Код: Невидимость

      Пробуждение было похоже на падение с крыши небоскреба. Феликс распахнул глаза, и в тот же миг в его виски словно вбили по раскаленному гвоздю. Свет, пробивающийся сквозь щель в шторах, казался лазерным лучом, выжигающим сетчатку.       Он лежал в своей кровати, укрытый одеялом до самого подбородка. В комнате было пугающе тихо, если не считать ритмичного стука крови в ушах. Феликс зажмурился, пытаясь восстановить хронологию вчерашнего ада. Память возвращалась обрывками, как кадры из испорченной кинопленки: издевательский оскал Тэёна, холодный коридор, крики Хёнджина... а потом квартира.       Господи. Он вспомнил, как ворчал под нос дебильную попсу, размахивая руками. Вспомнил, как швырял горсть драгоценных блокаторов в стену, слушая их сухой стук. Вспомнил душ. Мокрая ткань рубашки Хвана под его пальцами, шум воды и то, как он, кажется, просил альфу его раздеть. Или не просил? Он точно что-то орал про «сушеные фрукты» и «пустые оболочки».       Феликс застонал, накрывая лицо ладонями. Уровень позора зашкаливал за все мыслимые пределы. Ему хотелось просто свернуться клубком и не выходить из этой комнаты ближайшие лет сто. Но из кухни донесся отчетливый аромат свежесваренного кофе. Настоящего. И звук звякающей ложечки о фарфор.       — Он не ушел... — прошептал Феликс, чувствуя, как к горлу подкатывает волна тошноты вперемешку с паникой.       С трудом поднявшись, он обнаружил на себе чистую домашнюю пижаму. Осознание того, что Хван его переодевал, заставило остатки крови прилить к лицу. Шатаясь, держась за стену, Феликс побрел на кухню.       Вид, открывшийся ему, заставил его замереть в дверном проеме. Хёнджин стоял у плиты спиной к нему. На нем была домашняя футболка Феликса — белая, из тонкого хлопка. На омеге она висела свободно, но на широких плечах Хвана трещала по швам, обтягивая каждую мышцу и плотно облегала талию. Выглядело это нелепо и пугающе интимно.       — Хван... — выдавил из себя Феликс, стараясь придать голосу привычную сталь, но вышел лишь жалкий скрип.       Альфа обернулся. Он выглядел бодрым, хотя глаза выдавали недосып. Хёнджин поставил на стол стакан ледяной воды.       — Доброе утро, начальник. Садись, пей воду. Кофе будет через минуту.       — Уходи, — Феликс вцепился в косяк двери, чувствуя, как его охватывает ярость, это была его единственная защита от жгучего стыда. — Забирай свои вещи и проваливай. Кто дал тебе право распоряжаться в моей квартире? Кто разрешил тебе... надевать мою одежду?       Хёнджин даже не вздрогнул. Он спокойно подошел к Феликсу, игнорируя его ледяной взгляд, и бесцеремонно приложил ладонь к его лбу.       — Температуры нет. Но выглядишь ты так, будто тебя переехал мусоровоз, — заключил он. — Я никуда не уйду, пока ты не поешь и не придешь в норму. Твой «лед» сегодня не работает, Ликс. Я видел тебя вчера без одежды, в слезах и поющим песни про любовь. Поздравляю, мы прошли этап субординации.       — Хёнджин, это приказ! — Феликс попытался оттолкнуть его руку, но только покачнулся.       — К черту приказы. Ты сейчас не офицер полиции, ты человек с похмельем и разбитым сердцем, — Хёнджин мягко, но настойчиво подтолкнул его к стулу. — Значит так. Сейчас ты пьешь воду. Потом идешь в душ, нужно смыть с себя вчерашний вечер и запах перегара. Освежись. А когда выйдешь, здесь будет завтрак. И не спорь со мной, иначе я сам отнесу тебя в ванную, как вчера. Опыт уже есть.       Феликс задохнулся от возмущения. Этот сопляк, этот младший детектив, вел себя как хозяин его жизни.       — Ты хоть понимаешь, что ты наделал? — прошипел Феликс, глядя на футболку, которая вот-вот лопнет на груди Хвана. — Ты нарушил всё. Ты видел меня... таким...       — Таким, какой ты есть на самом деле? — Хёнджин оперся руками о стол, нависая над Феликсом. — Да. И знаешь что? Это лучшее, что я видел за всё время службы. Сходи в душ, Феликс. Тебе нужно протрезветь окончательно. Феликс хотел сказать что-то едкое, напомнить про Сана, про Тэёна, про то, что он «пустышка», но силы внезапно покинули его. Он просто взял стакан воды и осушил его залпом, чувствуя, как Хёнджин наблюдает за каждым движением его кадыка.       — Я ненавижу тебя, — бросил Феликс, направляясь к ванной на негнущихся ногах.       — Ложь, — донеслось ему в спину спокойное и уверенное. — Вы вчера говорили совсем другое, когда вцепились в мою рубашку под водой.       Феликс практически ввалился в ванную комнату, с грохотом заперев дверь на щеколду. Каждое движение отдавалось в висках кувалдой, но адреналин от собственной ярости и унижения гнал его вперед. Он с остервенением содрал с себя пижаму, в которую его, о, боже, заботливо облачил Хёнджин, и швырнул её в корзину для белья так, словно она была пропитана ядом.       Забравшись в душевую кабину, он включил воду на максимум. Прохладные струи ударили по плечам, но этого было недостаточно, чтобы заглушить пожар стыда. Тогда он набрал в легкие побольше воздуха и начал свою «тираду».       — Хван Хёнджин! Ты меня слышишь?! — выкрикнул он, перекрывая шум воды. — Ты самый некомпетентный, самоуверенный и наглый детектив, которого я когда-либо встречал! Нарушение субординации! Нарушение личных границ! — Он с силой выдавил на ладонь гель для душа, едва не раздавив флакон. — «Хозяин положения» он, посмотрите на него! — Феликс яростно намыливал грудь, не щадя кожи. — Да я тебя засужу! Ты в этой квартире на птичьих правах! Ты ворвался в мой дом, ты... ты видел меня в неподобающем состоянии! Это дисциплинарное взыскание, Хван! Это отстранение от службы на месяц без содержания! Слышишь?! — Он специально повышал голос на самых обидных словах, представляя, как Хёнджин там, на кухне, вздрагивает от каждого его выпада. — И футболка! Моя любимая белая футболка! Ты же её испортишь своими плечищами! Ты выглядишь в ней как перекачанный подросток, который украл одежду у младшего брата! И не смей думать, что если ты сварил кофе, то я забуду, как ты тащил меня в душ! Я сам в состоянии помыться! Я взрослый омега, я офицер полиции! — Феликс подставил лицо под воду, смывая пену и остатки вчерашней эйфории. Но стоило ему замолчать на секунду, как тишина квартиры начала давить на уши. — И не надейся на благодарность! — добавил он напоследок, выключая воду. — Кофе я выпью только для того, чтобы у меня хватило сил написать на тебя рапорт! И чтобы мои руки не дрожали, когда я буду подписывать приказ о твоем переводе в архив! Ты будешь перекладывать бумажки до самой пенсии, Хван! Слышишь меня?! Громче скажи, что слышишь!       Он рывком отодвинул стеклянную дверцу кабины и схватил полотенце, тяжело дыша. На мгновение ему показалось, что он перегнул палку, но стыд за вчерашнее пение под попсу был настолько велик, что Феликс готов был сжечь всё вокруг, лишь бы Хёнджин не вздумал над ним подшучивать.       Он вытерся, обмотал полотенце вокруг бедер и, набравшись храбрости (или остатков похмельной дерзости), распахнул дверь ванной, готовый продолжить бой.       Он уже набрал воздуха, чтобы обрушить финальный залп его обвинений, выдать что-то едкое про «служебное несоответствие», но наткнулся на невозмутимую стену в виде Хвана. Альфа стоял прямо перед дверью, сложив руки на груди, и та самая белая футболка натянулась на его плечах до опасного треска.       — Еще что-то добавите, начальник, или перейдем к десерту? — спокойно спросил Хёнджин, глядя Феликсу прямо в глаза.       Феликс замер. Он стоял в одном полотенце, капли воды медленно стекали по его ключицам, очерчивая рельеф подтянутых мышц живота и узкие бедра. Волосы были мокрыми и липли к лицу, придавая ему вид рассерженного, но крайне притягательного кота.       В этот момент в прихожей раздался настойчивый, требовательный звонок.       — Кого там принесло... — прошипел Феликс, не двигаясь с места. — Если это из доставки, я их пристрелю.       — Я открою, — коротко бросил Хёнджин, но Феликс, ведомый похмельным упрямством, опередил его:       — Это моя квартира, младший детектив. Я сам.       Он, игнорируя свой полуобнаженный вид, дошел до двери и рывком распахнул её. На пороге стоял Сан. В руках он держал пакет с логотипом аптеки и стаканчики с горячим кофе. Он выглядел помятым, но решительным, явно планируя провести утро, спасая «старого друга» от последствий допроса.       — Ликс, я подумал, что после вчерашнего тебе... — Сан осекся.       Его взгляд мгновенно просканировал Феликса: мокрые волосы, капли воды на груди и только полотенце на бедрах. Сан невольно сглотнул, зацепившись глазами за мускулистый рельеф живота омеги, который он когда-то рассмотрел слишком близко. Но уже через секунду его взгляд переместился вглубь квартиры.       Там, в паре шагов за спиной Феликса, стоял Хёнджин. Невыспавшийся, с взъерошенными волосами, в домашней, явно маленькой ему, футболке Феликса.       Воздух в прихожей мгновенно стал густым от столкновения двух альф.       — О, — Сан натянуто улыбнулся, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Я вижу, детектив Хван очень... ответственно подходит к сверхурочной работе. Не знал, что в обязанности младшего напарника входит ночное дежурство в спальне офицера.       — У Хвана возникли вопросы по делу, — быстро вставил Феликс, пытаясь сохранить лицо, хотя ситуация выглядела максимально двусмысленно. — Сан, что ты здесь делаешь?       Сан, игнорируя Хёнджина, шагнул внутрь, по-хозяйски отодвигая Феликса плечом.       — Принес тебе твой любимый цитрусовый апохмелин и кофе без сахара, как ты любишь, — он поставил пакет на тумбочку и обернулся к Хёнджину. — Хёнджин, кажется? — Чхве помнил, но сделал этот небрежный акцент специально, — слушай, парень, ты молодец, что помог, но дальше я сам. Я знаю Ликса лучше, чем кто-либо. Ему сейчас нужен покой и человек, который не будет действовать ему на нервы своим присутствием.       Хёнджин не сдвинулся ни на сантиметр. Его челюсть сжалась.       — Я в курсе, что ему нужно, детектив Чхве, кажется? — голос Хёнджина был тихим, но в нем прозвучало рычание. — И я уже сварил ему кофе. И завтрак почти готов. Так что ваш «похмельный набор» может подождать в архиве.       — Ты в его одежде, Хван, — Сан прищурился, делая шаг к нему. — Тебе не кажется, что это слишком даже для «близких напарников»? Ликс не любит, когда трогают его вещи.       — Ликс сам позволил мне остаться, — нагло соврал Хёнджин, глядя Сану прямо в переносицу. — И, кажется, он не жаловался на мой выбор одежды.       Феликс стоял между ними, чувствуя, как у него начинает дергаться глаз. Головная боль вернулась с новой силой, подпитываемая феромонами двух альф, которые начали негласно метить территорию.       — Так, — Феликс прикрикнул, привлекая внимание. — Оба. Живо заткнулись.       Он посмотрел на Сана, потом на Хёнджина в своей трещащей по швам футболке.       — Сан, спасибо за заботу, но Хёнджин прав, он уже помог. Хёнджин... — Феликс запнулся. — Прекрати вести себя так, будто ты тут прописан.       — Я просто забочусь о безопасности старшего детектива, — невинно отозвался Хёнджин, но его взгляд, направленный на Сана, говорил: «Попробуй только подойди к нему».       Атмосфера в прихожей накалилась до предела. Феликс, стоящий в одном полотенце, чувствовал себя так, словно он оказался между двумя оголенными проводами под напряжением.       Хёнджин, заметив, как Сан скользит взглядом по обнаженным плечам омеги, прищурился. В его голове словно что-то щелкнуло. Он сделал широкий шаг вперед и, прежде чем Феликс успел отстраниться, по-хозяйски положил тяжелую ладонь ему на голое плечо. Его пальцы намеренно собственнически сжались, касаясь влажной кожи.       — Извини, Сан, но у нас сейчас по расписанию завтрак, — голос Хёнджина стал вкрадчивым, почти нежным, что контрастировало с его колючим взглядом. — Начальнику нужно поесть, пока еда не остыла. Сами понимаете, после такой бурной ночи силы на исходе.       Сан буквально поменялся в лице. Словосочетание «бурная ночь» в сочетании с рукой Хвана на теле Феликса подействовало как красная тряпка на быка.       — Насколько я помню, Ликс ненавидит, когда его трогают без спроса, — процедил Сан, делая шаг вглубь прихожей и демонстративно ставя пакет с аптечными средствами на обеденный стол, который был виден из коридора. — Но раз уж завтрак готов, я с удовольствием составлю вам компанию. Заодно обсудим детали дела Тэёна. Ты же не против, Ликс? Друзья ведь должны помогать друг другу в трудные моменты.       Феликс почувствовал, как у него начинает дергаться бровь.       — Я... — начал было он, но Хёнджин перебил его, не убирая руки.       — Конечно, проходите. Места хватит. Только учтите, детектив Сан, — Хёнджин усмехнулся, — порции рассчитаны на двоих. Вам придется довольствоваться остатками.       Через десять минут кухня превратилась в зону боевых действий. Феликс, наскоро натянувший домашние штаны и футболку, сидел во главе стола, чувствуя себя так, будто он на собственном допросе.       Напротив него сидел Сан, который с подчеркнуто заботливым видом пододвигал к нему стакан с похмелином.       — Пей, Ликс. Помнишь, как в прошлый раз, после того выезда в Пусан? Тебе только это и помогло. Кстати, я тогда еще приготовил тебе тот самый острый суп... Помнишь?       Хёнджин, стоящий у плиты в вызывающе тесной футболке, с грохотом поставил перед Феликсом тарелку с идеальным омлетом и тостами.       — Острый суп при похмелье — это удар по печени, — не оборачиваясь, бросил Хван. — Ликсу сейчас нужно что-то легкое и питательное. Я добавил туда немного зелени, которую нашел в холодильнике.       — Зелени? — Сан иронично выгнул бровь. — Ликс не ест кинзу. Ты бы знал это, парень, если бы работал с ним дольше недели.       — Это петрушка, — отрезал Хёнджин, садясь по левую руку от Феликса и намеренно придвигая свой стул так близко, что их бедра соприкоснулись. — И он её ест, когда её готовлю я.       Феликс судорожно сжал вилку. Завтрак превращался в состязание «кто лучше знает привычки офицера».       — Прекратите, — тихо сказал Феликс, но альфы его словно не слышали.       — Знаешь, Хван, — Сан откинулся на спинку стула, в упор глядя на младшего. — У напарников должна быть дистанция. Когда ты переходишь черту, ты подставляешь Феликса под удар. Если в управлении узнают, что ты ночуешь у начальника...       — Если в управлении узнают, что вы, детектив Чхве, вламываетесь в чужие квартиры с похмельными наборами, возникнет не меньше вопросов, — парировал Хёнджин, демонстративно отламывая кусочек тоста и протягивая его к губам Феликса. — Попробуй, Ликс. Тебе нужно набраться сил.       Феликс замер. Сан замер. В воздухе отчетливо запахло грозой. Это была не просто неловкость — это была настоящая «игра на выживание», где главным призом был сам Феликс, который в этот момент мечтал только об одном, чтобы в его квартиру ударила молния и прекратила этот фарс. Сан, видя, как Хёнджин нагло сокращает дистанцию, почувствовал, как внутри закипает ядовитая смесь ревности и уязвленного эго. Он понимал, что Хёнджин медленно, но верно вытесняет его из жизни Феликса, и решил ударить по самому больному, по их общему прошлому, свидетелем финала которого стал Хван.       — Знаешь, Хван, ты так стараешься окружить его заботой, — Сан медленно отхлебнул кофе, не сводя глаз с Феликса. — Но забота — это не только правильный завтрак. Это еще и умение вовремя дать человеку то, в чем он действительно нуждается. — Сан хищно улыбнулся и перевел взгляд на Феликса. Его голос стал тише, приобретая интимную, вкрадчивую окраску. — Ликс, ты ведь помнишь ту ночь у бара? Когда ты сбежал из моего флаера прямо в руки Хвану? — Сан намеренно сделал паузу, видя, как Феликс побледнел. — Ты тогда был совсем другим. Тебе не нужен был этот правильный омлет с петрушкой. Тебе нужно было просто забыться. И то, что произошло между нами в машине... это было честнее, чем весь этот фарс с «заботливым напарником».       Хёнджин застыл. Вилка в его руке едва не согнулась. Он отчетливо вспомнил ту ночь, как он вышел из зала бара, наконец-то отлипив от себя секретаршу Минхо, он хотел найти Феликса, словно чувствуя что-то-то не так. И он увидел своего старшего напарника, завалившегося в тамбур бара, застегивая рубашку дрожащими пальцами, с размазанным, затравленным взглядом. Слышать, как Сан смакует этот момент минутной слабости сейчас, когда Феликс так уязвим, было невыносимо.       Феликс почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Грязный намек Сана на их пьяный секс, брошенный прямо в лицо Хёнджину, стал последней каплей.       — Хватит... — прошептал Феликс, но голос сорвался.       — Что такое, Ликс? — продолжал Сан, наслаждаясь тем, как Хёнджин желваками выдает свою ярость. — Пусть парень знает, что ты не такая уж недотрога. Что тебе тоже бывает нужно простое, животное...       — ХВАТИТ! — Феликс вскочил так резко, что стул с грохотом отлетел назад, ударившись о стену.       В ту же секунду он схватил свою тарелку с омлетом, над которой Хёнджин так старался, и одним резким движением вывернул её содержимое прямо в раковину. Звук шлепка еды о металл прозвучал как пощечина им обоим.       — Вон, — выплюнул Феликс. Его трясло, глаза горели лихорадочным, опасным огнем. — Оба. Вон из моей квартиры! Живо!       — Ликс, я просто хотел напомнить, кто был рядом... — начал было Сан, поднимаясь.       — Не смей называть меня так! — Феликс ткнул пальцем в сторону двери. — Для тебя я аналитик Ли. И ты, Хван, — он перевел яростный взгляд на Хёнджина, который выглядел так, будто его ударили под дых. — Снимай мою футболку. Сейчас же. Найдешь в коридоре свою вчерашнюю рубашку, мне плевать, если она еще не высохла. Чтобы через две минуты вас здесь не было!       — Феликс, послушай... — Хёнджин сделал шаг к нему, его голос был полон боли. Он не винил Феликса за ту ночь с Саном, он винил себя за то, что позволил Сану это озвучить.       — Я сказал — вон! — голос Феликса сорвался на крик. — Я еду в управление один. Если кто-то из вас посмеет подойти ко мне сегодня ближе, чем на пять метров, я подам рапорт. Вы оба... вы оба превратили мою жизнь в гребаное шоу! Убирайтесь!       В кухне повисла мертвая тишина. Сан, осознав, что перегнул палку и окончательно разрушил остатки доверия Феликса, молча подхватил свои вещи. Хёнджин, не говоря ни слова, стянул с себя белую футболку, бросив её прямо на пол, и вышел в коридор. Его спина была напряжена до предела.       Когда входная дверь захлопнулась, Феликс остался стоять посреди кухни. Он тяжело дышал, глядя на пустую раковину. Его секрет, его слабость, его «грязная ночь» снова была выставлена на обозрение тем самым человеком, которому он начал открываться.       Он чувствовал себя раздетым до костей. И в этом одиночестве, среди запаха кофе и петрушки, он понял, лед был не просто камуфляжем. Это была единственная вещь, которая не давала ему окончательно рассыпаться в прах.       Феликс сидел на кухне в оглушительной тишине, которая теперь казалась невыносимо громкой. Гнев ушел, оставив после себя лишь серую, липкую апатию. Он обессиленно опустился на стул, на котором еще десять минут назад сидел Хёнджин, и почувствовал, как мир снова начинает плыть.       Нужно было взять себя в руки. Нужно было вернуть контроль.       Он на автомате потянулся к ящику кухонного гарнитура, туда, где всегда, в строгом порядке, лежала его таблетница с дневной нормой блокаторов. Пальцы нащупали пустоту. Феликс нахмурился и выдвинул ящик до упора. Пусто.       В памяти вспыхнул вчерашний вечер: сухой стук пластика о стену, белые капсулы, разлетающиеся по ковру, как осколки его собственной жизни.       — Черт... — прошептал он, потирая переносицу, где уже начинала пульсировать новая волна боли.       Омега встал и начал осматривать пол, ожидая увидеть рассыпанные таблетки, но квартира была пугающе чистой. Хёнджин. Этот проклятый «заботливый» альфа не просто сварил кофе и вымыл пол, он убрал всё. Феликс бросился к мусорному ведру, распотрошил его, но и там не нашел заветных блистеров. Хван либо спрятал их, либо, что было гораздо хуже, унес с собой, решив, что имеет право распоряжаться лечением своего начальника.       Феликс в отчаянии прочесал гостиную, заглянул под диван, проверил карманы пиджака, но блокаторы словно испарились.       — Ненавижу... — выдохнул он, чувствуя, как по спине пробегает предательский холодок.       Обессиленный поисками, он дошел до спальни и плашмя рухнул на кровать, уставившись в потолок. Часы на стене неумолимо отсчитывали минуты, он опаздывал в управление уже на час. Для «идеального Ликса» это было немыслимо, но сейчас у него не было сил даже на то, чтобы поднять телефон.       И тут он это почувствовал.       Сначала это был лишь тонкий, почти призрачный намек. Сладость, которая не имела ничего общего с освежителем воздуха или гелем для душа. Запах спелых лесных ягод, густой и немного терпкий, начал медленно заполнять пространство вокруг него. Его собственный запах. Тот самый, который он выжигал химией на протяжении уже многих лет.       Без утренней дозы блокаторов природа начала брать свое с пугающей скоростью. Тело, истощенное алкоголем и стрессом, перестало сопротивляться. Феликс уткнулся лицом в подушку, пытаясь скрыться от этого аромата, но ягоды преследовали его, становясь всё отчетливее. Это был запах омеги, запах уязвимости, запах того, кем он так отчаянно не хотел быть.       Если он приедет в управление сейчас, любой альфа в радиусе десяти метров сойдет с ума, а Минхо поймет всё без слов. Но остаться дома — значило признать поражение перед Тэёном.       Феликс сжал кулаки, чувствуя, как под кожей разгорается неестественный жар. Ему нужно было найти Хёнджина. Потому что только у Хвана могли быть его ключи от этой химической клетки.

***

      На парковке под домом Феликса воздух застыл, пропитанный запахом жженой резины и надвигающейся грозы. Хёнджин нагнал Сана у его флаера, когда тот уже собирался сесть за руль. Хван шел быстро, тяжело дыша, его кулаки были сжаты до белизны суставов. Вчерашняя, еще не до конца высохшая, рубашка липла к телу, а в голове всё еще стоял крик Феликса.       — Стой, — бросил Хёнджин, и в его голосе было столько яда, что Сан замер.       Сан медленно обернулся, поправляя воротник черного пальто. На его лице играла снисходительная улыбка, которая вбесила Хёнджина еще сильнее.       — Всё еще хочешь что-то обсудить, младший детектив? — Сан выделил последнее слово, превращая его в издевку. — Ты разве не слышал офицера Ли? Тебе велели убираться.       — Зачем ты это сделал? — Хёнджин подошел вплотную, игнорируя дистанцию. — Зачем ты вывалил это дерьмо про флаер именно сейчас? Ты ведь видел, в каком он состоянии. Ты хотел его добить?       Сан усмехнулся, глядя на Хёнджина. В этот момент разница в опыте и годах службы казалась Сану его главным преимуществом.       — Я просто напомнил ему о реальности, парень. Чтобы он не питал иллюзий насчет твоей «заботы», — Сан сделал шаг вперед, почти касаясь грудью Хёнджина. — Послушай меня внимательно, Хван. Я знаю Ликса семь лет, с того самого момента, как он пришел в участок после академии. Я видел его в такие моменты, о которых ты даже не догадываешься. Я был в нём, я был в его голове, я знаю вкус его отчаяния. А ты для него просто временный младший напарник. Очередной, который задержится на год-полтора, пока ему не надоест твоя преданная собачья морда. Не надейся на большее. Ты — никто в его жизни.       Это было искрой в пороховом погребе. Хёнджин не стал спорить. Он просто ударил — резко, коротко, вкладывая в этот хук всю ярость за Феликса, за Тэёна и за собственное бессилие.       Сан отлетел к борту флаера, из его губы брызнула кровь. Он оскалился, вытирая рот тыльной стороной ладони, и в следующую секунду бросился на Хвана.       Это не был красивый поединок из учебников академии. Это была грязная, жестокая драка двух альф, которые делили территорию и, о боже, омегу. Они сцепились, повалившись на асфальт между припаркованными машинами. Глухие удары плоти о плоть, тяжелое дыхание и скрежет подошв по гравию.       Хёнджин получил тяжелый удар в челюсть, в глазах на мгновение потемнело, но он только сильнее вцепился в воротник Сана, прикладывая его затылком о асфальт.       — Ты... ничего... о нем не знаешь! — прохрипел Хёнджин, нанося ответный удар в скулу Сана. — Ты был в его постели, но ты оставил его там одного! Ты пользовался его слабостью, а я... я собираю его сейчас по частям!       Сан перехватил его руку, заламывая её назад.       — Ты просто щенок на поводке! Думаешь, пара таблеток, которые ты спрятал, сделают тебя его спасителем?!       Хёнджин резко дернулся, освобождаясь, и толкнул Сана в грудь. Оба поднялись, тяжело дыша, испачканные в дорожной пыли и крови. Сан сплюнул красным на асфальт и поправил разорванную черную рубашку.       — Ты спрятал его блокаторы, Хван? Я заметил их отсутствие, — Сан горько рассмеялся. — Думаешь, если он начнет пахнуть ягодами, он прибежит к тебе? Ты идиот. Он возненавидит тебя за это. Ты отобрал у него единственный контроль, который у него оставался.       Хёнджин замер. В кармане его куртки, брошенной во флаер, который Минхо ему наконец-тот выделил, действительно лежал бутылек, в который он сгреб с пола в гостиной Феликса капсулы. Он хотел как лучше, хотел, чтобы Феликс перестал травить себя хотя бы на один день. Но слова Сана попали в цель, он действительно заставил Феликса чувствовать себя беспомощным.       — Убирайся отсюда, Сан, — тихо сказал Хёнджин, вытирая кровь с разбитой брови. — Пока я тебя не убил.       — Ухожу, — Сан кивнул на флаер. — Но помни мои слова. Когда он прочухается и поймет, что ты с ним сделал... ты станешь для него врагом номер один. Удачи с «ягодным» напарником, герой.       Сан сел во флаер и с визгом рванул с парковки, ловко встраиваясь в воздушную трассу. Хёнджин остался стоять один, чувствуя, как адреналин сменяется ледяным страхом. Он посмотрел на окна квартиры Феликса.       Он знал, что Ликс сейчас там. Без блокаторов. И он знал, что прямо сейчас «камуфляж» Феликса рушится, обнажая то, что омега прятал годами.       Хёнджин сжал в руке ключи от флаера. Сомнения, посеянные Саном, грызли его, но решимость была сильнее. Если Феликс возненавидит его, пусть. Но он не оставит его одного в этом «ягодном» аду.