Вечерняя школа

Это был окончательный крах. Настя надеялась, что хуже того, что произошло в квартире Артёма, быть не может, но она ошибалась. Социум бывает куда более жестоким, чем одна разъяренная женщина. *** Глава: Прямой эфир из ада В вечернюю школу Настя пришла в старой куртке, которую нашла в подсобке своего подъезда — грязной, пахнущей плесенью и чужим горем. Лицо её распухло не только от слез, но и от ударов сумкой: под глазом наливался желтушно-зеленый синяк, а губа треснула. Но страшнее всего было тело. Вчерашний зажор превратил её живот в твердый, болезненный шар, который буквально вываливался из-под короткой кофты. Одышка стала её постоянной спутницей; каждый шаг отдавался хлюпаньем пота в старых кроссовках, которые ей кто-то отдал у метро. Она надеялась проскользнуть незаметно, но в холле вечерней школы её уже ждали. Саймон стоял в центре круга своих дружков, вертя в руках новый айфон. Когда Настя вошла, по коридору пронесся смешок, переходящий в откровенный гогот. — Опа, смотрите-ка, кто приполз! — громко провозгласил Саймон, вскидывая телефон. — Ребят, вы это видите? Это вообще человек или мешок с мусором? Он нажал кнопку записи и начал медленно обходить Настю по кругу, приближая камеру к самому её лицу. — Слышь, Насть, а что за амбре? Ты в мусорном баке ночевала? — Саймон демонстративно зажал нос рукой. — А лицо? Что, клиенты не заплатили и накостыляли? — Саймон, пожалуйста... — прохрипела она, прикрывая лицо грязным рукавом. Её голос сорвался на свистящий хрип, сердце бешено колотилось в жирных складках груди. — Мне плохо... помоги мне. — Помочь? — Саймон заржал, обращаясь к камере. — Народ, вы слышали? Свиноматка просит о помощи! Смотрите, как у неё пузо трясется, когда она дышит. Она реально сейчас лопнет! Ты сколько кило за ночь нажрала, чучело? Он подошел вплотную и пальцем ткнул в её раздутый бок. — Фу, она мокрая насквозь! Смотрите, как течет! Это не девка, это биоугроза. В этот момент в дверях появился Артём. Он выглядел безупречно, как всегда, но под глазами залегли тени. Он увидел эту сцену: Настю, зажатую в угол, обливающуюся потом и слезами, и Саймона, который снимал её унижение для сторис, комментируя каждую её складку и каждый синяк. — Эй, Тёма! — крикнул Саймон, не выключая камеру. — Зацени свою бывшую подружку. Ты реально с этим спал? Расскажи, каково это — раздвигать эти волосатые колонны? Она хоть мылась перед этим или так, под кириешками, и пошло-поехало? Толпа замерла, ожидая, что скажет Артём. Настя подняла на него глаза, полные мольбы. Она знала, что у него есть компромат на неё, знала, что его мать её избила, но в этот момент он был её единственной надеждой на капельку человечности. Артём медленно подошел к Саймону. Он посмотрел в экран телефона, где Настя выглядела еще более уродливой и жалкой, чем в жизни. Затем он перевел взгляд на саму Настю — вонючую, избитую, с торчащим животом и сальными волосами. — Выключи это, — тихо сказал Артём. — Чё? Ты чё, заступаешься за это корыто? — Саймон опешил. — Она твоего отца посадила, ты забыл? Она стукачка и помойка! Артём вдруг выхватил телефон из рук Саймона и с размаху швырнул его в стену. Аппарат разлетелся на куски. — Я сказал — выключи, — повторил Артём, и в его голосе было столько холодной ярости, что Саймон попятился. — И все разошлись по классам. Живо. Когда коридор опустел, остались только они трое. Саймон со злостью смотрел на обломки телефона, а Настя сползла по стенке, тяжело и вонюче всхлипывая. — Ты думаешь, ты её спас? — выплюнул Саймон, глядя на Артёма. — Ты просто оттягиваешь финал. Завтра вся школа будет знать, что ты лизал эту жирную тушу. Удачи с репутацией, герой. Саймон ушел, громко хлопнув дверью. Артём остался стоять над Настей. Он не протянул ей руки. Он просто смотрел на неё с такой смесью жалости и ненависти, что ей захотелось умереть прямо здесь.