Счастливые дни

Три месяца до вступительных экзаменов — ПАПА КАДЗУКИ, Я НЕ ПОНИМАЮ ЭТУ ЗАДАЧУ! Кадзуки массировал виски, глядя на учебник математики для поступления в Академию Эден. Задачи были рассчитаны на детей, которые уже три года занимались с репетиторами. У них было три месяца. — Мири, давай попробуем ещё раз, — терпеливо сказал он. — Смотри, если у Тома пять яблок, и он отдаёт два Мэри... — Почему он отдаёт? Они его яблоки! — Потому что... — Кадзуки замолчал. — Слушай, просто представь, что он добрый. Рэй вошёл на кухню с очередной стопкой учебных материалов. За последние недели их дом превратился в учебный центр — книги, тетради, карточки со словами были повсюду. — Танака нашёл репетитора, — сообщил Рэй. — Бывший преподаватель Эдена. На пенсии, но согласился помочь за... приличную сумму. — Насколько приличную? — спросил Кадзуки. — Ты не хочешь знать. — Настолько дорого? — Я могу себе позволить. — Рэй сел рядом с Мири. — Привет, принцесса. Как успехи? — Том отдаёт свои яблоки, и я не понимаю почему! — Мири надула щёки. Рэй посмотрел на задачу. — Потому что Мэри помогла ему с домашней работой. Это благодарность. — А-а-а! Почему сразу так не сказали?! Кадзуки и Рэй переглянулись. — Мы обречены, — тихо сказал Кадзуки. — Нет. Мы справимся. — Рэй открыл следующую страницу. — У нас ещё три месяца. *** Мисс Хигучи, пожилая женщина с седыми волосами, собранными в строгий пучок, сидела в их гостиной с выражением глубокого сомнения на лице. — Вы понимаете, что Академия Эден — это самое престижное учебное заведение в стране? — сказала она, просматривая пробный тест Мири. — Дети готовятся годами. У вашей дочери... — Три месяца, — закончил Рэй. — Мы знаем. — Это практически невозможно. — Мы не ищем невозможного. Мы ищем шанс. — Рэй посмотрел на неё. — Сколько нужно занятий в неделю? Мисс Хигучи помолчала, обдумывая. — Шесть дней в неделю. По четыре часа. Математика, литература, общие знания, этикет, музыка. И это только минимум. — Сделаем семь дней, — сказал Кадзуки. — Мири сильная девочка. Она справится. — Но... — Мисс Хигучи, — Рэй достал чековую книжку. — Назовите вашу цену. Мы заплатим всё, что нужно. Но мы хотим, чтобы наша дочь поступила в Эден. Пожилая женщина посмотрела на него долгим взглядом, потом на Мири, которая старательно решала задачки за столом, высунув язык от усердия. — Хорошо. Но я не обещаю чудес. — Нам не нужны чудеса. Нам нужен профессионализм. Один месяц до экзаменов — Столица Франции? — Париж! — Кто написал "Ромео и Джульетта"? — Шекспир! — Если поезд едет со скоростью... — ПАПА КАДЗУКИ, Я УСТАЛА! Мири лежала на диване, раскинув руки. Часы показывали девять вечера. Они занимались с утра, с небольшими перерывами. Кадзуки вздохнул и сел рядом. — Я знаю, Мири. Но экзамен уже скоро. — А можно я не пойду в эту Академию? — тихо спросила она. — Обычная школа тоже хорошая. Рэй, который проверял её письменную работу, поднял голову. — Мири, — он подошёл и присел перед ней. — Академия Эден даст тебе лучшее образование. Лучших учителей. Лучшие возможности в будущем. Мы хотим, чтобы у тебя было всё самое лучшее. — Но я хочу больше времени с вами, — Мири потёрла глаза. — Мы раньше играли по вечерам. А теперь только учёба, учёба, учёба... Кадзуки и Рэй переглянулись. В глазах обоих была вина. — Слушай, — Кадзуки погладил её по голове. — Завтра без занятий. Мы пойдём в парк развлечений. Все вместе. Целый день. — ПРАВДА?! — Правда. Но послезавтра мы продолжим готовиться. Договорились? — Договорились! Когда Мири уснула, Кадзуки и Рэй сидели на кухне, попивая виски. — Мы слишком давим на неё, — сказал Кадзуки. — Я знаю. Но у нас нет выбора. — Рэй потёр лицо руками. — Эден — это не просто престижная школа. Там учатся дети влиятельных людей. Политиков, бизнесменов. Если Мири поступит туда, она будет защищена. У неё будут связи. Будущее. — И куча домашней работы до конца жизни. — Это тоже. Они сидели в тишине. — Думаешь, мы справимся? — спросил Кадзуки. — Должны. На следующий день Парк был заполнен семьями, детским смехом и музыкой из каруселей. Яркие огни аттракционов, запах попкорна и сахарной ваты, крики восторга с американских горок. Мири была в восторге. Она тянула обоих пап от одного аттракциона к другому, её усталость от вчерашних занятий словно испарилась. — Папа Рэй! Давай в тир! Пожалуйста! Рэй посмотрел на стенд с тиром — классические мишени, плюшевые игрушки в качестве призов. — Хорошо. Но только один раз. — УРАААА! Кадзуки усмехнулся. — Я возьму сахарную вату. Присоединюсь к вам через минуту. Он отошёл к ларьку, купил огромную розовую сахарную вату и огляделся в поисках свободного места, чтобы присесть. Ноги устали после трёх часов хождения по парку. Рядом была скамейка. На ней сидела женщина с чёрными волосами, собранными в простую причёску, в элегантном красном платье. Она смотрела куда-то вдаль, держа в руках детский рисунок. Кадзуки сел на другой конец скамейки, откусывая сахарную вату. Женщина повернула голову. И Кадзуки замер. Красные глаза. Изящные черты лица. Шрам на запястье, едва заметный под браслетом. Нет. Не может быть. Шесть лет назад. Токио. Контракт на якудзу, который торговал людьми. Кадзуки получил задание от Кю. Прибыл на место, занял позицию на крыше напротив. И увидел её. Она была в тени переулка, нож в руке, двигалась к цели с другой стороны. Они встретились взглядами. На одну секунду. Оба поняли — Кю дал задание дважды. Ошибка. Первая и последняя. Кадзуки выстрелил первым. Цель упала. Она исчезла в тени, не сказав ни слова. Он никогда больше её не видел. До сегодняшнего дня. Женщина тоже его узнала. Её глаза расширились, тело напряглось. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом она тихо выдохнула. — Токио, — прошептала она. — Шесть лет назад. — Да, — так же тихо ответил Кадзуки. Неловкая тишина. — Я Йор. Йор Форджер, — наконец представилась она. — Кадзуки Сува. Они снова замолчали, оба явно не зная, что сказать. — Вы здесь с семьёй? — осторожно спросила Йор. — Да. Дочка и муж. — Кадзуки показал на кольцо на безымянном пальце. — Мы готовим дочь к поступлению в Академию Эден. Женщина медленно кивнула. — Моя дочь тоже. — Это... странно, — сказал Кадзуки. — Встретиться так. После... — Да. — Йор посмотрела на свои руки. — Мой муж не знает. О том, что я... делаю. — Мой знает. Мы работали вместе. Но для дочери мы просто... папы. Йор кивнула с пониманием. — Моя дочь думает, я работаю в мэрии. Обычная скучная работа. — Умно. Внезапно к ним подбежали две девочки — одна шатенка в жёлтом платье, другая с розовыми волосами и зелёными глазами. — МАМА! — розововолосая девочка схватила Йор за руку. — Смотри! Я нашла новую подругу! — Папа Кадзуки! — Мири прыгала рядом. — Это Аня! Она смешная! И она тоже поступает в Эден! Кадзуки и Йор переглянулись, оба в шоке. Их дочери... уже подружились? — Мири, — медленно сказал Кадзуки. — Где папа Рэй? — Он выиграл мне плюшевого медведя! Смотри! — Мири показала огромную игрушку. — А потом я встретила Аню у карусели! — Аня, — Йор наклонилась к дочери. — Где твой отец? — Он покупает мне мороженое! — Аня улыбнулась. — Мама, можно Мири пойдёт с нами на колесо обозрения? Прежде чем кто-то успел ответить, к ним подошёл мужчина. Высокий блондин в очках, со строгим лицом и пакетом мороженого в руках. — Аня, я же просил не убегать... — Он замолчал, увидев Йор на скамейке с незнакомым мужчиной. А потом к ним подошёл Рэй. Рэй с плюшевым медведем в одной руке и с другими призами в другой. Он увидел Кадзуки на скамейке. Потом женщину рядом с ним. И его лицо мгновенно стало каменным. Кадзуки узнал этот взгляд. Рэй узнал её. Каким-то образом узнал. Чёрт. — Папа Рэй! — Мири побежала к нему. — Смотри, это Аня! Моя новая подруга! Рэй медленно перевёл взгляд на девочку. Его лицо не изменилось, но Кадзуки видел напряжение в его плечах. Аня посмотрела на Рэя. И произошло что-то странное. Её лицо на мгновение стало... испуганным? Удивлённым? Как будто она увидела что-то, что не должна была видеть. Потом, буквально за секунду, она изменилась. Её лицо стало обычным детским, улыбающимся. — Здравствуйте! — она помахала Рэю. — Вы папа Мири? — Да, — коротко ответил Рэй. Лойд подошёл ближе, его профессиональная улыбка была на месте, но глаза оценивающе скользили по Рэю и Кадзуки. — Лойд Форджер, — он протянул руку. — Приятно познакомиться. Похоже, наши дочери уже подружились. — Рэй Сува, — Рэй пожал руку, его хватка была твёрдой. — Мой муж Кадзуки. Кадзуки встал, кивая. Четверо взрослых стояли, улыбаясь натянутыми улыбками, пока дети радостно болтали. Йор знала, кто такие семья Сува. Рэй знал, кто такая Йор. Кадзуки подозревал, что Лойд — не просто психиатр. Лойд явно что-то подозревал о Рэе. И только Аня, которая смотрела на всех по очереди, казалось, понимала больше, чем должна была. — Мама, папа, — Аня схватила их за руки. — Можно мы с Мири пойдём на карусель? — И на колесо обозрения! — добавила Мири. Взрослые переглянулись. — Конечно, дорогая, — сказала Йор, её голос был мягким, но Кадзуки слышал напряжение. — Без проблем, — кивнул Рэй, хотя его рука инстинктивно легла на плечо Мири. Защитный жест. Девочки побежали вперёд, смеясь. Четверо взрослых последовали за ними, держа безопасную дистанцию друг от друга. — Значит, Академия Эден, — начал Лойд нейтральным тоном. — Хорошая школа. — Лучшая, — ответил Рэй. — Наша Аня очень готовилась. — Мири тоже. Пауза. Кадзуки и Йор шли сзади, оба молча. — Ваш муж... — тихо начала Йор. — Знает о вас. — Мой муж тоже что-то... почувствовал. — Похоже, мы все прячем секреты. Йор грустно улыбнулась. — Но наши дочери подружились. — Да. И это... хорошо. Правда? — Надеюсь. Они дошли до карусели. Мири и Аня залезли на лошадок рядом, машущие руками и смеющиеся. Четверо взрослых стояли у ограждения, наблюдая. — Если они обе поступят в Эден, — осторожно сказал Лойд, — они будут видеться в школе. — Это было бы хорошо для них, — ответил Рэй. — Да. Дети их возраста должны иметь друзей. Ещё одна долгая пауза. — Мистер Сува, — Лойд повернулся к нему. — Могу я спросить, чем вы занимаетесь? — Импорт антиквариата. Недвижимость. — Рэй посмотрел на него. — А вы? — Психиатрия. Частная практика. — Интересно. Кадзуки почти расхохотался. Это был самый неискренний разговор, который он слышал за последние годы. Карусель остановилась. Девочки сбежали вниз, уже требуя следующий аттракцион. — Мама! Папа! Колесо обозрения! Пожалуйста! — Папа Рэй! Папа Кадзуки! Давайте все вместе! Взрослые снова переглянулись. Все вместе. Две семьи с секретами в закрытой кабине колеса обозрения. Что может пойти не так? — Конечно, — сказала Йор с улыбкой. — Почему бы и нет, — согласился Рэй. Они направились к колесу обозрения. Кадзуки шёл рядом с Рэем, тихо шепча: — Ты узнал её. — Да. — Откуда? — Досье. Старое. От отца. — Рэй не смотрел на него. — Она работала на другую организацию. Одна из лучших. — Она всё ещё в деле? — Не знаю. Но мы должны быть осторожны. — Рэй... — Кадзуки, я не говорю, что она угроза. Но мы должны быть внимательны. — Их дочь — подруга Мири. — Я знаю. Они вошли в кабину колеса обозрения — Мири и Аня на одной скамейке, взрослые разделились на две стороны. Рэй и Кадзуки напротив Лойда и Йор. Колесо начало подниматься. Девочки смотрели в окно, показывая друг другу на парк внизу. Взрослые сидели в напряжённой тишине. Пока Аня вдруг не сказала: — Мири, у твоих пап такая крутая работа! Мири повернулась к ней. — Откуда ты знаешь? Аня замерла, её глаза расширились. — Я... я имела в виду... антиквариат! Это круто! Лойд положил руку на плечо Ани. — Аня, не перебивай взрослых. — Извини, папа. Кадзуки и Рэй переглянулись. Эта девочка что-то знает. Но что? Колесо достигло вершины. Вид на Лондон был великолепен — огни города, Темза вдалеке, закатное небо. — Красиво, — тихо сказала Йор. — Да, — согласился Кадзуки. И на несколько минут они просто сидели, наблюдая за видом, притворяясь двумя нормальными семьями на прогулке. Даже если каждый из них прятал секреты. Даже если каждый из них был опасен по-своему. Ради их дочерей они будут притворяться. Потому что Мири и Аня заслуживали дружбы. Заслуживали нормальности. Даже если их родители были кем угодно, только не нормальными. *** — Она убийца, — сказал Рэй, как только Мири легла спать. — Я знаю. — Высокого уровня. Досье моего отца описывало её как "Шип Садовницы". Специализация — яды и ножи. — Ты думаешь, она всё ещё работает? Рэй молчал долгое время. — Не знаю. Но она замужем. У неё дочь. Может быть, она действительно пытается быть нормальной. Кадзуки сел рядом с ним на диван. — А её муж? — Не знаю. Но что-то с ним тоже не так. Ты видел, как он оценивал нас? — Видел. Профессиональная оценка. — Может, он тоже из нашего мира. Или из другого мира. Есть много опасных профессий. Они сидели в тишине. — Мири счастлива, — наконец сказал Кадзуки. — Она нашла подругу. Нормальную подругу своего возраста. — Аня дочь убийцы. — Но она не убийца. Она ребёнок. — Кадзуки посмотрел на Рэя. — Давай не лишим Мири этого. Пожалуйста. Рэй вздохнул. — Хорошо. Но мы будем осторожны. И если я увижу хоть намёк на опасность... — Тогда мы разберёмся. Вместе. — Вместе. Они сидели, держась за руки в тишине своего дома. А на другом конце Лондона, в квартире Форджеров, происходил похожий разговор. День экзамена Кадзуки никогда не видел столько дорогих машин в одном месте. Территория перед Академией Эден напоминала выставку роскошных автомобилей — Bentley, Rolls-Royce, Mercedes, несколько Aston Martin. Водители в безупречных костюмах открывали двери, выпуская семьи, одетые так, будто они направлялись на королевский приём, а не на школьный экзамен. Дети в идеально отутюженных костюмчиках и платьях, волосы уложены в салонах, туфли начищены до блеска. Родители — матери в дизайнерских платьях и шляпках, отцы в костюмах-тройках с платиновыми запонками. Сотни людей. Может быть, больше тысячи. Все направлялись к главному входу величественного здания Академии. — Папа Кадзуки, — прошептала Мири, сжимая его руку. — Там так много людей... — Всё будет хорошо, — успокоил её Кадзуки, хотя сам чувствовал себя не в своей тарелке. Рэй припарковал их Mercedes (не самый дорогой, но приличный — они не хотели выделяться ни бедностью, ни чрезмерной роскошью) и обошёл машину, чтобы открыть дверь Мири. — Помнишь, что мы говорили? — спросил он, присаживаясь на корточки перед дочерью. — Отвечать на вопросы честно. Писать аккуратно. Не торопиться, — отчеканила Мири. — Молодец. — Рэй поправил её воротничок. — Ты готова. Мы столько занимались. Они направились к главному входу, вливаясь в поток семей. Вокруг слышались обрывки разговоров: — Филипп, помнишь, таблицу Менделеева нужно знать наизусть... — Мама, а если меня спросят про историю Французской революции? — Дорогая, ты же занималась с тремя репетиторами. Ты всё знаешь. — Наш сын готовился четыре года. Четыре года. Он обязан поступить. Кадзуки и Рэй переглянулись. Четыре года? У них было три месяца. Внутри здания была организованная хаос. Длинные коридоры с мраморными полами, портреты основателей на стенах, огромные хрустальные люстры. Десятки служащих в униформе направляли семьи, проверяли документы, выдавали номера. — Семья Сува-Куруги, — объявил служащий, проверив их документы. — Экзаменационный зал В, место номер 237. Родители ожидают в холле второго этажа. Мири получила свой номер — большой бумажный квадрат с цифрой 237, который нужно было приколоть к груди. — Удачи, принцесса, — Кадзуки обнял её. — Ты справишься. — Мы верим в тебя, — добавил Рэй, целуя её в макушку. Детей повели длинным коридором в экзаменационные залы. Мири обернулась напоследок, помахав им рукой, и скрылась за дверью. Родители поднялись на второй этаж, где был организован зал ожидания. Сотни кресел, столики с водой и печеньем, приглушённый свет. Но никто не расслаблялся. Матери нервно теребили сумочки, отцы просматривали телефоны с напряжёнными лицами. Три с половиной часа ожидания. Рэй прошёлся к окну, наблюдая за территорией Академии. Кадзуки сидел, закинув ногу на ногу, внешне спокойный, но его нога мелко подрагивала — верный признак нервозности. Рядом на диване устроилась та самая семья — Форджеры. Лойд читал медицинский журнал, Йор что-то вязала (вязала? на экзамене?). Они выглядели... странно спокойными. Как будто это был обычный день, а не испытание, определяющее будущее их ребёнка. Когда экзамен закончился и детей вывели, Мири была бледной, но держалась бодро. — Было сложно, — призналась она по дороге домой. — Но я вспомнила почти всё, чему мы учились. — Это главное, — сказал Рэй. Теперь оставалось только ждать результатов. И следующего этапа. Собеседования. Неделя спустя Письмо из Академии Эден пришло на шестой день. Внутри был один лист бумаги: «Мири Сува приглашается на собеседование. Дата: 15 мая. Время: 14:00. Номер семьи: К114. Просим прибыть за 30 минут до назначенного времени.» — Она прошла письменный экзамен, — Кадзуки выдохнул с облегчением. — Половина пути пройдена, — кивнул Рэй. — Теперь самое сложное. *** На этот раз людей было меньше — может, две-три сотни семей, вместо тысячи. Только те, кто прошёл письменный экзамен. Но атмосфера была ещё более напряжённой. Это был финальный этап. Последний шанс. Семьи прибывали в своих дорогих машинах, одетые ещё более формально, чем в прошлый раз. Костюмы, платья, шляпки, перчатки. Дети выглядели как маленькие куклы — идеальные, накрахмаленные, вымуштрованные. Рэй был в строгом сером костюме, Кадзуки — в тёмно-красном с галстуком, Мири — в белом платье с синей лентой, волосы заплетены в маленькие косички. — Помните, что я говорила? — шептала мать впереди них своей дочери. — Спина прямая, руки на коленях, улыбаться, но не слишком широко... — Если спросят о хобби, говори про скрипку и французский, — инструктировал отец своего сына. — Не упоминай видеоигры. Кадзуки покачал головой. Они шли по главной аллее к зданию, когда Мири внезапно остановилась. — Папа Кадзуки, смотри! Впереди стояла массивная бронзовая статуя — основатель Академии Эден. Семья Форджер стояла перед статуей. Лойд, Йор и Аня синхронно поклонились, приложив руки к груди в почтительном жесте. — Что они делают? — прошептала Мири. Рядом проходила другая семья, и они тоже остановились у статуи, повторяя поклон. — Это... традиция? — неуверенно сказал Кадзуки, глядя на Рэя. — Понятия не имею. Но если все делают... — Рэй кивнул. Они подошли к статуе. Кадзуки, Рэй и Мири одновременно поклонились, приложив руки к груди. Пожалуйста, пусть это было правильно, — мысленно взмолился Кадзуки. Они продолжили путь, но не прошли и десяти метров, когда услышали детский плач. — ПОМОГИТЕ! КОГО-НИБУДЬ! Кадзуки обернулся. У края дорожки, где была небольшая декоративная канава с водой, стоял мальчик лет шести в дорогом костюме. Он плакал, застряв в канаве. — Помогите! Мири потянула Кадзуки за руку. — Папа, ему нужно помочь... — Нет, — тихо сказал Кадзуки, наклоняясь к ней. — Это проверка. — Что? — Посмотри вокруг. — Он кивнул на здание Академии. — Окна. Экзаменаторы наблюдают. Это тест. Если мы вмешаемся, испачкаемся, опоздаем на собеседование... мы провалимся. Мири нахмурилась, глядя на плачущего мальчика. — Но это несправедливо... — Я знаю. Но нам нужно идти дальше. Рэй положил руку ей на плечо. — Кадзуки прав. Это ловушка. Мы не можем рисковать. Они начали отходить, как и большинство других семей, обходящих «инцидент» стороной. Но семья Форджер остановилась. Лойд что-то быстро сказал Йор. Та кивнула. Аня присела на корточки у края канавы. И затем, на глазах у изумлённых зрителей, Лойд, даже не сняв пиджак и не подкатив штанины, и полез в канаву. — О господи, — прошептал Кадзуки. — Они что, серьёзно? Лойд достал ребёнка из воды одним слитным движением, весь покрытый илом и грязью. Его белая рубашка была испорчена, брюки промокли. Йор тоже запачкалась, помогая ему выбраться. Мальчик перестал плакать, но явно чувствовал себя неловко за то, что помог кому-то провалить экзамен. — Они не поступят, — с сожалением сказал Кадзуки, глядя на испачканную семью. — Они провалили тест. Жаль. Аня милая девочка. Но затем произошло нечто странное. Йор открыла большую элегантную сумку и достала... совершенно новый костюм для Лойда. И запасное платье для себя. И чистое платье для Ани. — Как раз на такой случай, — донёсся её спокойный голос. Через две минуты они снова выглядели безупречно, будто ничего не произошло. Кадзуки и Рэй стояли с открытыми ртами. — У них была... запасная одежда, — медленно проговорил Рэй. — Полный комплект запасной одежды, — уточнил Кадзуки. — Кто, блять, приносит полный комплект запасной одежды на собеседование?! — Параноики? — предположил Рэй. — Гении, — поправил Кадзуки. — Абсолютные гении. Они продолжили путь к зданию, всё ещё пребывая в шоке. *** Семьи рассаживались в большом холле, ожидая вызова. — Семья Сува, номер К114, — объявил служащий. — Зал номер один, четвёртая дверь справа. Они направились по коридору, когда внезапно раздался грохот, крики и... рёв животных? — ЧТО ЭТО?! — закричал кто-то. — ЖИВОТНЫЕ! СБЕЖАЛИ ЖИВОТНЫЕ! Кадзуки резко обернулся. По коридору, откуда они только что пришли, неслось стадо — и коровы, и кони, и овцы, и даже петухи — прямо на толпу родителей и детей. Паника. Крики. Люди кидались в стороны. И снова, как по волшебству, семья Форджер оказалась в эпицентре. Йор отдала ребёнка в руки отцу и в одно движение остановила вожака стаи — огромную, на секундочку, корову, больше Йор раза в три. Животных удалось остановить. Никто серьёзно не пострадал. Но костюм Лойда был порван. Юбка Йор испачкана в пыли и и так же порвана с краю. — Опять? — выдохнул Кадзуки. Но через несколько минут, когда они уже сидели в зале ожидания перед кабинетом для собеседования, семья Форджер спокойно вошла и села рядом. В новой одежде. Совершенно чистой. — У них была... вторая запасная одежда, — прошептал Кадзуки Рэю. — Как раз на такой случай, — эхом повторил Рэй слова Йор. — Я больше не понимаю этих людей. — Я тоже. Аня помахала Мири. Мири помахала в ответ, улыбаясь. Хотя бы дети были нормальными. *** Их вызвали ровно вовремя. Комната была большая, строгая — длинный столик, двое диванов, на одном из которых сидело трое экзаменаторов, и кресло для ребёнка. — Семья Сува, — объявил главный экзаменатор, высокий мужчина с седыми усами. — Присаживайтесь. Они сели — Мири в центре на кресле, Рэй и Кадзуки на диване. Спины прямые, руки сложены на коленях. — Начнём с родителей, — сказал экзаменатор. — Мистер Рэй, почему вы выбрали Академию Эден для вашей дочери? Тот ответил спокойно, с достоинством: — Академия Эден предоставляет лучшее образование в стране. Я хочу, чтобы моя дочь имела все возможности для успешного будущего. — И вы, мистер Кадзуки? — Я согласен с Рэем, — кивнул он. — Мири — умная, талантливая девочка. Ей нужна среда, которая поможет ей развиваться. — Хорошо. — Экзаменатор сделал пометку. — Как вы познакомились? — Мы работали вместе, — ответил Рэй. — Кадзуки был моим секретарём. Со временем наше профессиональное сотрудничество переросло в нечто большее. — И кто сделал предложение? Кадзуки и Рэй переглянулись. — Я, — сказал Рэй. — Мы уже жили вместе, воспитывали дочь вместе. Казалось логичным сделать это официальным. — Понятно. — Продолжил экзаменатор, посмотрев на Мири. — Назовите три хороших черты вашей дочери. — Она добрая, — сказал Кадзуки. — Всегда готова помочь другим. Творческая — любит рисовать. И целеустремлённая — когда она чего-то хочет, она работает ради этого. — А три плохих? Пауза. — Она может быть упрямой, — осторожно сказал Рэй. — Иногда слишком эмоциональной. И... она не всегда убирает свою комнату без напоминания. Несколько экзаменаторов едва заметно улыбнулись. — Хорошо. Теперь вопросы к ребёнку. — Главный экзаменатор наклонился к Мири. — Мири, где ты живёшь? — В районе Челси, дом номер 47 по Кэдоган-стрит, — чётко ответила Мири. — Кем работают твои родители? — Папа Рэй — бизнесмен. Он владеет компанией по импорту антиквариата. Папа Кадзуки — его секретарь. — Как тебе живётся в... однополой семье? Мири наклонила голову, обдумывая вопрос. — Нормально. У меня два папы вместо мамы и папы. Но они любят меня так же сильно. Папа Рэй строгий, но справедливый. Папа Кадзуки готовит лучшие завтраки и помогает с домашкой. Я... я счастлива. Экзаменатор с большими усами кивнул, делая заметки. — Твой результат на письменном экзамене был очень высоким, — сказал другой мужчина. — 92 балла из 100. Это впечатляет. Ты много занималась? — Да! — Мири закивала. — Папы наняли мне репетитора. Мы занимались каждый день. Иногда было сложно, но я старалась. — Молодец. Вопросы продолжались — о хобби (рисование), о любимых предметах (искусство и литература), о друзьях (Аня!). Всё шло отлично. Пока толстенький экзаменатор, сидевший посередине — тот, кто до сих пор молчал — не откашлялся и не спросил: — Мири, а с кем было лучше с мамой? Или с двумя мужчинами? Наверня-ка тебе приходится сложно. — Он посмотрел на неё с некоторым презрением. Комната замерла. Рэй напрягся. Кадзуки сжал руки в кулаки. Но Мири... Мири просто вздохнула и ответила, её голос был тихим, но твёрдым: — Моя мама умерла два года назад. Когда мне было пять лет. — Она помолчала, её глаза заблестели от слёз, но она моргнула, удерживая их. — У неё был рак. Она болела долго. Но перед тем как умереть, она сказала мне, что папа Рэй и папа Кадзуки будут заботиться обо мне. И они заботятся. Очень хорошо. Слеза скатилась по её щеке. Одна. Но она не всхлипнула. Не расплакалась. Она просто вытерла слезу рукой и посмотрела на экзаменаторов. — Мама хотела, чтобы я училась в хорошей школе. Поэтому я здесь. Тишина. Главный экзаменатор прочистил горло. — Спасибо, Мири. Это был... очень честный ответ. Толстенький экзаменатор выглядел неловко, избегая взглядов. — У нас больше нет вопросов, — сказал экзаменатор с усами, его голос был мягче. — Семья Сува, спасибо за ваше время. Результаты будут отправлены по почте в течение недели. Они встали, поклонились и вышли. В коридоре Рэй немедленно присел перед Мири, обнимая её. — Ты была невероятной, принцесса. — Я не заплакала, — тихо сказала Мири. — Почти не заплакала. — Ты была сильной, — Кадзуки погладил её по голове. — Мама гордилась бы тобой. Мири кивнула, вытирая последние следы слёз. Они вышли из здания, держась за руки.