти перестал так делать. — Это выматывает. Последнюю фразу он будто произнёс самому себе. Некоторое время между нами снова стояла тишина, но её нарушили мой тяжёлый вздох и тихий шорох ткани, когда я потянулся к нему, осторожно высвобождая его ладони из напряжённой хватки. Я думал о том, как поступил бы раньше, но понял, что раньше в целом не допустил бы его присутствия в своей комнате после отбоя. Сейчас же я держал его руки в своих и ловил себя на мысли, что не хочу оставлять его одного с этими мыслями. — Посмотри на меня. — Мой голос прозвучал глухо, но уверенно. Спокойнее, чем я ощущал себя внутри. Хёнджин поднял взгляд не сразу. Я дождался, пока он найдёт в себе силы, и только после этого продолжил: — Пока ничего не произошло.  По его взгляду я понял, что он собирается возразить, но успел раньше, чем он открыл рот.  — Если бы у него были доказательства, мы бы сейчас не сидели рядом. Хёнджин недовольно поджал губы, но задумался над моими словами. Я видел, что он пытается ухватиться за них. Наверное, именно это и заставило меня продолжить. — Доён ничего не знает. — Я продолжал смотреть ему в глаза, не отпуская его рук. — Он только предполагает. Хёнджин долго смотрел на меня, но в конце концов кивнул. Он не успокоился. Не перестал об этом думать, и его страх никуда не исчез. Но теперь, по крайней мере, он чувствовал, что не остался с ним один. — Я устал бояться, — тихо произнёс он, медленно высвобождая ладони из моих и опуская взгляд обратно в пол. Эти слова почему-то задели меня сильнее остальных. Я смотрел на него и понимал, что всё это время пытался защитить его, но ни разу не задумывался о том, что происходит внутри него. Это осознание отозвалось тупым спазмом где-то в груди. Я не понимал этого чувства, поэтому привычно попытался его проигнорировать. Именно сейчас я понял, насколько по-разному мы переживаем одну и ту же ситуацию. Пока я злился и анализировал, он прятался и боялся. Между нами снова повисла тишина. Не напряжённая — та, что оставляет место для мыслей. Пока я продолжал размышлять, Хёнджин окончательно вымотался. Он шумно выдохнул и придвинулся ближе, осторожно прислонившись к моему плечу. Я позволил ему расслабиться рядом с собой и даже не подумал отстраниться. Когда его дыхание стало ровнее, я сам не заметил, как поднял руку и медленно зарылся пальцами в его волосы, заставляя Хвана прикрыть глаза. Некоторое время мы просто сидели в тишине. Хёнджина она успокаивала. Меня — его присутствие рядом. Я поддался этому импульсу. Наклонившись ближе, я едва коснулся губами его виска. Я не спешил отстраняться, застыв так на несколько секунд. Хёнджин напрягся лишь на мгновение. Будто не поверил в произошедшее. Но почти сразу расслабился и только удобнее устроился на моём плече, окончательно закрывая глаза. Телу Хёнджина стоило расслабиться всего на секунду, и именно тогда я почувствовал это. Не звук, не движение. Взгляд. За дверью. Я поднял голову раньше, чем успел понять почему. Дверь была слегка приоткрыта, и за ней, в узкой полосе темноты, неподвижно застыл силуэт. Я увидел его всего на мгновение, почти сразу он исчез. Я не хотел пугать Хёнджина. Не хотел разрушать только что наступившее между нами спокойствие, но оставить это без внимания тоже не мог. Осторожно, почти невесомым движением, я отстранил его от себя. Это не выглядело грубо — наоборот, слишком аккуратно. Но произошло слишком внезапно. В следующую секунду я уже оказался у двери. Распахнув её, я всмотрелся в тёмный коридор. За дверью было пусто. Тёмные стены встретили меня холодной тишиной. Только каменный пол и догорающие свечи. Я сделал два шага вперёд, ещё раз осмотрелся, но, кроме гнетущей тишины, не было ничего. Я вернулся так же быстро, как сорвался с места. В висках уже пульсировало понимание того, что только что произошло. Всё выглядело так, будто мне показалось. Но я слишком хорошо запоминал лица. И слишком редко ошибался. Плотно заперев дверь, я увидел встревоженный взгляд Хёнджина. — Что случилось? — младший уже сидел далеко не в той расслабленной позе, что была минуту назад. — Ничего. — Мой голос звучал спокойно, но это было неправдой. Потому что теперь я понимал… Если раньше Доён лишь строил догадки, то теперь они перестали быть догадками. Он увидел достаточно. И впервые за долгое время меня душило понимание того, что в моих расчётах появились недочёты.