Пламя Чёрной Башни том 3

Си Ень нашёл Цзин Юя в библиотеке. Это было привычное зрелище — серебряная фигура среди тёмных полок, свитки разложены на столе, лунный свет из окна. Цзин Юй любил это место. Говорил, что здесь тихо. Что можно думать. Но сегодня — что-то было иначе. Свитки были не разложены — сложены. Аккуратными стопками. Готовые к перевозке. — Юй? — Си Ень остановился в дверях. — Что ты делаешь? Цзин Юй поднял голову. Его серебряные глаза были спокойными, но в них пряталась тень грусти. — Собираюсь, — сказал он просто. — Куда? — Домой. Си Ень вошёл в библиотеку. Медленно. Тяжело. Как будто каждый шаг стоил ему усилий. — Я возвращаюсь в Лунную академию, — сказал Цзин Юй, продолжая складывать свитки. — Завтра. — Зачем? — Потому что это мой дом. — Твой дом здесь! — Си Ень остановился у стола. — С нами! Со мной! Цзин Юй улыбнулся — мягко, грустно. — Си Ень... — Ты же будешь там один! — Голос Си Еня стал громче. — В этих горах, в этой глуши! Без друзей, без семьи... — Без тебя, ты хотел сказать. — Да! Без меня! — Он ударил ладонью по столу. Свитки подпрыгнули. — Юй, мы только что... только что прошли через всё это. Войну. Битву. Ты чуть не погиб, проводя тот ритуал! — Я помню. — Тогда почему?! — Си Ень смотрел на него — с болью, с непониманием. — Почему ты уходишь? Цзин Юй отложил свитки. Повернулся к другу — полностью, внимательно. Его серебряные волосы мягко светились в полумраке библиотеки. — Сядь, — сказал он. — Не хочу. — Сядь, Си Ень. Что-то в его голосе — спокойное, но твёрдое — заставило Си Еня подчиниться. Он опустился на стул напротив, скрестив руки на груди. — Ну? — буркнул он. — Объясняй. Цзин Юй помолчал. — Ты знаешь, — начал он медленно, — я очень люблю тебя. И Мэйлин. И детей. Вы — моя семья. Единственная, которая у меня есть. — Тогда почему... — Дай мне договорить. — Цзин Юй поднял руку. — Пожалуйста. Си Ень замолчал. — Я люблю вас, — продолжил Цзин Юй. — Но я... — он помолчал, подбирая слова. — Я всё-таки не часть твоей башни. Я гость. Дорогой, любимый — но гость. — Ты не гость! — Гость, — мягко повторил Цзин Юй. — И я — глава Лунной академии. Это моё место. Моя ответственность. — Академия может существовать без тебя. — Может. — Он кивнул. — Но она всё-таки моя. Я создал её. Вырастил. Там мои ученики, мои исследования. Там... — он замолчал. — Что? — Там мой источник, — сказал Цзин Юй тихо. — Маленький. Слабый. Но — мой. И мне нужно быть рядом с ним. Си Ень нахмурился. — При чём тут источник? — Ритуал в Белой башне... — Цзин Юй опустил глаза. — Он забрал много сил. Больше, чем я показывал. — Юй... — Я в порядке, — быстро добавил он. — Правда. Но восстановление... оно идёт медленно. Здесь, в огненной башне. — Он помолчал. — Огонь — не моя стихия. Он не питает меня. Скорее — истощает. — Почему ты не сказал раньше?! — Потому что не хотел беспокоить. — Цзин Юй улыбнулся. — У вас было достаточно забот. Война. Яньлин и Жэньли. Переговоры с Белой башней. — Это не оправдание! — Это правда. — Его голос стал мягче. — Си Ень, послушай. Мне нужно вернуться. Рядом с лунным источником я восстановлюсь быстрее. Там тихо. Спокойно. Там я смогу... — он замолчал. — Что? — Побыть с самим собой. Тишина повисла между ними. Си Ень смотрел на друга — на его бледное лицо, на тени под глазами. На то, чего не замечал раньше — усталость, истощение, тихую боль. Как я мог не видеть? — думал он. — Как мог быть таким слепым? — Тебе не будет там одиноко? — спросил он наконец. Тише. Мягче. Цзин Юй улыбнулся. — Я не огненный, — сказал он. — Мне не всегда нужна большая компания. Иногда... иногда хорошо побыть в тишине. — Но... — Вы, огненные, не понимаете этого. — В его голосе не было упрёка — только нежность. — Вам нужны люди. Шум. Тепло. Вы чахнете в одиночестве. А я — лунный. — Цзин Юй посмотрел в окно, на восходящую луну. — Мне нужна тишина. Покой. Время — чтобы думать, чувствовать, восстанавливаться. Одиночество не пугает меня. Оно... — он помолчал. — Оно питает. Си Ень молчал. Он знал это. Знал — умом. Но сердце отказывалось принимать. — И потом, — добавил Цзин Юй, — я не буду один. У меня там ученики. Исследования. Дела академии. Это тоже — жизнь. Просто... другая. — Тихая. — Да. Тихая. — Он улыбнулся. — Мне это нравится. Си Ень опустил голову. — Мне будет очень не хватать тебя, — сказал он глухо. — Знаю. — Я привык... — он замолчал. Горло сжалось. — Привык, что ты рядом. Что можно прийти, поговорить. Посидеть в тишине. — Ты ненавидишь тишину. — С тобой — нет. Цзин Юй не ответил. Он встал. Обошёл стол. Сел рядом с другом — так близко, что их плечи соприкасались. — Мне тоже будет не хватать, — сказал он тихо. — Тебя. Мэйлин. Детей. Этого безумного дома, где всё горит и все кричат. Си Ень фыркнул сквозь слёзы. — Мы не кричим. — Вы всегда кричите. — Цзин Юй улыбнулся. — Громко разговариваете, громко смеётесь, громко любите. Это... — он помолчал. — Это прекрасно. Правда. Но иногда — слишком. Для меня. — Прости. — Не за что извиняться. — Он положил руку Си Еню на плечо. — Вы такие, какие есть. И я люблю вас такими. Свою огненную семью. — Тогда почему уходишь? — Потому что люблю. — Цзин Юй сжал его плечо. — И потому что на расстоянии буду любить ещё больше. Си Ень поднял голову. — Как это — больше? — Сложно объяснить. — Цзин Юй задумался. — Когда ты рядом — постоянно, каждый день — привыкаешь. Перестаёшь замечать. А когда вдали... — он улыбнулся. — Каждая встреча становится праздником. Каждое письмо — подарком. Каждый визит — счастьем. — Это грустно. — Это правда. — Цзин Юй пожал плечами. — Может быть, я странный. Но мне... мне нужно расстояние. Чтобы ценить. Чтобы скучать. Чтобы возвращаться — и каждый раз радоваться. Си Ень молчал. Он думал о своих родителях — которых потерял слишком рано. О десяти годах, когда он думал, что Цзин Юй мёртв. О том, как сходил с ума от горя и одиночества. — Я боюсь тебя потерять, — сказал он наконец. — Снова. — Не потеряешь. — Откуда ты знаешь? — Потому что я буду писать. — Цзин Юй улыбнулся. — Каждую неделю. И приезжать — на праздники, на дни рождения, просто так. И ты можешь приезжать ко мне — когда захочешь. Лунная академия всегда открыта для тебя. — Он наклонился ближе. — Си Ень, послушай. Я ухожу — но не исчезаю. Не умираю. Не бросаю тебя. Я просто... живу своей жизнью. Рядом с тобой — но не в твоей тени. — Я не... — Я знаю. — Цзин Юй сжал его руку. — Ты не хотел. Но так получается. Ты — солнце. Яркое, горячее. А я — луна. Мне нужно своё небо. Си Ень долго молчал. Потом — вздохнул. Глубоко, тяжело. — Ладно, — сказал он. — Я понимаю. — Правда? — Нет. — Он усмехнулся. — Но пытаюсь. Цзин Юй рассмеялся — тихо, тепло. — Этого достаточно. — Ты будешь счастлив там? — спросил Си Ень. — В своих горах, в своей тишине? — Буду. — Цзин Юй кивнул. — По-своему. По-лунному. — Это как? — Тихо. Спокойно. С книгами и учениками. С луной над головой и источником под ногами. — Он улыбнулся. — И с мыслями о вас. О моей огненной семье, которая где-то далеко горит и шумит. — Мы не шумим. — Вы очень шумите. — Ну... — Си Ень замялся. — Может быть. Немного. — Много. — Цзин Юй встал. — Но я люблю этот шум. Издалека. Си Ень тоже встал. Они стояли друг напротив друга — два человека, прошедших вместе столько лет. Столько боли. Столько радости. — Обещай, — сказал Си Ень. — Что? — Что будешь писать. Что будешь приезжать. Что... — он замолчал. — Что не исчезнешь снова. — Обещаю. — И если тебе станет плохо — скажешь. Не будешь скрывать. — Обещаю. — И если случится что-то... что-нибудь... — Си Ень сжал кулаки. — Ты позовёшь меня. И я прилечу. Мгновенно. Неважно откуда. — Знаю. — Цзин Юй улыбнулся. — Ты всегда прилетаешь. — Всегда. Потом — Си Ень шагнул вперёд. Обнял друга — крепко, отчаянно. — Я буду скучать, — прошептал он. — Я тоже. — Цзин Юй обнял его в ответ. — Очень. Они стояли так — долго, молча. Два брата, не связанных кровью. Две половины одного целого. *** На следующий день Цзин Юй уехал. Вся семья вышла проводить его — Си Ень и Мэйлин, Яньлин и Жэньли, Лисян, Ляньчжи, Лоу. Даже Шаали — в человеческом облике, с непроницаемым лицом. Повозка ждала у ворот. Простая, без украшений. Как и всё у Цзин Юя — скромно, тихо, незаметно. — Пиши, — сказала Мэйлин, обнимая его. — Каждую неделю. Иначе я сама приеду и устрою тебе. — Обещаю. — И ешь нормально. Ты слишком худой. — Обещаю. — И... — Мэйлин. — Цзин Юй улыбнулся. — Я справлюсь. Правда. Она отступила — со слезами в глазах, но улыбаясь. Яньлин подошёл следующим. — Дядя Юй, — сказал он. — Спасибо. За всё. — За что? — За то, что был рядом. За то, что помог. За... — он замялся. — За то, что ты есть. Цзин Юй обнял его — крепко, тепло. — Береги её, — прошептал он. — Свою Жэньли. Свою семью. — Буду. — Знаю. Последним подошёл Си Ень. Они смотрели друг на друга — молча, долго. Всё уже было сказано. Всё уже было понято. — До встречи, — сказал Си Ень. — До встречи, — ответил Цзин Юй. И сел в повозку. Они смотрели, как он уезжает. Как повозка исчезает за поворотом. Как пыль оседает на дороге. Мэйлин взяла Си Еня за руку. — Он вернётся, — сказала она тихо. — Знаю. — Он всегда возвращается. — Знаю. Си Ень смотрел на дорогу — пустую, тихую. Береги себя, Юй, — думал он. — И возвращайся скорее. А где-то далеко — в уходящей повозке — Цзин Юй улыбался. Впереди ждала тишина. Впереди ждал дом. И где-то позади — огненная семья, которую он любил. Издалека — ещё больше.