Пламя Чёрной Башни том 3

Месяц спустя Утро в Чёрной башне начиналось с запаха свежих булочек. Это было нововведение Жэньли — она договорилась с кухней, чтобы каждое утро им приносили корзинку выпечки прямо в покои. Яньлин сначала не понимал зачем, он привык завтракать в общем зале. Но потом распробовал. Просыпаться рядом с ней. Лежать ещё немного, чувствуя её тепло. А потом — горячие булочки с корицей и мёдом, чай, утренний свет сквозь синий полог. Счастье, оказывается, пахло корицей. — Ты опять улыбаешься, — сказала Жэньли, устраиваясь рядом с подносом. — Разве? — Уже третье утро подряд. Шаали говорит, это подозрительно. — Шаали слишком много говорит. — Я всё слышу, — донеслось от камина. Яньлин рассмеялся. Этажом ниже, в старых покоях Яньлина, царил хаос. Лоу стоял посреди комнаты, держа в руках две совершенно одинаковые — на его взгляд — туники. — Ляньчжи. Какая? Ляньчжи, не отрываясь от книги, ткнул пальцем влево. — Ты даже не посмотрел! — Тёмно-синяя. Она лучше сочетается с твоими глазами. Лоу моргнул. — Они обе чёрные. — Одна чёрная с синим отливом, другая — с зелёным. — Ляньчжи перевернул страницу. — Я целитель. Я замечаю детали. — Ты зануда. — Это тоже. Лоу фыркнул, но надел ту, что слева. Они жили вдвоём уже месяц — с тех пор, как Яньлин переехал в новые покои. — Завтракать идёшь? — спросил Лоу. — Сейчас. Дочитаю главу. — Ты это три главы назад говорил. Ляньчжи вздохнул, заложил книгу и поднялся. — Деспот. — Друг, который заботится о твоём питании, — поправил Лоу. — Госпожа Мэйлин меня убьёт, если ты опять пропустишь завтрак. При упоминании госпожи Мэйлин Ляньчжи заметно побледнел. — Идём, — сказал он быстро. В лечебнице было тихо. Впервые за долгое время — тихо. Никаких раненых после битвы, никаких срочных случаев, никаких криков и беготни. Просто утро. Просто работа. Лисян перебирала склянки с зельями, проверяя запасы. Мэйлин рядом составляла список того, что нужно заказать у травников. — Мама, — сказала Лисян, не оборачиваясь. — Да? — Ты счастлива? Мэйлин подняла голову. Посмотрела на дочь — высокую, сильную, так похожую на отца. — Почему ты спрашиваешь? — Просто... — Лисян пожала плечами. — Последний год был тяжёлым. Яньлин чуть не умер. Дважды. Война. Всё это. Мэйлин отложила список. Подошла к дочери, обняла со спины. — Я счастлива, — сказала она тихо. — Яньлин жив и здоров. У него есть Жэньли. Ты рядом. Твой отец... — она улыбнулась. — Твой отец вчера пытался сбежать из кабинета, чтобы потренироваться с Яньлином. Как мальчишка. — И ты его поймала? — Конечно. Лисян рассмеялась. — Бедный отец. — Он переживёт. В кабинете главы Чёрной башни Си Ень просматривал утреннюю почту. Письмо от Цзин Юя — длинное, полное жалоб на учеников, которые не ценят тишину, и на луну, которая слишком яркая по ночам. Между строк — тоска по огненной семье. Си Ень улыбнулся. Старый друг никогда не признается, как скучает. Но письма приходили каждые три дня. Письмо от главы Водной башни — благодарность за помощь с источником. Сухое, официальное, но искреннее. Письмо от... он прищурился. От Ашара? «Глава огненных. Мой отец передаёт, что ты обещал присматривать за новым источником, пока не построишь башню. Он ворчит, что ты медлишь. Я говорю ему, что люди медлительны по природе. Он говорит, что ты особенно медлителен. Я не согласен. Ты просто занят. Ещё отец говорит, что твой сын изменил меня и теперь я невыносим. Я не понимаю, что он имеет в виду. Я всего лишь научился обниматься. Передай привет серебряному. И золотой госпоже. И огненному принцу. И его маленькой птичке — я слышал, у него теперь есть маленькая птичка. Ашар» Си Ень откинулся в кресле и расхохотался. Дверь приоткрылась. — Отец? — Яньлин просунул голову в кабинет. — С тобой всё в порядке? — Письмо от Ашара. — А, — Яньлин понимающе кивнул. — Он опять написал что-то странное? — Он передаёт привет твоей маленькой птичке. Яньлин покраснел. Кончики его ушей вспыхнули алым — буквально, с маленькими искорками. — Я не... откуда он... — Гарин'хары много знают, — Си Ень ухмылялся. — И ты назвал Жэньли маленькой птичкой при Шаали. А Шаали... — ...рассказала всем, — закончил Яньлин мрачно. — Всему Кольцу Пламени, судя по всему. Яньлин застонал и уткнулся лбом в дверной косяк. Си Ень смеялся. К полудню вся семья собралась в малой гостиной. Это тоже было нововведение — обедать вместе, когда получалось. Раньше каждый ел где придётся: Си Ень в кабинете, Мэйлин в лечебнице, дети — в общем зале с учениками. Но теперь... Теперь длинный стол был уставлен блюдами. Си Ень сидел во главе, Мэйлин — рядом. Лисян спорила с Яньлином о каком-то древнем трактате. Жэньли слушала их, улыбаясь. Лоу и Ляньчжи пытались незаметно стащить друг у друга лучшие куски. Шаали, в человеческом облике, сидела за спиной Яньлина и командовала слугами. — Ещё рис для моего господина. — Шаали, я не голоден. — Мой господин слишком худой. — Я не худой! — Мой господин не видит себя в зеркале, так что его мнение не считается. Жэньли прыснула в ладошку. — Она права, — шепнула она Яньлину. — Ты худой. — Ты должна быть на моей стороне! — Я на стороне здравого смысла. Мэйлин и Си Ень переглянулись. В глазах обоих плясали смешинки. — Они такие милые, — тихо сказала Мэйлин. — Они невыносимые, — так же тихо ответил Си Ень. — И я счастлив. Вечером Яньлин вывел Жэньли на крышу. Не на ту площадку, где обычно сидели родители — на другую, поменьше, с видом на горы. — Здесь красиво, — прошептала Жэньли. Яньлин не видел гор. Не видел закат. Но он чувствовал — ветер, тёплый камень под ногами, запах вечерних цветов из сада внизу. И её. Её руку в своей. Её дыхание рядом. — Я хотел, чтобы у нас было своё место, — сказал он. — Как у родителей. — Теперь есть. Они сели на край крыши, свесив ноги. Жэньли положила голову ему на плечо. — Яньлин. — М? — Расскажи мне, что ты видишь. Он помолчал. — Потоки силы, — сказал он наконец. — Везде. В башне — огненные, яркие, как... как тысяча свечей. В тебе — воздушные, прохладные, лёгкие. — Он улыбнулся. — Ты светишься. Как звезда. — Я? — Ты. Жэньли крепче сжала его руку. — А что ещё? — Мама и отец — внизу, в их любимом месте. Их энергии переплетаются. Они всегда переплетаются, когда они рядом. Как... как две реки, которые стали одной. — Это красиво. — Это любовь, — просто сказал Яньлин. — Так выглядит любовь. Он повернулся к ней. Коснулся её щеки — осторожно, нежно. — Наши энергии тоже переплетаются, — прошептал он. — С того дня у источника. Мы теперь — как они. Жэньли не ответила. Просто поцеловала его. А далеко на севере, в Лунной академии, Цзин Юй сидел у окна и писал письмо. «Дорогой невыносимый друг. Ты спрашиваешь, как я тут. Отвечаю: тихо. Спокойно. Ученики почти не шумят. Луна светит. Источник поёт. Мне хорошо. Скучаю ли я? Конечно, скучаю. По твоему громкому смеху. По Мэйлин, которая всегда знает, что сказать. По детям, которые выросли такими... такими правильными. Но мне нужно было уехать. Вам нужно побыть семьёй — без меня, вечно путающегося под ногами. Я приеду. Скоро. Когда Яньлин окончательно обживётся с Жэньли. Когда Ляньчжи перестанет вздрагивать от громких звуков. Когда ты перестанешь проверять, все ли живы, по десять раз на дню. Я знаю, что ты проверяешь. Мэйлин рассказала. Береги себя. Береги их. И не забывай, что ты не один — даже когда я далеко. Твой Юй. P.S. Передай Яньлину, что «маленькая птичка» — очень милое прозвище. Я одобряю. Цзин Юй улыбнулся, запечатал письмо и отправил его с лунной птицей. За окном поднималась луна — та же луна, что светила над Чёрной башней. Он не был одинок. Никто из них больше не был одинок.